Движения становились все быстрее, грубее. В темноте под веками Лира расстегивала верхние пуговицы своей блузки, а ее голубые глаза смотрели так внимательно, с вызовом. И снова память возродила ее голос: «Макс».
Он закусил губу, постанывая от удовольствия, и ускорился. Его бедра покачивались, словно все происходило взаправду, будто он не один в тесной душевой стонал от нарастающего удовольствия. Дыхание окончательно сбилось, и Макс сжал ладонь, чувствуя вспышку наслаждения.
На мгновение он замер, напряженный, задержал дыхание, упиваясь накатившим блаженством, а затем судорожно задышал. Открыв глаза, Макс сразу же стыдливо отвернулся и водой принялся поспешно убирать следы своего способа снять напряжение…
13Прием
– И что мне там делать? – Хэлла недовольно подтягивала платье, которое держалось, кажется, только на молитве и упрямстве. На самом деле недовольство было больше наигранным. Когда Лира попросила ее сходить с ней на прием и не просто так, а чтобы «опросить свидетельницу», ответить ничем, кроме согласия, было невозможно.
– Поддерживать меня! Я чувствую себя шпионкой… Мне нужно надежное плечо рядом! Я ничего не требую, просто улыбайся приветливо, а не так, будто ты прячешь в декольте нож, – усмехнулась Лира, но тут же посерьезнела: – Ты ведь не прячешь?
– Нет конечно. За кого ты меня принимаешь? – возмутилась Хэлла. Она не стала говорить, что у нее есть оружие получше – артефакт… который она спрятала в декольте. Проклятие, это что, так очевидно? – Только я не могу понять, ты же вроде недолюбливала этого Уорда, а теперь хочешь ему помочь.
– Во-первых, все ради дела. Помогать следствию – долг каждого верноподданного, – важно ответила Лира, поправляя жемчужные нити, тянущиеся от шеи к плечам. Она была в довольно простом шелковом платье с тонкой сеткой рукавов. Бедра казались более округлыми из-за пары подъюбников, но никаких турнюров и корсетов, как у знатных дам, не было.
Этот стиль ввергал простой народ и аристократию в культурный шок, которые считали магесс как минимум вульгарными и безвкусными. Впрочем, едва ли магическое общество волновала реакция немагов.
– Во-вторых, Присцилла – хорошая знакомая Роб, и я хочу убедиться, что у нее не будет проблем, – продолжала Лира, переключаясь на чужой наряд.
Платьев у Хэллы не осталось. Они исчезли вместе с прошлой жизнью. Платья Лиры были узкими для нее в груди и бедрах, поэтому помогла Роберта, которая предоставила одно из своих платьев. Черное с более классической пышной юбкой в пол, с лифом без лямок, который, как казалось Хэлле, постоянно пытался сползти с ее груди.
– Не переживай, не спадет с тебя платье, – уверила Роберта. – Я с ним чем только не занималась, а оно никуда не делось! Главное, зашнуровать потуже.
– Я бы спросила, чем ты в нем занималась, но боюсь, что к этому имеет отношение мой дядя, а такие подробности ранят мою нежную психику, – насмешливо откликнулась Лира.
Роберта загадочно улыбнулась, подавая Хэлле длинные черные перчатки:
– Могу сказать точно, что третья причина заключается в том, что мое золотко было бы не прочь заняться теми же вещами с этим инспектором Уордом.
– Роб!
– А что? Кто недавно вернулся домой краснее паприки и рассказывал мне о «глазах, как лес», о «веснушках, как звезды на небе» и о «ямочке на щеке»? И ладно так, к этому я привыкла, но, Вселенная помоги, ты говорила о том, какой он смелый, о том, что спас котенка, да еще и запихивала в меня вкуснейший торт! Еще немного, и я решу, что ты нашла себе мужа…
– Еще немного, и я сама так решу, – вздохнула Лира. – Ты вот как поняла, что хочешь замуж за моего дядю?
– Магистры упасите, ты думаешь, после развода я хотела снова вляпаться в это ужасное болото под названием брак? Нет, просто… Знаешь, Эрик… Он выглядит хмурым, бывает занудным, а его мания расставлять вещи по местам иногда ужасно раздражает, но… Он на самом деле очень милый и чувственный… Ну и еще у него большой…
– Не-ет! – Лира закрыла уши.
– Ладно, передавайте привет Присцилле. Развлекайтесь, девочки! – Роберта послала им воздушный поцелуй, выходя из комнаты.
Уже на выходе Лира поделилась:
– Знаешь, обычно у меня быстро завязывается со всеми общение, и мы спокойно зовем друг друга по имени, если они, конечно, не из этого чопорного общества немагов. Ну и влюбляюсь я мгновенно. Например, бывший у меня был такой красавчик, и я потеряла голову, только потом он показал свой паршивый характер!
– И ты прокляла его на икоту? – Хэлла залезла в экипаж.
– Случайно! Но, если честно, рада, что так вышло, – Лира хищно улыбнулась, устраиваясь на сиденье напротив. – Но я рассказываю это к тому, что с Максом все наоборот! Сначала я решила, что у него паршивый характер, а потом поняла, что он просто очаровательный и стеснительный… И умеет готовить! А еще он спас котенка! Я говорила?
– Раз десять. Я даже знаю, что это рыжая кошка и зовут ее Бренди, потому что бабушка Уорда любит бренди.
