Меньше, чем через минуту, подонки валялись на земле и звали маму.
— Ты бог, Энди, — взвыл Джон и ничего не мог добавить.
Я, конечно, сделал вид, что устал, хотя на самом деле просто ждал, пока плоть моя не станет мягкой, как обычно.
— Ну пойдем. Мы ведь хотели в метро?
Когда я познакомился с Джонни, сразу понял, что он из другого теста. У меня начисто отсутствует воображение. У Ала был тот же недостаток может быть, поэтому мы так хорошо ужились. А вот Джон — неутомимый фантазер, он мечтает за нас двоих.
Это Джон обратил внимание на подвал, который стал нашим Приютом. Стол, стулья, две кровати, вентиляция и — о, чудо — электричество. Убежище эпохи первого атомного психоза. Где-то наверху кипит ночной Бродвей, а здесь — только наши шаги. Тепло и сухо.
К сожалению, Джон вечно голоден. Редкие супчики из церкви и благотворительных организаций дают иллюзию еды. Джон выглядит все хуже и хуже. Если же ему удается заработать толику денег, он тратит их на книги. Забыл сказать: мой приятель — человек образованный, и это еще одна причина, по которой я его уважаю.
В один из вечеров, когда он лежал в постели и читал, я решился, наконец, обсудить с ним свою идею.
— Хочу поговорить с тобой, Джон. Ты угасаешь с каждым днем… Но я могу тебе предложить…
Джонни закрыл книгу и посмотрел на меня удивленно.
— …сыграть на собачьих бегах?
— Я говорю совершенно серьезно. Я хочу трансформировать тебя.
Уф! Джон от неожиданности выпрямился:
— Ты спятил, Энди!
— Неужели ты не замечал некоторых моих странностей?
— Ну… спишь с открытыми глазами… Редко вижу, чтобы ты ел, но вид у тебя вполне здоровый.
— Это потому, что я усваиваю напрямую все вещества органического происхождения.
— Даже дерево или бензин? Нет, ты спятил, Энди!
Мне нужно было его убедить, и я сжал край стола. Пальцы мои слиплись и потонули в нем, как в масле. Я вытащил руку, а стол так и остался — без края, будто кто-то обгрыз его. Джон неуверенно дотронулся до деревянного огрызка и понял, что это не обман.
— Кто ты?!
Такого страха я никогда не видел в его глазах.
— Я ждал этого вопроса, Джонни… В двух словах: сущность моя человеческая, а организм — Ала.
— Ал? Ты говорил о нем. Я думал, это твой отец.
— Джонни, Ал, который меня трансформировал, не был земным жителем.
Я рассказал Джону, что цивилизация Ала была просто-напросто отвратительной, несмотря на все свои достижения. Ала преследовали, жестоко мучили и выбросили сюда, в верхние слои атмосферы, — как выбрасывают мусор. Он сплющился, но более-менее удачно приземлился в Майами, в парке. А тут моя пьяная персона обрушилась на него. Ал знал свой приговор: вечное изгнание, и у него не оставалось другой возможности, как меня трансформировать. Так он приспособился к незнакомым местным условиям.
— До того, как полностью раствориться в моей личности, Ал непрерывно извинялся за трансформацию. Он был очень добрый и наивный, как ребенок…
— Как же ты хочешь трансформировать меня? — Джонни затравленно ощупывал взглядом наше жилище.
— Так же, как Ал. Он меня вначале ассимилировал, затем возвратил внешние формы, а разум мой остался копией прежнего.
— Он тебя съел!
— Нет, заменил мою плоть своей!
— Ты — космическое чудовище! Теперь ты хочешь съесть меня!
Я понял, что проиграл. Паника охватила Джона, он сжался на краю кровати и настороженно следил за мной, как зверек.
— Джонни! Трансформация даст тебе целый ряд преимуществ. Ты перестанешь мерзнуть, твои клетки будут сами приводить тепловой баланс в соответствие с окружающими условиями. Ты будешь сильным. Ты начнешь превращать в энергию все, что захочешь, — я старался говорить как можно убедительнее. — У меня есть план! Нам не обязательно оставаться в человеческом облике. Давай превратимся в дельфинов! Моя трансформация будет отличаться от той, что произвел Ал. Мы разделимся, ты будешь независимым. Независимым и свободным в океане, где волны и небо… Небо! Если хочешь, мы превратимся в птиц. Джонни, ты же умный. Соглашайся! Будем путешествовать, радоваться жизни…
…Всю ночь я наблюдал за ним. Джон смотрел в потолок. А утром ушел, чтобы больше никогда не возвращаться.
…Я ищу безустанно. В библиотеках, ночлежках, церквях. Если встретите его случайно, скажите, чтобы не боялся меня. Вы его легко узнаете. Его карие глаза нельзя спутать с другими — они способны говорить. Кроме того, редкий человек постоянно чего-нибудь так боится, как Джонни. Скажите ему, что мы с Алом будем исполнять все его желания и не станем говорить о трансформации. Мы ждем его.
