Вернувшись домой вечером, Лорена и Дельфино столкнулись с оглушающей тишиной. Лорене казалось, что они переместились во времени на 12 лет назад, когда они с мужем только приехали после медового месяца. Но все было гораздо хуже: они, уставшие и несчастные, пытались прекратить плакать, сидя рядом с пустыми детскими кроватками, убирая игрушки и рассматривая фотографии, напоминавшие о счастливой жизни, которую у них отняли за считаные мгновения.
Часть IIIАрмия призраков
11
Старый мясокомбинат Беллентани – комплекс зданий длиной с футбольное поле. Он возвышается над Провинциале 468, к югу от Масса-Финалезе. От двухполосной дороги его отделяет канал. С 50-х годов до конца 70-х он обеспечивал работой сотни мужчин и женщин. «Известные на весь мир мясные деликатесы», гласила реклама середины века, в которой африканец и индеец поедали кусочки прошутто, в изобилии растущие на дереве. Теперь этот комплекс превратился в груду бетона, а мясокомбинат был заброшен еще до того, как землетрясение магнитудой 6,1 балла разрушило часть северной стены.
Одним февральским утром мы с Алессией отправились туда, минуя ржавый металлический забор, поставленный для защиты от местных маргиналов. Комплекс был нестабилен – следующий толчок мог с легкостью разрушить пол или крышу. В просторных залах царила тишина, которую нарушал лишь треск разбитого стекла и штукатурки под нашими шагами. Этим местом уже давно правили плесень и ржавчина, но мы, прочитав пакет документов пальца три в толщину – показания Кристины, – сразу же отправились в некогда знаменитое место.
Именно здесь находился тот самый дом ужасов, который Кристина построила из Лего для доктора Аванци. Там, по ее словам, она убила двух других детей, которых взрослые привязали к столу: 10-летнего мальчика и голубоглазую светловолосую девочку лет 8. Кристине помогали Джулиано и «священник». Жертв привозили на старую фабрику из дома-тюрьмы где-то за городом, в котором шторы всегда были задернуты и жило множество детей. Все они спали на земле, словно животные, а питались объедками и прочим мусором. Кристина тоже там была. Однажды вечером они с отцом отвозили еду этим детям, и она их видела: грязных, истощенных, замученных. Не дети, а скот на убой. Кто-то сказал Кристине, что это дети сатанистов. Вероятно, у них не было документов, и их растили в изоляции, чтобы над ними можно было спокойно измываться и приносить их в жертву так, чтобы никто не заметил их отсутствия.
После того как этих бедных существ отвозили на кладбище и заброшенный мясокомбинат, их разрезали на кусочки и подвешивали на крюки, свисающие с потолка. Вероятно, те самые, под которыми мы проходили. Мы находились в большом зале на первом этаже, где белый потолок был залит светом из четырех окон, выходящих на канал.
В ноябре 1998 года инспектор Пагано обыскал комбинат и отметил, что на восточной стороне, выходящей к полям, есть несколько загонов для лошадей и свиней. Когда Пагано подошел ближе, он заметил несколько игрушек, валяющихся на земле. Рядом с деревянным шестом с «эффектным металлическим крюком» лежал трехколесный велосипед, а рядом – мусорный бак, переполненный обувью, «в том числе женской и детской», которая лежала рядом и была разбросана поблизости. Чуть дальше, у свинарника, нашлись остатки кострища и пепел от сожженных предметов, включая остатки черной куклы.
Кроме этого на мясокомбинате ничего не обнаружилось. Никаких тел, следов человеческих жертвоприношений, ДНК, ножей, веревок или алтарей. Что бы там ни происходило, предполагаемые преступники проделали невероятную работу, прибравшись на месте преступления и уничтожив все следы своего присутствия. Времени им определенно хватало. Кристина рассказала свою историю через 4 месяца после того, как ее забрали из семьи, а на мясокомбинат Беллентани ее, вероятно, возили гораздо раньше, в возрасте 6 или 7 лет.
И все же странно, что никто в городе ничего не замечал. Мясокомбинат Беллентани – внушительное строение по сравнению с другими зданиями Массы. Кроме того, он стоит рядом с дорогой, где ни днем ни ночью не прекращается движение. Людям, которые на нем собирались, надо было освещать помещение фонариками, а свет из окон заброшенного здания явно привлекал бы внимание. К тому же комплекс окружен домами, в основном односемейными, и все в считаных десятках метров, но никто из проживающих там, опрошенных полицией, не видел ничего подозрительного. Мы с Алессией выяснили, что на кладбище Масса-Финалезе ситуация обстояла примерно так же. Мы дошли до кладбища пешком, отправившись из бара Pesa, популярного места на изгибе дороги, ведущей к Мирандоле. Кладбище находится на улице, обрамленной деревьями, и деревья скрывают происходящее там, однако ближайшие дома стоят на расстоянии броска камня от южной стены погоста. Кроме того, Виа-Альберо – двухполосная дорога, ведущая в город, а тротуар у кладбища узкий. Дьяволопоклонникам пришлось бы выстраиваться в очередь, чтобы войти на территорию, и крайне маловероятно, что десятки фигур в балахонах могли бы проникнуть на комбинат незамеченными, особенно с детьми.
