Бабки уселись в рядок, и Семен дал им фотографии. Они разглядывали карточки, передавали друг другу, цокали языками, качали головами — нет, мол, не видели. А бойкая бабушка вдруг встрепенулась и ткнула пальцем в Гошу и в нарика Задорина.
— А видала я энтих!
Настороженная бабуля при этих словах поднялась, оправила длинную юбку, отошла к колонке и загремела ведрами.
— Где? — Семен так и подскочил.
— А там… В санатории. Утром сегодня, у меня дочка тама поварихой работает, я, значит, за продуктами… ну, то есть к дочке в гости зашла…
— Это, бабушка, очень ценные сведения… полиция вам будет благодарна. Постойте, как сегодня? Точно сегодня. Не путаете?
— Да… точно. Как утром за ироду… в гости к дочке зашла… меня еще сторож ихний, Степан Ильич, довез. Видела их там. Вместе они по дорожке к обрыву шли. Обрыв там крутой, у берега.
— Назовите свое имя для протокола, пожалуйста.
— Для какого протокола? И ничего я не видела, показалось мне.
Бабка быстро свинтила, за ней потянулись и ее подружки-соседки. Лишь их настороженная товарка продолжала греметь ведрами, наливая воду.
«Нет, — подумал Семен. — Наверно, она что-то напутала. Не могла она утром видеть Задорина. Утром он лежал на столе патологоанатома».
Настороженная бабка поставила два ведра, набранных до половины, на землю, и, подсев на скамью, тихо сказала:
— Уехали бы вы отсюда, сынок.
— Это почему же, бабуля?
— Кладбище там, чуть выше по течению. Когда водохранилище сделали, его и затопили. И все бы ничего, но иногда всякие беды через него случаются. Нельзя их беспокоить.
— Ну, бабуля, это все сказки. Да и не беспокоим мы никого.
Бабушка сверкнула глазами.
— Да уж без тебя побеспокоили. Сказки… Насмотрелась я этих сказок. Похоронен там один человек… Водителем работал он. И жил в колхозе нашем. Мишаней звали… Я его… хорошо знала. В пятьдесят втором году подшофе заехал в деревню и задавил ребенка. Ну, сельчане и взяли грех на себя. И закопали там. Ну… как положено, похоронили. А вот как кладбище затопило, он стал появляться на берегу. А если какая несправедливость случится, то он может и порядок навести. Ну так… по-своему. И поди разберись, кто прав, кто виноват, а поди ж ты, утопленников иной раз много случается.
— Ладно, бабуля, — отмахнулся Семен, сам не зная, нафиг он сидит и слушает весь этот бред. — Если больше нечего по делу сказать, то спасибо и до свиданья. Нам работать нужно.
— Смотри, сынок. Вспомнишь потом бабушку Александру, да поздно будет.
— До свиданья, бабуля, не мешайте работать.
Бабушка Александра взяла ведра и медленно, тяжело заковыляла к калитке.
Что за день! Одна говорит, что покойника видела, другая вообще ересь несет. А ведь рядом не психушка, а обычный санаторий.
Минут через пятнадцать пришли и ребята. Никто ничего не нашел. Похоже, повезло только Семену.
Не успел Семен переговорить с людьми, позвонил майор Сильвестров и велел ехать в санаторий. Он успел пообщаться с заведующим «Алых Парусов» и даже скинул ему е-мэйлом фотографию наркоторговцев. Двое или трое еще находились на территории санатория.
Семен дал команду грузиться, и «Газелька» выехала в путь. Здесь недалеко, и минут через десять машина уже катила среди дубов и берез Ягодинского леса.
На территории санатория остановились у памятника Ленину напротив двухэтажки с окнами почти во всю стену. Не успел Семен выйти из кабины, как дверь в здании открылась, и по ступенькам спустился невысокий полный очкарик. Сразу стало ясно, что их ждали.
Выражение лица у встречающего было таким, будто он шел на Голгофу.
— Вы быстро добрались, — сказал он, протягивая Семену руку, и представился: — Илья Иваныч.
Ладошка у него оказалась узенькой, как у ребенка.
— Работа у нас такая — быстро добираться, — ответил Семен. — Вы нам покажете, где они?
Илья Иванович кивнул. Нервно как-то кивнул, испуганно. Стекла очков тревожно блеснули.
— Их двое? — спросил Семен.
— Да.
— А другие были? Из тех, кого вам показывали… ну, фотографии.
— Да. Мы все выяснили. Один вчера уехал, а двое здесь… Еще один был, он дня два как не появлялся.
— Ну, давайте, ведите нас.
Семен кивнул ребятам, и Саня с двумя операми вылезли из салона.
— Они вон в том корпусе разместились, — Илья Иванович показал на трехэтажное здание с рядами открытых балконов.
— Этаж? — осведомился Семен.
— Второй.
— Хреново. Невысоко, могут с балкона сигануть, — сказал Семен и обратился к оперативнику: — Троих еще позови, и пусть на улице остаются, балконы стерегут.
Илья Иванович повел Семена к центральному входу, а трое остались караулить балконы.
Они поднялись наверх, миновали двустворчатую пластиковую дверь, через фойе добрались до лестницы. Внутри тихо, люди или отдыхали в номерах, или на пляже. Или вообще никого не было.
— Сюда. — Илья Иванович провел их по коридору, и указал на дверь. — Здесь.
— Постучите и попросите открыть, — прошептал Семен, расстегивая кобуру.
Ребята прижались к стенкам по обе стороны от двери, обнажив оружие.
