Он повелительно, будто руководил уже и больницей, указал врачу на дверь, пропуская ее вперед. – Разумеется, мне не хотелось бы открывать вам нашу тайну.
Робот с трубкой в руке большими шагами расхаживал по комнате. Ни Ворличкова, ни Марек, ни полицейский не решались его прервать. Вера с ненавистью следила за каждым его движением. Доцент Петр так сильно сжимал руками спинку стула, что пальцы у него побелели.
– Итак, у меня есть брат. Близнец. Но он ненормальный. У меня есть официальные документы, подтверждающие мои слова. Он сумасшедший. – Робот показал на доцента. – Он утверждает, что мне сопутствует успех только потому, что я «робот», человек-машина. На самом же деле он просто завидует мне – я всегда отлично учился, у меня превосходное положение в обществе, тогда как у него одни неприятности: то взрыв в лаборатории, то какие-то бессмысленные опыты. . Но сейчас, мой дорогой
Фред, твое поведение перешло все границы – по-твоему, я не только робот, но и убийца! Прошу вас подержать его в больнице, пока я не найду для него чего-нибудь поприличнее.
Доцент, который во время этого монолога не проронил ни слова, внезапно вскочил, схватил стеклянную колбу и бросил ее в робота. Но промахнулся: робот увернулся от удара. Колба вылетела в окно и взорвалась на улице. Робот же сделал вид, будто ничего не произошло.
– Обращайтесь с ним поласковее, – как ни в чем не бывало продолжал он. – Я знаю, он трудный пациент, но его можно успокоить. Где только я с ним не бывал: и в психиатрических больницах, и в интернате для умалишенных.
Сами понимаете, мало приятного, если на каждом перекрестке твердят: у доцента Петра брат – ненормальный. .
Обидно. .
– А нам кажется, – прервал его Марек, – что до сих пор вы прятали своего брата весьма искусно. Никто и не подозревает о его существовании. У вас есть документы, подтверждающие ваши слова?
Вместо Петра ответил полицейский.
– Вчера в управлении мы проверили его бумаги.
Альфред Петр, близнец Петера Петра, дата рождения сходится.
– А их не могли подделать? – спросила Ворличкова.
– Пани доктор, очевидно, думает, – с иронией произнес двойник Петра, – что существование андроида – более естественное объяснение нашего сходства, нежели то, что мы близнецы.
Полицейский засмеялся.
– Пани доктор, вероятно, шутит.
– Вы забыли о другом свидетеле, – раздался голос Веры. – Обо мне. Я знаю доцента Петра достаточно хорошо.
Задолго до того, когда появился «близнец». Вы – всего лишь создание доцента Петра!
Она указала на робота.
– Послушайте, но ведь это довольно распространенный случай. Чаще всего родственники верят даже чудовищной бессмыслице. . Это называется fobie a deux, не правда ли?
– обратился он к Мареку.
– Безумство вдвоем.
Полицейский опять засмеялся.
– Если вы не возражаете, я хотел бы взглянуть на документы, – заявил Марек, которому было не до смеха.
– Какие именно? – любезно осведомился робот.
– Документы, подтверждающие ваше кровное родство.
– К вашим услугам. Прощай, Фред. И не сердись на меня. Я постараюсь вскорости подыскать для тебя пансионат в горах. – Робот погладил доцента Петра по голове.
– Привет.
Неожиданно Петр поднялся со стула и ударил робота по ноге. Тот только подпрыгнул и улыбнулся, как бы извиняясь за то, что допустил что-то неприличное.
– Будьте к нему внимательны, – сказал он уже в дверях.
– Послушайте, у вас есть последний шанс. Вот здесь находится лаборатория нашего отделения, где вы можете работать хоть круглые сутки, – сказала Ворличкова, подтолкнув доцента Петра и Веру в комнату, заставленную пробирками, приборами, различной аппаратурой. – У меня в голове не укладывается, почему вы не возражали. Сидели и молчали, словно и в самом деле глупцы.
– Потому что я попытался проанализировать работу созданной мною системы, ее способность приспособиться к неожиданной ситуации, – ответил доцент. – Это и в самом деле удивительная система.
– Так приступайте к делу, работайте. Вы обязаны доказать свою правоту.
– Вот здесь я оборудовал для него лабораторию, – робот показал Мареку крохотную мастерскую, расположенную в квартире доцента Петра. – Конечно, все это игрушки. Чем бы дитя ни тешилось...
Марек огляделся. Всюду в квартире был беспорядок.
– А каким образом вам удалось пристроить к брату секретаршу?
– Вера нравилась мне, правда, недолго. Недели две.
Как-то Фред пришел в институт вместо меня и вскружил ей голову. Разумеется, вскоре несчастная девушка стала подозревать, что нас двое. Я вынужден был сказать ей правду той ночью, когда она находилась у вас в больнице.
Мне удалось убедить ее, и если бы не эта авария. . Приберитесь здесь, пани Школьникова, – обратился робот к вошедшей дворничихе, – Фред, возможно, скоро вернется. Я
позабочусь об этом. – И он протянул ей деньги.
– Золотое у вас сердце, пан доцент. О таких родственниках можно только мечтать.
– Но смотрите – никому ни слова!
– Да чтобы мне с места не сойти! Давеча я ничего не сказала тому пану, что расспрашивал о вас.