И пусть даже все эти дети, измученные от недосыпа, умудрялись перелезать через ворота и проделывать все эти вещи – выкапывать гробы, применять насилие, принимать участие в ритуалах и жертвоприношениях, – по ночам на кладбищах придется трудно без света. Но ни один из четырех тысяч жителей Массы не сообщал полицейским Мирандолы о загадочных огнях на кладбище. Ну а шум? Крики, вопли, стоны боли – никто не слышал, как они раздаются в ночной тишине.
Алессия и я измерили расстояние от внутреннего дворика кладбища до окна ближайшего дома по ту сторону парковки: около 50 метров, приблизительное расстояние от центра футбольного поля до ворот. К северу от кладбища – пригородная местность. Но даже если секта проворачивала свои делишки там, в более уединенной части, где было меньше надгробий, жители района Палаццина, что находился всего в 80 метрах оттуда, должны были что-то заметить. Так или иначе, кто-то должен был случайно увидеть, как 30 человек выходят с территории такого места поздно ночью. Особенно в маленьком городке, где полно слухов и все знают друг о друге даже то, что не следовало бы.
Через несколько дней даже я начал привыкать к динамике этого города, хотя и вырос в Милане, где живет около 1,5 миллиона человек. Масса-Финалезе же – один большой двор, где любой житель может провести минут 20, обсуждая с соседом своих родственников, рассказывая про их жизни и наконец переходя к сплетням и саркастическим ремаркам на диалекте (ее сестра просто faceva dei gran buchín). Встречаясь с родителями и родственниками изъятых детей, я понимал, что уже знаю массу деталей об их жизни, правдивых и выдуманных. В особенности тех, кто жил более скрытно. Никто не мог избежать сурового взора местного сообщества, все стали жертвами порочного желания как-то прокомментировать неудачи – disgrassie – соседа.
Один лавочник в шутку отметил: «Так уж мы живем. Если я закрою лавку на 5 минут, чтобы отойти в уборную, к моменту, как я ее открою, все уже будут в курсе».
Так как могло получиться, что всевидящее любопытное око маленького города, обнажающее все личное, упустило странные ночные собрания?
Финале-Эмилия – провинциальный город с населением в 3 раза больше, чем в Масса-Финалезе. Эпицентр землетрясения 2012 года был здесь, в пяти километрах от Кастелло-делле-Рокке, из-за чего замок частично обрушился. Сейчас его поддерживает безыскусная система строительных лесов. В октябре 1998 года, когда Кристина начала рассказывать следователям о ритуалах на кладбище Масса-Финалезе и на территории заброшенного мясокомбината, Маргерита рассказала доктору Донати, что происходило в замке. Джулио – или Джули, как она иногда называла незнакомца, который растлил ее в туалете бара, – вместе со знакомым возил ее сюда. «Там были и другие дети, и некоторых из них привела я, потому что меня заставили это сделать. Взрослые надевали на нас маски дьявола, а сами носили маски чертей или вампиров».
В замке сатанисты прятали маски и робы, которые использовали для проведения ритуалов. Там они заставляли детей переодеваться, а затем процессией направлялись к кладбищу Финале-Эмилии. Кастелло-делле-Рокке находится в старом центре города, а вокруг него десятки жилых домов и заведений, бары, магазины, аптеки, рестораны. Это типичный старый город с узкими улочками, на которых странно одетые люди практически не могут остаться незамеченными. Как эта разномастная процессия могла покинуть замок, пересечь старый центр города, пройти через Пьяцца-Баккарини, пересечь людную Виа-Маркони и повернуть на Виа-Чимитеро так, чтобы их никто не увидел?
Кладбище Финале-Эмилия, как и в Массе, находится на окраине города, недалеко от реки Панаро. А вокруг него – дома. С внутренней территории кладбища четко видно розовый дом неподалеку, окна которого выходят на надгробия. В том доме живет женщина по имени Федерика. Когда мы позвонили в ее дверь, она как раз вязала свитер для внучки. Федерика впустила нас в дом. Окно с видом на кладбище было на спальне второго этажа, и любой в этом доме заметил бы шум или свет, исходящий оттуда. Однако Федерика, которая поселилась в этом доме задолго до начала дела педофилов, ничего никогда не видела, а полицейские ее даже не допрашивали.
– Вы первые, кто спрашивает меня об этом. Вы уверены, что дети говорили именно об этом кладбище? – растерянно уточнила она.
Я не верил своим ушам. Если кто-то в этом районе и видел происходящее ночью, это должна была быть она. Почему никто не постучался к ней? Маргерита же сказала, что именно здесь был эпицентр сектантской деятельности. Когда она ходила на кладбище с доктором Донати и следователями, она указала на конкретные места, куда ее водили Санто и сатанисты.
Филиппо Нери, смотритель кладбища, живущий неподалеку, сказал полицейским, что ничего не видел. Ни куч земли, которые остались бы наутро, если бы кто-то раскапывал могилы или выкапывал ямы для новых тел. Ничего. Словно те, кто по ночам возился в земле и резал глотки людям и животным, оставляли все нетронутым.