Илья Иванович постучал.
— Откройте, вам почту принесли.
Тишина. Илья Иванович беспомощно пожал плечами. Хотел еще что-то сказать, но Семен остановил его. Он услышал тихое журчание. Будто кто-то оставил включенным кран, и вода переливается через край раковины. Из-под двери потекло. И послышался тонкий запах тины. Очень знакомый запах.
Семен отодвинул Илью Ивановича и, взявшись за ручку обеими руками, резко дернул. Дверь оказалась не заперта. Саня бросился внутрь, оставив Илью Ивановича в коридоре, за ним остальные.
Пол мокрый, целый потоп. Номер четырехместный, с выходом на балкон. Если кто-то и пытался убежать, то недалеко. У одной кровати на полу лежал человек. Вид неважнецкий. Хуже, чем у Ильи Ивановича за минуту до предполагаемого инфаркта. Он лежал на спине, ноги его согнуты в коленях, будто он пытался ползти. Но не дополз. Он мертв. Семен сразу узнал его, это еще один член банды. Рангом повыше нарика Задорина, которого вчера нашли утопленным в кабине автомобиля. Силантьев или Сила, как его называли в своем кругу, тоже утонул, это сразу бросалось в глаза. Из его рта вытекала вода и из ушей вытекала вода, и из глаз тоже, и из носа. Наверное, и из задницы ручеек бежит. Насосом в него накачали, что ли? Тут и не надо ждать результатов вскрытия, чтобы понять, что этот человек захлебнулся.
Семен убрал пистолет в кобуру и опустился на корточки рядом с трупом. Запах тины стал более резким. Только сейчас Семен обратил внимание, что весь пол в водорослях, в таких тоненьких зеленоватых нитях.
— Черт… прям как Задорин.
Прикоснулся к руке мертвеца, кожа ледяная, как у лягушки.
Семен поднялся, вышел в коридор.
— Закройте кран, — сказал он Илье Ивановичу, — а то затопит всех. Где там у вас раковина?
— Т-там нет раковины, — заикаясь, ответил мужчина. — Это д-дешевый номер, без условий.
— Да? А вода откуда?
— Н-не з-знаю. — Очки Ильи Ивановича от волнения запотели, и он принялся протирать стекла носовым платком.
Семен вернулся в номер, чпокая ботинками по воде, обошел комнату, заглянул во все закоулки, на балкон. И правда, раковин здесь не было. Откуда же тогда вода? Ну да… Оттуда же, откуда в «Калине» Задорина.
Семен велел вызвать местных полицейских и «скорую помощь». Смешно в таких случаях называть «скорой помощью» катафалк.
Он вернулся к Илье Ивановичу.
— Вы говорите, их оставалось двое?
Илья Иванович кивнул. Он убрал платок и снова водрузил очки на переносицу.
— А где второй?
Мужчина пожал плечами.
Судя по всему, вторым был Гоша. Если он еще жив, то его необходимо найти. Ребята спустились и разбежались в разные стороны по территории санатория.
— Что теперь будет? — спросил Илья Иванович.
— Ничего, — сказал Семен. — Его увезут. А в комнате наведут порядок. Соседи здесь есть? Мне бы людей опросить.
Илья Иванович отстраненно посмотрел на него и, будто очнувшись, ответил:
— Нет… Сезон только начинается, и на этаже никого.
Семен заглянул в комнату.
— Вы можете мне сказать, откуда здесь вода?
Илья Иванович помотал головой:
— Нет. В номере воды нет. Если они сами принесли…
— Ага, принес воду, чтобы утопиться. — Семен хохотнул, но спохватился, вспомнив, что беседует не с коллегой, и сказал: — Ладно, вам, наверное, неприятно здесь находиться, давайте отойдем. Закройте дверь, пока эксперты не приедут, чтобы никого не впускать туда.
Илья Иванович закрыл дверь на ключ и с видимым облегчением зашагал к окну в конце коридора.
В кармане Семена пиликнул телефон. СМС. Он взял трубку, посмотрел. Это от Гоши.
«Я ЗДЕСЬ».
Семен остановился, пропустив Илью Ивановича вперед, и набрал номер Гоши. Трубка сказала, что «аппарат вызываемого абонента выключен или находится вне зоны доступа сети». Что за черт! Он попытался еще и еще, но Гоша не отвечал.
Не успел убрать трубку в карман, как позвонил Сильвестров.
— Ребята выехали, — сказал он. — Я не знаю, что у вас там творится, но попытайся включить мозг. На въезде в Самару нашли еще двух «утопленников». И оба наши друзья, Сидор и Санай, из тех, с кем должен был встретиться Григорьев.
— И как они? — глупый вопрос, как еще могут быть утопленники?
— Полные легкие воды, салон машины в водорослях. Машина, разумеется, всмятку, на полной скорости внезапно выехала на встречку. Камазисту ничего, а этих двоих… Впрочем, умерли они не от удара. Что происходит, Сеня, ты можешь мне объяснить?
— Нет… но я попытаюсь разобраться.
— Я надеюсь, что разберешься!
Сильвестров отключился. Семен догнал Илью Ивановича. В голове прокрутил статистику. Один вчера, трое сегодня. Четыре члена банды умерли одинаковой смертью. Одинаковой, но не совсем обычной. Захлебнулись… Утонули… И эти водоросли… Ясно, что они не утонули… что их утопили… но, черт возьми, как можно утопить человека, который находится в комнате, где вода только в пластиковой баклажке. И опять же эти водоросли…