– Вот и хорошо. Не желаете продолжить нашу экскурсию? – учтиво обратился робот к Мареку.
– Куда? – удивился тот.
– Ко мне на квартиру, – радушно ответил робот. Чуть погодя они подъехали на элегантной машине доцента
Петра к большой вилле, что находится в Праге, на Ореховке. Окна были освещены, слышалась печальная музыка. На стене у входа блестела табличка:
ПРОФЕССОР КЛЕН
– А я думал, мы едем на вашу квартиру, – удивленно сказал Марек.
– Так оно и есть. Уже несколько месяцев я живу у профессора Клена. Сейчас здесь собрались коллеги и друзья, чтобы выразить семье свое соболезнование. Разумеется, это нам не помешает.
Войдя в дом, они стали свидетелями траурной церемонии. В одной из комнат стояла молодая женщина в черном, на лицо спадала вуаль.
– Пани Кленова, – представил робот.
– Благодарю вас, – произнесла пани Кленова с легким иностранным акцентом.
Марек поклонился.
– А это брат пани Кленовой.
– Как поживаете?
Мужчина, которого робот назвал братом вдовы, был значительно старше пани Кленовой, довольно грузный, в руке он держал сигару. На нем, как обратил внимание Марек, был костюм явно иностранного происхождения.
– Он терпеть не мог машину. Не могу понять, почему ему пришло в голову сесть за руль? – жалобно сказала пани Кленова, обращаясь к Мареку.
– Вы доктор? И сколько же вам платят в этой нелепой стране? – Мужчина покровительственно похлопал Марека по плечу.
– Арношт, не будь вульгарным! – сердито сказала пани
Кленова, обрушив на него поток чужой речи.
Он только улыбался.
– У нас вы бы имели в пять раз больше, мой молодой друг, в пять раз, да еще служебную машину, – загоготал
Арношт. Люди, стоявшие вокруг – все говорили шепотом,
– удивленно оглянулись на него. Видя всеобщее неодобрение, мужчина притих, слегка покашливая и делая вид, что поперхнулся.
Вновь появился двойник Петра, держа в руке пожелтевшую фотографию – братья-близнецы в спортивных костюмах.
– Это наша последняя фотография. Во время футбольного матча. Примерно за неделю до того, как у Фреда начались приступы.
Марек внимательно взглянул на снимок: на фотографии были сняты два мальчугана, совершенно непохожие на сегодняшних «братьев».
– Убедились? – спросил робот, останавливая официанта с подносом в руках. Он взял рюмки для себя, Марека и для пани Кленовой. – Вечная память! – произнес он с пафосом. – Мы все перед ним в долгу. – И он приподнял вуаль пани Кленовой. Марек увидел молодую миловидную женщину. В этот миг где-то недалеко раздался взрыв.
– Мне надо уйти, – быстро сказал Марек.
– Почему? Это всего лишь сверхзвуковой самолет.
– Бух, бух, бух. И здесь, как в Лондоне! – в сердцах сказала пани Кленова и разбила рюмку об пол. Ее окружили гости.
Марек, воспользовавшись этим, незаметно вышел из комнаты.
– Советую вам объединиться с нами, – услышал он за спиной голос брата пани Кленовой.
Лаборатория в больнице, где обосновался доцент Петр, была уничтожена взрывом. В дыму сновали медсестра и служащие, помогавшие ей. Общими усилиями они загасили огонь и отыскали Петра. Он был без сознания.
– А где его ассистентка? Петранева? – доискивалась прибежавшая Ворличкова.
Медсестра, возившаяся с Петром, подняла голову.
– Скорее всего, исчезла еще до начала опыта. Она несколько раз прибегала ко мне, одалживала всякие мелочи.
По-моему, она была чем-то напугана.
– Пан доцент! Пан доцент! – повторяла Ворличкова, сидя на корточках возле Петра и пытаясь привести его в чувство. Наконец он открыл глаза.
– Где она? – был его первый вопрос.
– Кто?
– Другая Вера, робот. Которую я только что создал!
Все смотрели на него, как на помешанного.
– Она непременно обезвредит этого убийцу: ведь ей неведома любовь, она признает лишь цель, – твердил
Петр, словно во сне. Под ногами вошедшего в комнату доктора Марека хрустнули кусочки стекла.
– Вы за это ответите, пани Ворличкова. А доцента сейчас же в изолятор! – приказал он раздраженным тоном.
– Я с ним разделалась. И вовсе я не сумасшедшая. Теперь мне более не придется целыми днями сидеть в одной комнате с человеком, который одержим навязчивой идеей.
Эти слова Вера произносила в институтской лаборатории, куда набилось полно народу. У нее был деловой вид –
не вызывало сомнений, что она хорошо знает, какая цель стоит перед ней.
– Я предполагала, что его опыт не удастся: его невозможно осуществить. А я не желаю еще раз получить оплеуху.
– Привет, доктор! – Из приемной вышел брат пани
Кленовой. – Как спалось?
Вслед за ним выбежал робот с чертежами в руках.
– Послушайте, но это же полнейшая ерунда. Вам когда-нибудь приходилось слышать о «большой науке»? Так это я. У вас нет завершающей фазы исследований. Самой важной. – Иностранец показал трубкой на бумаги Петра.