«…неважно, кого. Но этот кто-то будет монстром хуже твоей Каськи».
— …мэтра Эрлиха. Клем, это просто чудовище. Не человек. Все ведь были при оружии — никто не выжил. Князя первым убили. А Вацлав стоит, глядит в огонь и улыбается, как пьяный.
«Книги он сожжёт, не сомневайся. Оставит одну для себя. И Родольф, конечно, припрячет загодя. Итого — две книги. Заполучим одну — выиграем. А мы её заполучим, поверь. Во всякой любовной драме есть светлые стороны».
— Он разрешил мне уйти. Может, пожалел, может, ему просто было всё равно, — она всхлипнула. — Клем, я знаю, я всё не так сделала — но тогда только это в голову пришло. У князя в кабинете была эта проклятая книга. В общем, вот она, в моей сумке. А что с ней делать, не знаю. Клем, забери её, пожалуйста! Я боюсь! — плечи Ирены задрожали от рыданий.
— Уверена, что мне стоит её доверять? — спросил Клеман, отстраняясь.
— Да ты лучше их всех в сотню раз! Кому, как не тебе?
Он молча закатал рукав. На распухшем предплечье багровела восьмиконечная звезда — символ Империи.
Он ожидал чего угодно. Пощёчины, слёз, ругани…
Но не этого.
— Бедный ты мой… — сказала Ирена дрогнувшим голосом. — Больно было?
И опять на ней было бесформенное рубище. И опять с мокрых волос стекала вода. Но что-то изменилось. Что-то важное и совершенно невыразимое.
Она окинула быстрым взглядом тёмные своды тронного зала — огонь, пляшущий в огромном камине, света почти не давал. Шагнула навстречу Клеману, порывисто обняла его.
— Зачем? — спросила она удивленно. — Там ведь теперь всё по-другому. Совсем не страшно. Там келья. И лес. Представляешь? Огромный густой лес. Волки поют по ночам, так красиво… А я даже не понимаю — за что? — Каська неумело улыбнулась. — Спасибо тебе, что хотел вернуть. Но отпусти меня обратно.
— Это в последний раз, Кася, — Клеман накрыл холодную ладонь своей. — Последний. Ты же знаешь, Вацлав призвал Эрлиха. У нас одна надежда — на тебя.
Она вздрогнула, как от удара.
— Так вот зачем… Я не хочу больше убивать, Клем.
— Даже ради меня? — спросил он негромко. — Ведь он нас не пощадит. И меня, и Ирену, и ещё сотни людей. Всё из-за той поганой книги. Каково тебе будет в раю, если ты будешь знать, как и почему мы умерли?
— Мне нельзя, — тихо сказала она. — Я больше не хочу крови. Даже Эрлиховой. Я видела его ад. Он не похож на мой, но там ужасно.
— Так что, не поможешь? — голос Клемана сорвался. — Оставишь нас умирать?
Она смерила его грустным взглядом. И исчезла.
— Господин, не надо! — Ирена бросилась к Наместнику. — Вы же видели, ей всё равно. Давайте просто сожжём эту мерзость. Он ведь убьет Клема!
— Тихо, — оборвал её Наместник Эльхандер, прислушиваясь к звуку неторопливых шагов. — Он идёт, Клемент. Ты готов?
Будешь к такому готов, как же…
Он поднял с пола ненавистную книгу. Прижал к себе. Тёплая кожа переплета, казалось, пульсировала от ударов невидимого сердца.
Каська здесь, рядом. Она придёт. Она защитит.
Эрлих вошел в зал. Обычный мужичонка. Чего Каська с Иреной боятся, непонятно.
— Книга где? — спросил он.
— У меня, — Клеман поднял тяжёлый том над головой. — А где твой хозяин? Побоялся?
— Не счёл нужным, — ощерился Эрлих. — Парень, не расстраивай девчонку. Давай книгу — и умрёшь сразу. А то возможны и варианты.
— Передай Вацлаву, что если ему нужно, пусть сам придёт, — выпалил Клем, прижимая книгу к себе. — А то прислал своего холуя…
Он следил за ним. Он знал, он был готов — и всё же пропустил это неуловимое движение. Лезвие меча рассекло щёку, задев мочку уха.
Она защитит!
Завизжала Ирена. По шее потекла тёплая кровь.
Эрлих с огорчением помотал головой. Клеман не выдержал. Зажмурился. И полетел на пол, отброшенный толчком в грудь.
— Кася, — мэтр Эрлих рассмеялся. — Пришла, милая моя!
Клеман открыл глаза.
Каська рубанула мечом сверху, целя в голову Эрлиха. Палач закрылся лезвием, блокировал и ударил в ответ.
С минуту они кружили по залу. А палач-то лучше дерётся, с ужасом понял Клеман. Он быстрее, проворнее. Вон как Каська отступает, едва успевая парировать. Этого Эльхандер не учёл.
Клеман метнул беспокойный взгляд в сторону, где стоял Наместник. Ушёл! Бросил нас тут, на растерзание…
Закусив губу, Клеман наблюдал за боем. Каська что, не понимает, что враг нарочно теснит ее к камину? Или — понимает?
Эрлих проводил лезвие Каськиного меча своим и обратным движением ударил Окаянницу в лицо эфесом. Вцепился свободной рукой в горло. Оторвал ее от пола — легко, будто тряпичную куклу, — и швырнул на ощетинившуюся коваными цветами каминную решетку. Катаржина захрипела от боли. Неуклюже скатилась на пол.
Эрлих ударом ноги отбросил выпавший из её руки меч. Склонился над ней, прижав горло коленом.
— Скучала по мне, милая? Вижу-вижу, не отвечай!
