После того как Дарио открыл миру историю насилия, кладбищ и ритуальных убийств, произошедших в период между февралем 1997-го и октябрем 1998 года, его мир превратился в дом зеркал. Его восприятие навсегда изменилось. Грань между реальным и воображаемым стерлась, и все смешалось в одном котле: кошмары, тревоги, страх наказания. Из-за всего этого мальчик становился лишь более нестабильным, неуверенным и, полагаю, одиноким.
Когда госпожа Тонини узнала, что Джорджио-Один и Два нашли Дарио в школе Пегоньяги, возможно, при пособничестве Риты Спинарди, она впала в ярость. Между родителями быстро распространялись слухи, и все это создавало атмосферу недоверия, которая передалась и ученикам. Некоторых из них тоже похищали: Дарио утверждал, что видел их на кладбище. Госпожа Тонини больше не могла этого вынести. Оставив Дарио в этой школе, она рисковала жизнями членов всей своей семьи.
При помощи социальных служб ей удалось записать Дарио в другую школу неподалеку, в Гонзаге. В первый день Дарио в школе к директрисе Инес Монти подошли карабинеры: «Вы уверены, что сможете придерживаться правил безопасности? Этому ребенку ни в коем случае нельзя видеться с посторонними». Госпожа Монти не могла понять, к чему все эти меры безопасности и почему социальные работники из Мирандолы, пристроившие ребенка, так одержимы его защитой. Сотрудников школы отдельно предупредили, что двери и ворота необходимо запирать. Через несколько дней директриса подошла к кабинету Дарио.
– Как у него дела, вписывается в класс? – спросила она у учительницы мальчика, госпожи Маринеллы. Учительница ответила, что Дарио – немного необычный мальчик, склонный «к меланхолии», а также что он часто «выпадает из реальности» и ей приходится приводить его в чувства. Внезапно госпожа Монти почувствовала, как кто-то дергает ее за пиджак. Это был Дарио. Мальчик смотрел на нее в упор. Неожиданно для Инес он задал вопрос:
– Кто вы?
– Я директор этой школы, – ответила она, но мальчику этого было недостаточно. Он хотел знать, что она делает и где ее кабинет.
– Почему я вас обычно не вижу? Как вас зовут?
– Монти.
– А имя? Какое имя?
– Инес.
Вскоре после этого Дарио обвинил и ее. Заявил, что видел ее на кладбищах Масса-Финалезе и что однажды она ему даже угрожала. А особенно тревожил Дарио мужчина с эспаньолкой и длинными седеющими волосами. Мужчина был графом, который проводил сатанинские ритуалы на кладбище Гонзаги. Казалось, что Дарио неплохо знал окрестности. Мальчик сказал, что видел «дверь в земле со ступеньками» и останки убитого ребенка. «Граф» впоследствии оказался отцом одного из его одноклассников. Судебно-медицинская экспертиза обнаружила небольшой след крови на капоте его машины и немедленно провела анализ: кровь животного происхождения. Мужчине было предъявлено обвинение. Его попросили точно указать, как далеко от его дома находится кладбище, и объяснить, откуда на его машине кровь.
– Наверное, это был кот, раз кровь животного.
– Вы замечали следы крови до появления полиции?
– Да.
– Вы замечали их ранее?
– Да.
– Почему вы их не убрали?
– Для этого пришлось бы ехать на автомойку.
В другой день, тоже в Гонзаге, Дарио рассказал госпоже Тонини, что после школы к нему подошел мужчина «с оружием». Это было уже слишком. Госпожа Тонини устала, что им постоянно приходилось переезжать: ей, Дарио и двум другим приемным детям. Но она все же обсудила это с мужем, ведь им нельзя было оставаться на прошлом месте – это опасно.
Госпожа Тонини обратилась к близкой подруге, которая жила в Креме, провинция Кремона. Выяснилось, что в их доме освободилась квартира, а потому Тонини немедленно переехали и записали Дарио в государственную школу. Казалось, ему там нравится. Они надеялись, что на этот раз их семье наконец удалось уехать достаточно далеко, чтобы обрести душевный покой. Однако Дарио снова начал проявлять признаки тревожности, а позже признался, что Джованна, его новая учительница по математике, называла его никчемным, постоянно наказывала его и унижала. Госпожа Тонини встречалась с ней, но Джованна отрицала, что когда-либо говорила или делала нечто подобное. Тогда Дарио добавил тревожную деталь: однажды Джованна вывела его из кабинета, чтобы он поговорил с кем-то по телефону. На другом конце провода была Рита, на тот момент уже находящаяся под следствием, которая велела мальчику сохранять молчание. Она была не единственным призраком из прошлого Дарио. Перед школой в Креме он как-то видел и Инес Монти, директора школы из Гонзаги. Очевидно, она приехала за ним. Сатанисты дотянулись и сюда, за 120 километров от дома, использовав своих пособников и зловещих учителей. Переезд не помог.
