Санто посмотрел на них, как на сумасшедших:
– А вы с кино не перепутали? Моя жена даже водить не умеет.
Офицерам было плевать. Они пришли обыскать дом, и им просто нужен был предлог.
– Господин Джакко, где ваше оружие? – спросил один из них.
– Я строитель, а не оружейник, – с привычной насмешливостью ответил каменщик из Афраголы.
– Неудачное время для шуток.
Пока Санто ждал конца обыска, он заметил, что полицейские забрали его коллекцию видео. В основном это были экшн-фильмы и голливудские блокбастеры. Он не понимал, как это связано с ограблением, но не стал спорить. Копаясь в кассетах в гараже, они нашли одну с голой женщиной на обложке. Сын Санто сказал полиции, что это его. Санто пожал плечами, как бы признавая, что у любого мужчины может заваляться подобная кассета. И опять же: при чем тут ограбление? Через 2 часа мужчину отвезли в полицейский участок Мирандолы. Он вернулся домой уже поздно вечером, пребывая в уверенности, что обыск и обвинения – это всего лишь недоразумение, которое вскоре разрешится.
Когда через месяц Маргерита не вернулась из школы, родители не подумали, что эти события как-то связаны, – решили, что кто-то ее похитил. Они были в замешательстве, когда социальные работники и психологи пришли рассказать про предупредительное дистанцирование и попросили Марию и Санто посещать еженедельные встречи. Что уж говорить о непонятном новом слове, которое все повторяли из раза в раз – петофония. Или педофония. Они все никак не могли расслышать.
– Это когда насилуют ребенка, – объяснили им.
– Я думал, их называют маньяками, – все еще не понимал Санто.
Как-то вечером в середине весны Лара и Маргерита сидели в гостиной после ужина. Маргерита жила у Лары уже дольше двух месяцев и постепенно начала ей доверять. У Лары был мягкий характер, и она тепло приняла девочку в семью. Маргерита спросила, можно ли поговорить с ней наедине, и поведала, что однажды кое-кто сделал ей больно. Это был человек из бара в Финале-Эмилии. Ее родители часто туда ездили, в гости к брату, который как раз жил над баром. Иногда, когда они уходили к нему, они оставляли ее внизу поиграть в видеоигры. Одну. И однажды какой-то мужчина отвел ее в ванную и трогал ее там, внизу.
– Что за мужчина? – спросила Лара.
– Тот, кто носил нам кофе.
Вероятно, она имела в виду бармена.
– А как назывался бар?
– Не помню. Ла-Торре… а может, Иль-Кастелло.
Лара начала листать телефонную книгу Модены. Финале-Эмилия. Бар. Там был бар под названием Ла-Корте-дель-Ре.
– Да, это он, – сказала Маргерита.
Лара была расстроена и попросила Маргериту все записать. Она полагала, что это поможет ей что-то вспомнить, потому что чувствовала – девочка все еще что-то недоговаривает.
– Есть что-то, что она не может сказать про отца. Если она что-то расскажет, пожалуйста, сообщите, – обратилась к Ларе доктор Донати после одной из сессий с Маргеритой.
В дневнике Маргерита писала, что видела, как загадочный мужчина говорит с ее отцом. Отец пугал ее. Однажды, когда они были дома, а мамы не было, он показывал ей порно. Из-за этого и других причин, о которых девочка пока не решалась рассказать, она не хотела его видеть. Как и возвращаться к своей семье.
Маргерита так и не обвинила никого из членов семьи в насилии, но это был вопрос времени. Социальные работники Мирандолы точно знали, что рано или поздно это произойдет. После травмы дети сталкиваются с психологическим блоком, который действует неделями или месяцами. У Маргериты первые признаки снятия блока появились через 2 месяца, у Дарио – через 3, а у Марты – через 6. Абсолютно нормальное явление. В конце концов, они жили в извращенном мире, где люди, которые должны были любить их и заботиться о них, причиняли им боль. И пусть даже они были достаточно взрослыми, чтобы различать хорошее и плохое, им не хватало интеллектуальных и эмоциональных способностей, чтобы понять, что произошло.
Главная задача психологов состояла в том, чтобы завоевать доверие детей, создав дружественную и комфортную обстановку, в которой те наконец смогут все вспомнить и не побоятся об этом рассказать. Только так психологи могли пробиться через броню надежной вербальной и физической защиты, через все «не знаю» и «не помню». Они проявляли упорство в стремлении помочь детям найти смелость и силу рассказать правду, облегчить их бремя. Чтобы им стало лучше. А может быть, после этого они смогли бы все забыть. Главное – не отступать. Спрашивать решительно или мягко, но настаивать на своем. Первые откровения всегда бывали неуверенными, почти незаметными, но потом ужасные и скандальные истории лились одна за другой. Тогда-то родителям, которые перед AUSL пытались казаться приличными людьми, наконец приходилось показать свое истинное лицо. Метод назвали «терапия восстановления памяти», и ее широко применяли психологи Национального центра по предотвращению жестокого обращения с детьми и безнадзорности в США. Там утверждалось, что эта методика помогла им открыть сотни случаев серийного насилия.