По вечерам в нашем Приюте зябко. Мы дрожим, как от холода. Наверное, от одиночества.
Жак СтернбергУехать — значит немного умереть
Вот уже четверть часа, как я сижу, уставившись в одну и ту же точку. Окаменев в созерцании единственно доступного мне образа, завороженный полным отсутствием в нем какого-либо смысла, я смотрю на большое пятно сырости, пожирающее один из углов моей камеры.
Человека, появившегося сегодня утром, я ждал три недели. Я ждал его с отвращением. Я знал, что он придет, — я знал это с того момента, как мне вынесли смертный приговор.
Он вошел в камеру и произнес слова, которые я предугадал:
— Вас не казнят.
— У меня нет желания жить, — ответил я ему.
— Вам и не придется жить, — сказал он.
И, поколебавшись несколько мгновений, объяснил, почему. Он казался не совсем трезвым, как будто иначе не смог бы выдержать груза своей осведомленности.
— Вас должны были казнить 18 апреля, поутру. Но к этому времени уже не останется никого, кто мог бы привести приговор в исполнение…
Он рассказал мне все. Никого не останется не только здесь. Дело в том, что Земля осуждена на гибель. Как я. Даже вернее, чем я. 4 апреля в 10 часов вечера от нашего мира ничего не останется. Несомненно, Вселенная даже не заметит этого происшествия: миром больше, миром меньше — какая разница.
— Как странно, — добавил человек, — вас помиловали, но вы все равно умрете. Правда, в большой компании. Может, это вас утешит…
Он ушел.
Итак, мы все приговорены к смерти. Как смириться с тем, что в этом мире, где несчастье одних всегда было основой для счастья других, мы все познаем одинаковый конец в одну и ту же секунду? Это невозможно.
Только люди по-настоящему жестоки. Природа не может быть такой. Она всегда оставляет жертве шанс. Погубить всех сразу может только человек. Потому что он умеет целиться и убивать с единственным намерением — убить наверняка.
Я ускользнул от людей. Это главное. Они отказались от мысли умертвить меня в тот момент, когда могила уже была выкопана. Значит, я спасусь и от природы, иначе быть не может.
Даже если должен выжить всего один человек, этим человеком буду я.
Почему бы не вообразить, что мы имеем дело всего лишь с каким-то галактическим фарсом? Человеку было позволено на протяжении веков забавляться со своими игрушками, ему предоставили возможность гордиться самим собой и, в итоге, наградить себя титулом Властелина мира. А потом внезапно у него отбирают все, включая жизнь.
Гениальная шутка!
Человечество просто выброшено на помойку. Человек, этот глупый «собственник», теперь, наконец, поймет, что всегда был лишь арендатором своего мира. И что в его распоряжении нет ни договора об аренде, ни юридической защиты. Ничего.
Действительно, что-то происходит. Сегодня утром объявили, что все заключенные будут освобождены в течение дня — все, кроме тех, кто приговорен к пожизненному заключению и к смертной казни.
Говорят, что уже неделя, как ученые всего мира собрались вместе, и что они приняли Решение.
Все радиостанции мира объявили, что поскольку Земля бесповоротно обречена на гибель, люди покинут свою планету, чтобы направиться… куда-нибудь. Цель — выживание. Отправление назначено на 2 апреля. По-видимому, 1 апреля их не устроило, и не без оснований.
С сегодняшнего утра все заводы мира строят ракеты. Их хватит на всех. Даже на собак и канареек. У каждого будет право на три килограмма багажа.
Вот новость, способная послужить мне уроком. Я недооценил творческий потенциал человеческого мозга. Я забыл, что один и тот же разум способен создавать невероятно запутанные бюрократические лабиринты и в то же время жонглировать с уравнениями невероятностей высочайшего уровня. Мне остается только пожелать счастливого пути обитателям этого мира. Если они достаточно разумны, то отправятся в путь без малейших сожалений. Наша планета… Ее зеленый цвет свидетельствует, скорее, о сомнительном вкусе, в ее пейзажах нет ничего исключительного, ее небо выглядит отвратительно, когда ясно, и печально, когда идет дождь. Можно не сомневаться, люди найдут где-нибудь гораздо более сносный мир и позаботятся о том, чтобы как можно быстрее изуродовать его.
Сегодня состоялся официальный визит целой делегации не знакомых мне людей, в достоинствах которых вряд ли можно было усомниться. Один из них голосом адвоката сообщил, что мне, как и любому другому обитателю нашего мира, предоставляется место в ракете. Правительство решило предоставить всем, без исключений, равные права на выживание.
За словами последовало и действие. Торжественно, жестом судебного исполнителя, чиновник вручил мне конверт с билетом и инструкцией.
Несколько удивленный, я поблагодарил делегацию.
Значит, из убийцы, каким оно всегда было, правительство стало праведником? Решительно, мир меняется. Остается разобраться, не слишком ли поздно? По крайней мере, даже если мы все погибнем, никто не попадет в ад. Искупление парит над миром. И, разумеется, Вознесение.
Хотя меня и зачислили в кандидаты на отъезд, я буду осв