– Да-да. Все так. А еще ему нравится оружие. Огнестрельное. Если бы я была монашкой и увидела Макса в портупее… Клянусь, я бы согрешила!
Хэлла рассмеялась. Остаток поездки прошел в бесконечном потоке фактов о Максимилиане Уорде. К сожалению, информация о том, какая у него широкая спина или как вкусно он пахнет выпечкой, не имела ценности для дела.
Особняк, где проводился прием, находился в Мидлтауне. Старый и величественный, один из таких когда-то принадлежал и семье Хэллы, но этот, пожалуй, был построен в более позднее время. В отличие от острой крыши со своеобразными башенками мрачного серого цвета, который темнел, стоило пойти дождю, стены этого особняка были светлыми. У входа – колонны, увитые золотыми ветвями, а у лакированной двери – слуги во главе с высокомерным дворецким. Пока прибывали гости, проход не закрывали.
Хэлла вышла из экипажа первой. Слуга подал руку, помогая дамам спуститься, а затем поклонился. Лира поспешила вперед, защебетав о чем-то с первой встреченной магессой. Очевидно, ей ничего не стоило начать диалог и среди людей она ощущала себя достаточно уверенно.
– Кажется, Присцилла уже тут, – шепнула Лира, когда вернулась к Хэлле, которой помогали снять пальто. – По крайней мере, ее экипаж видели. Так что… О, здравствуйте, сэр…
Хэлла чувствовала себя примерно так же, когда ходила на приемы с Розой. Та тоже со всеми общалась, а Хэлла стояла в стороне, сдержанно улыбаясь и думая, как скоро можно будет вернуться домой.
В бальном зале с расписанными потолками сияли магические огни. Они медленно плыли сверху в компании с искусственно созданными тучами. Над головами, словно падая, парили пожелтевшие листья клена. Фуршетный стол тянулся от одного конца зала в другой. По центру уже танцевали пары, а в стороне были заметны ниши со шторами. Некоторые из них были закрыты, другие нет, хоть там и сидели люди.
Хозяйка вечера приветствовала новоприбывших и, естественно, не могла не отметить, что давно не видела Хэллу. Пришлось оправдываться тем, что траур по сестре не позволял ей предаваться развлечениям. А Лира как бы между делом поинтересовалась, не прибыла ли Вайтфилд.
– Кажется, она в дальнем углу. – Взмах руки указал в направлении дальнего углубления, откуда вырывался сигаретный дым.
Поблагодарив, обе направились прямиком туда. Присцилла Вайтфилд действительно была там. В строгом и закрытом темном платье, она курила через мундштук, сбрасывая пепел сигареты в позолоченную пепельницу, стоящую между двумя креслами на одноногом столике. Там же обнаружился и недопитый бокал шампанского.
– Добрый вечер, Присцилла, – поприветствовала Лира еще на подходе. Вайтфилд, заметив ее, улыбнулась. – Это Хэлла, ты, должно быть, помнишь ее.
Хэлла потупила взгляд. С магическим обществом она имела дело только ради Розы, которой нравилось чувство значимости и величия. Она подбирала яркие вызывающие наряды, умело вела беседы и флиртовала, а Хэлла… Она просто хотела домой. Ее утомляло даже золото магов, что говорить о светском обществе, где только и разговоров, что о замужестве девушек…
– Еще бы, – губы Присциллы дрогнули, улыбка едва заметно померкла. – Как поживает Роб, детка?
– По-моему, она задумала создать какой-то ужасно красивый и бесполезный артефакт, – Лира усмехнулась, одновременно поворачиваясь к Хэлле и кивая ей на кресло.
– Давненько ты не выбиралась на приемы, малышка.
– Так уж вышло. Я ведь теперь работаю.
– Коронер. Ну разумеется. Тогда ты слышала и про Колт. Бедняжка…
– Да. Я выезжала на место преступления. И к… Стоуну тоже…
Присцилла сделала затяжку, выдыхая облако дыма, которое скрыло ее лицо на мгновение. Лира присела на подлокотник кресла, в которое опустилась Хэлла.
– И, должно быть, уже прознала, что я была его любовницей?
Об этом не писалось ни в одной газете, никто не обсуждал это, поэтому следовало подумать, прежде чем реагировать. Удивиться? Или сделать вид, что ничего «не услышала», ради приличия? Хэлла так долго думала, что Лира уже продолжила:
– Не стану скрывать. Но я знаю тебя еще со времен, когда сама была девчонкой, и сплетничать о твоей личной жизни не намерена.
– Знаю. И кого из вас двоих, девочки, подослали ко мне? – Присцилла чуть наклонилась к ним, всматриваясь в их лица.
Хэлла напряглась, но осознала это лишь потому, что дурацкая привычка сжимать кулаки дала о себе знать, и ногти больно впились в ладони.
– Никого не подсылали, – вздохнула Лира. – Моя подруга здесь за компанию, прогуляться после давнего перерыва. И я хочу помочь. Ты же меня знаешь, если ты расскажешь что-то, что говорить не стоит, я не буду.
– Бездействие по нашему закону тоже наказуемо, – напомнила Вайтфилд. – Недонесение о совершенном преступлении – преступление.
– Едва ли ты кого-то убила, а остальное не такое уж и преступление.
– А твоя подруга? – Присцилла перевела взгляд на Хэллу. – Лобелия, кажется? Продолжаешь дело Розы?