Доктор Донати, 30-летний психолог, начала работать в AUSL всего за 4 года до начала этого дела, но проявила исключительный талант. Несмотря на юный возраст и отсутствие опыта, она обладала способностью читать людей и тонко чувствовать, когда особая тишина скрывала за собой мрачный мир, в который осмелятся заглянуть лишь наиболее отважные. Она была главным вдохновителем всего дела. Дарио, Элиза, Ник, Марта и Маргерита чувствовали себя в безопасности именно благодаря ей, и однажды они скажут спасибо за ее несгибаемую силу воли и упорство. И пусть сейчас родители обвиняют ее в манипулировании детьми и бог знает чем еще ради своих целей, результаты обследований, проведенных доктором Маджиони, подтвердили ее подозрения. Валерия, как звали ее пострадавшие дети, стала ключиком, способным открыть двери в самые темные уголки разума любого ребенка, обнаружить скрытую там травму и разблокировать их воспоминания, тем самым снимая груз с их сердец и помогая им.
Обвинение считало доктора Донати смелой женщиной, а ее свидетельство послужило основой для сокрушения защиты. Судьи упомянули ее в своем вердикте, отдав должное ее «компетентности и спокойствию». Судебные эксперты оценивали утверждения детей при помощи метода «контент-анализа с опорой на критерии», который применяют при оценке правдивости и надежности свидетельств жертв насилия. В нем используется набор индикаторов: логичность изложения, количество исправлений, самоуничижение, количество реалистичных деталей (например, описания физических ощущений, связанных с насилием).
Доктор Бургони собрал команду психологов и социальных работников для ее поддержки. Вместе с полицией, судом по делам несовершеннолетних и стороной обвинения они собрали бригаду с целью выследить всех педофилов, включая демоническую организацию родителей, которая, по их мнению, действовала в каком-то итальянском или другом европейском городе, финансируемая тайными властителями – настолько могущественными, что они были способны дотянуться до Бассы.
Новости из Бельгии, казалось, подтверждали их подозрения. Всего двумя годами ранее, в феврале 1996 года, бельгийцы столкнулись с Марком Дютру, монстром из Шарлеруа. Его вместе с женой арестовали за изнасилование шести девушек, четыре из которых погибли. Их дело прогремело на весь мир, а ужасающие детали раскрывались еще долгие месяцы. Как выяснилось, Дютру уже арестовывали в 1985 году за похищение и изнасилование пятерых подростков, и хотя суд приговорил его к 13 годам одиночного заключения в 1989 году, спустя 3 года его освободили. До повторного ареста власти игнорировали доказательства, благодаря которым могли быть спасены как минимум две девушки, которых нашли забитыми до смерти. Расследование проводилось так поверхностно, что создавалось впечатление, будто власти находились в сговоре с маньяком-убийцей. Через несколько месяцев после ареста Дютру почти три сотни тысяч людей вышли на улицы Брюсселя с требованиями правосудия и лозунгом: «Они везде, найдем их!»
Эхо скандала прокатилось по итальянской прессе в 1997 и 1998 годах, когда появились новости о другом деле, также в Бельгии – в нем говорилось о 340 пострадавших детях. Были в мире и другие случаи, волновавшие полицейских и общественность. Благодаря интернету онлайн чат-комнаты стали доступны всем, как и купля-продажа изображений и видео детей всех возрастов через нелегальные порносайты. До того момента распространение детской порнографии было ограничено торговлей видеокассетами в закрытых группах, но к концу 90-х годов она стала доступна более широкому кругу пользователей, число которых постоянно росло. В газетах все чаще освещались подобные случаи. Прокуроры Северной Италии, особенно Милана, стали первой линией обороны в войне с педофилами. Возглавляли их окружные прокуроры – в их числе был и Пьетро Форно.
Тем временем полиция Финале-Эмилия была занята опознанием мужчины, который растлил Маргериту. Они знали, что он носил странную шапку, сползающую на уши, и что люди звали его «Джули».
9
Летом 1998 года необычно сильная жара обрушилась на Италию и большую часть Европы. 2 июля, в четверг, температура и вовсе била все рекорды. Это был важный день для любителей футбола, и люди ждали четвертьфинала Мирового Кубка. Чемпионат проходил во Франции, и на следующий день сборная Италии должна была столкнуться с хозяевами чемпионата на Стад де Франс.
Около половины десятого утра в небольшом доме в Павиньяне, недалеко от Масса-Финалезе, зазвенел телефон. Трубку взял Джулиано Морселли, 37-летний специалист по керамике. Звонила госпожа Бенати, глава AUSL Мирандоды.
– Господин Морселли, нам пришлось перенести встречу. Приходите с дочерью сегодня утром. Мы вас ожидаем, – сказала она.
Джулиано вздохнул и позвал свою 8-летнюю дочь, Кристину, маленькую брюнетку в больших круглых очках:
– Поехали. Нас ждут в Мирандоле.