Каська, извиваясь всем телом, пыталась ударить его ногой.
— Ясноглазая моя! — промурлыкал Эрлих, выхватив из-за голенища кривой нож. Толстые пальцы вцепились в разметавшиеся по полу волосы Катаржины.
Не помня себя, Клеман рванулся к ним. Ирена повисла у него на руке, умоляюще шепча:
— Не надо. Пусть эти твари сами разбираются.
Окаянница дико и страшно закричала.
За стеной громыхнул выстрел. Эрлих вскинулся, выдернув нож, и повернулся на звук. Каська рванулась, сбросила душившее ее колено. Палач потерял равновесие, упав на четвереньки.
— Справа! Справа меч! — крикнул Клем.
Окровавленные пальцы нашарили рукоять.
Эрлих вскочил было на ноги, но, поскользнувшись в крови Окаянницы, рухнул навзничь.
Каська уже была рядом. Удар. Треск костей, вой Эрлиха. Еще удар — и вой превратился в предсмертный хрип.
— Гадость какая… — громко прошептала Ирена, поднеся ладонь ко рту. — Она монстр. Самый настоящий.
Из-за неприметной двери в стене вышел Эльхандер. Обвёл взглядом зал, удовлетворенно кивнул.
— А ты сомневался, юноша, — наставительно произнес он. — Добро всегда побеждает!
— Это вы стреляли?
— Конечно. Вацек ваш забыл, что любопытство кошку сгубило. Пришел за зрелищем… Клеменс!
— Да?
— Книгу монаха я уничтожил. Осталась одна. Твоя. И знаешь, мне бы не хотелось, чтобы ты унёс её домой и поставил на полочку. Много от неё непокоя. Понятно, к чему я, герцог Валатский?
— Клем, послушай его, — Ирена умоляюще заглянула ему в глаза. — Пусть всё закончится. Прошу тебя.
Мы будем жить долго и почти счастливо, понял Клеман. Когда закончатся долгие часы очных ставок, когда иссякнет ненависть во взглядах бывших соратников и презрение в глазах старой знати (одних не станет, вторые — притерпятся), — всё будет как надо. Дети, вечерние чаепития, прогулки по взморью.
А ещё — страшные сны. Долгое, рьяное, бессмысленное увлечение религией. Самоубийство душным августовским полднем в роскошном кабинете.
Видение нахлынуло на секунду — и пропало. Остался лишь выжидающий взгляд Наместника да тревожный шепоток Ирены.
— Клем, я победила? Да? — окровавленная ладонь вцепилась в его плечо. — Он сдох?
— Да.
— С тобой всё в порядке?
«Да ты на себя погляди!» — чуть не выкрикнул Клеман. Нет, права Ирена. Каське в этом мире оставаться — только мучиться, слепой, изувеченной…
Отправляйся в свой рай, Окаянница. Пусть тебе там поют волки.
Ведь это будет — рай?
— Сейчас вернусь, — сказал он сквозь зубы.
— Ты всё правильно делаешь, — рука Наместника легла на плечо Клемана. — Древнему злу не место в этом мире.
Огонь пожирал страницы. Чьи-то изломанные судьбы превращались в чёрные хлопья пепла. Чьи-то последние шансы искупить грешную жизнь. Двести имён, которым не будет отпущения.
Клеман оглянулся на Окаянницу — и тут же отвёл глаза.
Ведь те, кто вправе решать, простят ей этот поединок? Это же не считается? Она же — во имя добра?
Жалобно взвизгнули тормоза. Осколки лобового стекла с веселым треском запрыгали по искореженному ударом капоту.
— Впилились, — простонал человек на пассажирском сиденье, осторожно дотрагиваясь до сломанного носа. — Ты куда смотрел?
— Сам бы и вёл машину в такую бурю! — огрызнулся водитель. — И вообще, не так уж всё плохо. Зато оторвались. Слабо им было сунуться на старую дорогу!
— Так может, и нам сюда лезть не следовало?
Тоскливо застонали ветви деревьев. Мимо машины со свистом пронеслась мелкая лесная нечисть.
— Ты потерпи, брат, прорвёмся, — вымученно улыбнулся водитель. — Всё хорошо будет.
Его спутник односложно выругался. Чего уж хорошего — оказаться одним в глухой валатской чащобе, да еще в ночь Клемана-Предателя…
Ищите меня в ПодстепкахЦуркан Валерий
11 ноября 1971 г.
Поздним вечером Семен Бондаренко, капитан службы наркоконтроля, сидел за рабочим столом и просматривал последние файлы. Глаза слезились от сигаретного дыма. На столе — пепельница с горкой окурков и пластиковый стакан с остатками бульона «роллтон» — весь сегодняшний рацион.
Три месяца внедряли оперативника в банду наркоторговцев, промышлявших в Самаре, и вдруг что-то сорвалось.
Вчера вечером они должны были встретиться, и полиция накрыла бы всю группу, но в последний момент Гоша Степанов сообщил, что встреча переносится. С тех пор вот уже сутки он не выходил на связь. Вся полиция на уши поставлена, но его пока так и не нашли. Как и тех, кого собирались взять с поличным.
Зазвонил телефон. Это был Серега Знаев, знакомый следователь из другого управления, с которым они дружили уже лет двадцать.
— Привет. Я думаю, тебе будет интересно, — уставшим хрипловатым голосом сказал он.
— А что там? — Семен затушил последнюю сигарету и раздул дым.
— Помнишь, ты недавно просил меня пробить одного кренделя?
— Помню. Это тот наркоша Задорин?
— Ну да. Час назад он погиб на перекрестке Московского, Волжского и Ракитовского шоссе. Въехал на «Калине» в этот дурацкий памятник на кольце.