Госпожа Тонини была в отчаянии и ярости. Во время суда, объясняя, почему он ушел и из этой школы, она сказала: «Они поехали за ним и в новую школу, звонили ему… он снова остался без защиты». Госпожа Тонини записала его в другую школу – уже четвертую менее чем за год, – на этот раз частную, так как полагала, что там за мальчиком будут лучше следить. Это оказалось не так. Через несколько дней после начала занятий монсеньор Анджело Паравизи, епископ Кремы, пришел в школу, чтобы поздравить детей с Пасхой. Стоило ему перешагнуть порог кабинета, Дарио его узнал: епископ тоже бывал на кладбище Масса-Финалезе во время ритуалов. Вскоре после мимолетной встречи в школьном кабинете помощник епископа подошел к Дарио и начал ему угрожать. В результате монсеньор Паравизи попал в число обвиняемых по делу Педофилы-2. Его допросили прокуроры Клаудиани и Карло Марцелла, но вскоре сняли обвинения, так как доказательства его причастности отсутствовали. Тем не менее на этом все не закончилось. Однажды утром в частную школу в Крема пробрался Джорджио-Один, точно так же, как это произошло в Пегоньяге несколькими месяцами ранее, подружившись с учителем, который помог ему проникнуть внутрь.
Госпожа Тонини опустила руки. Она не знала, где еще можно спрятать своего приемного ребенка. Казалось, что эти монстры способны достать его в любом уголке земли. Именно поэтому весной 1999 года, через 2 года после ареста семьи Гальера, госпожа Тонини временно отправила Дарио в единственное место, где, по ее мнению, мальчика могли защитить. Единственное место, где за детьми постояннно присматривали, где главный вход был заперт, а над воротами возвышалась сетка, а также где работали смелые и внимательные сестры, бдящие за всем вокруг. В то самое место, где и началась вся эта история, когда 26 декабря 1993 года рыдающего 3-летнего мальчика увезли из дома Оддины Пальтриньери. Госпожа Тонини отправила Дарио обратно в Ченаколо-Франческано.
Никаких данных о его дальнейшем местонахождении у нас не было.
С того момента прошло 17 лет. В попытках найти Дарио я вбивал его имя в онлайн-поисковики и социальные сети. Мы постоянно обсуждали это с Алессией и в итоге решили, что лучше всего будет дать ему и другим детям возможность взглянуть на эту историю с другой стороны сейчас, когда они стали взрослыми и могут оценить все дело критическим взглядом. Конечно, это будет болезненно, но, возможно, поможет пролить свет на произошедшее. Мы решили действовать аккуратно и пообещали друг другу отступить при малейших признаках дискомфорта.
Но мы не могли найти Дарио. Я даже не знал, как он выглядит. Два человека с таким же именем жили в Эмилия-Романье, но они не подходили по возрасту. Чтобы найти Дарио, мне надо было проследить все этапы его жизни с самого начала, встретиться с людьми, которые знали его, и начать я решил с его родной семьи.
Последним известным нам пристанищем семьи Гальера был дом на Виа-Абба-э-Мотто. Ветхое желтое здание на грунтовой дороге, до которого можно добраться, свернув с главного проспекта на проселочную дорогу без деревьев и направляясь в сторону города Маккьони. На повороте стоит пустой заброшенный дом, опутанный сорняками и туманом. Когда я вошел, под моими ногами захрустела плитка и битое стекло. Я попытался представить себе, как жила эта бедная семья. Когда у них не было денег на сигареты, говорят, они курили окурки, собранные на обочине дороги.
Отопления в доме не было, и в комнатах было ужасно холодно. Мне стало интересно, в какой из них спал Дарио, приезжая к Романо и Адриане по выходным? Что он слышал или видел, что он пережил здесь? Кто знает, кем на самом деле были члены семьи Гальера? Я мог лишь догадываться об уровне их финансовой и культурной бедности, опираясь на прочитанные отчеты и то, что мне говорили местные. Слухи об инцесте между Игорем и Барбарой. Слухи о том, как Романо предлагал Адриану в качестве выплат за свои долги. Как Адриана и Барбара, мать и дочь, торговали собой у парка. Или о том, как Романо сажал Дарио в машину, брал с собой телевизор, и они ехали к жулику Фредоне. Городские сплетни. Передаваясь из уст в уста, они рискуют растерять по пути всю правду, и вот уже слухи о нищете сменяются слухами об извращениях.
Кто мог точно сказать, происходило ли с Дарио что-либо ужасное, дома или за его пределами? Медицинский осмотр, проведенный после первых подозрений на насилие, не показал никаких его следов. Затем социальные службы перестали водить детей к тому врачу, и его место заняла доктор Маджиони. Стало очевидно, что для суда сама идея медицинской экспертизы – понятие относительное. Как и мнение психолога, обвинение или оправдание. Если смотреть на дом на Виа-Абба-э-Мотто издалека, когда его опутывают нити тумана, он кажется отличным символом этой абсурдной истории. Рассыпающийся, постаревший, удаленный отовсюду. Красный знак «СТОП» кренился в сторону здания, уже ни на что не указывая. Окна были заколочены или располагались асимметрично. Дом словно был спроектирован ребенком.
Последним из семьи там жил Романо Гальера. В 2009 году там в последний раз побывала Адриана, когда ее отправили домой из тюрьмы Сан-Квирико в Монце. Она поседела, весила чуть больше 30 килограммов, у нее было несколько опухолей, и она едва могла стоять. Ее досрочно освободили по гуманитарным соображениям, понимая, что долго она не проживет. Адриана жаловалась, что даже спустя столько лет после признаний сына ее вечно допрашивали. Каждому, кто готов был слушать, она повторяла: «Они хотели, чтобы я призналась, что сжигала детей в