– Я тебя хочу.
Он застонал, снова ища ее язык, который только что произнес такую приятную томную фразу. И застонал снова, когда почувствовал ее руку на своей ширинке. Он отстранился, сжимая челюсти, но сдался, поскуливая и потираясь о ладонь Лиры, когда она слегка сжала его член через ткань.
– Какой же ты милый, – шепнула она прямо ему на ухо и прикусила его мочку.
Макс взял ее запястье, пытаясь убрать ее руку в сторону, потому что знал, что еще немного, и кончит прямо в брюки.
Вся эта ситуация была для него чересчур. Казалась сном, яркой фантазией, в которой самая очаровательная девушка позволяла ему целовать себя, касаться и, более того, ласкала его сама и говорила… Говорила самые желанные для него вещи. Это не могло быть реальностью, но было. И почему-то ужасно пугало.
Макс не был девственником, но, впрочем, едва ли единственный раз можно было назвать достаточным опытом. К тому же тогда он кончил, едва начав…
Лира уперла руки в плечи Макса, заставляя того сначала отодвинуться, а затем и полулечь на кровати, лопатками прижавшись к стене. Если бы он знал, что она собиралась делать, он бы остановил ее, но, когда лязгнула бляшка его ремня, все, что он успел сказать до того, как Лира заткнула его поцелуем, было невнятно:
– Не н…
И ее рука уже потянула край ткани, стягивая с Макса одежду и высвобождая его возбужденный член. Лира обхватила его своей ладонью, уверенно проводя от основания к головке и вызывая протяжный стон. Больше уже Макс был не способен ни говорить, ни понимать. Он приподнял бедра, толкаясь в кольцо пальцев Лиры, а она прикусила кожу на его шее, тут же зализывая «рану». Ощущений было слишком много, они были слишком яркими, слишком потрясающими, чтобы Макс не кончил уже в следующий момент, когда Лира провела рукой по его члену.
Эйфория длилась недолго. На смену ей пришел стыд и ужас.
«Облажался!» – почти радостно завопил внутренний голос. Наконец нашел, за что зацепиться, как именно ударить.
– Я… М-мне… – замямлил Макс, подскакивая и придерживая штаны. Он не знал, что сказать, если бы сейчас кто-то положил перед ним револьвер, он с радостью бы выпустил себе пулю в висок, просто чтобы покончить с этим позором. А вместо этого он скрылся в ванной комнате.
Его тошнило от стыда и от себя. Было жарко, и кружилась голова. Чудесный сон вмиг обернулся кошмаром, а Макс был в таком ужасе, что даже не смог посмотреть на Лиру, еще больше опозорившись, прячась тут…
Макс с трудом стянул пиджак, отбрасывая его в сторону, ослабил узел галстука, снимая его через голову, и включил воду, чтобы смыть с члена остатки спермы и смазки. Когда с этим было покончено, Макс вымыл руки и умылся. А затем уставился на свое красное лицо в зеркале и с ненавистью ударил себя по щеке. Звонкая пощечина была довольно сильной, и на без того красной щеке проступил заметный след. Может, позже на скуле выступит синяк.
– Макс, – раздался приглушенный голос Лиры.
Ну вот и все… Сейчас она скажет, что ей пора, нужно идти, и он наконец сможет выйти в комнату, где все еще стояли подготовленные к чаю кружки и шарлотка, где оставалась смятая постель… И единственная девушка, которая им заинтересовалась, похоже, наконец поймет, что он не достоин ни ее, ни уж тем более любви.
– Ты в порядке? Я… Я сделала что-то не так?
Макс сглотнул, ему хотелось одновременно смеяться и плакать. Он поправил брюки, застегивая злополучную ширинку, и приоткрыл дверь. Растерянная, растрепанная Лира уставилась на него.
– Изв-вини. Мн-не очень жаль. Т-ты в‐все делала п-правильно, это я… Я тебя разочаров-вал, и я п-пойму, если т-ты уйдешь, я…
– Милый, – Лира подошла ближе и вдруг обняла его, – ты такой умный, но иногда такой идиот. Никуда я не уйду.
Макс закусил губу, чувствуя, что на глазах выступают слезы. Не хватало ему еще сильнее опозориться…
– К тому же, – Лира подняла голову, глядя на него своими изумительными глазами и улыбаясь, – у меня платье в твоей сперме…
Макс тихо засмеялся.
– А еще я все еще хочу есть!
От облегчения, накатывающего на него прохладными волнами и дрожью, становилось лучше. Проще. Женских вещей Макс, естественно, не имел, а спускаться к бабушке ночью было несподручно. Да и Лира решила остаться. А у Макса был ключ от чердачной комнаты через стену, где стояло несколько сейфов, стол и кушетка, там хранилось некоторое оружие, и там вполне можно переночевать, чтобы не смущать Лиру. Пока Макс не представлял, как вернуться к тому, чем они занимались…
– Знаешь, кажется, я поняла наше главное с тобой отличие, – сказала Лира, вернувшись из ванной, где переоделась.
– У нас много отличий, – негромко ответил Макс, размешивая сахар в кружке.
– Это основное. Смотри.
И он обернулся. Это было сродни тому, когда в одну из погонь ему зарядили магическим электрошаром. По телу словно прошелся разряд, выбил из легких воздух. Макс смотрел на Лиру, которая прижалась плечом к дверному косяку. Она пригладила волосы, а платье сменила на одну из рубашек Макса. Край доходил до середины бедра, открывая оголенные босые ноги. Ворот был распахнут, открывая декольте, а рукава расстегнуты, свободно свисая на руках.
– Твои рубашки мне идут явно больше, – Лира ухмыльнулась. – Это наше основное отличие.
Макс в ответ лишь кивнул. Говорить было выше его сил. Он проследил, как Лира на носочках преодолевает комнату и по-хозяйски залезает под одеяло на постели. Она прижала подушку к стене и села, взяв в руки оставленную на тумбочке тарелку шарлотки и кружку горячего чая.
– М-м, какая вкушнатиша, – проговорила Лира, жуя шарлотку, и, проглотив, спросила: – Ты делал?
– Ну не Рие же.
– Думаю, его опасно выпускать на кухню: либо все съест, либо спалит.
– Ты его недооцениваешь. Я научил его делать довольно сносный омлет и яичницу.
– И не пригорает?
– В четырех случаях из десяти нет. Но я работаю над этим.
Лира захихикала, отпивая чай.
Макс поспешил доесть свою порцию и допить сладкий чай, чтобы поскорее скрыться в соседней комнате. Несмотря на то что Лира сделала все, чтобы он не переживал о своем… конфузе, ему все равно было перед ней стыдно.
– У тебя был секс?
Вопрос был таким внезапным, что Макс подавился остатками чая и закашлялся.
– Извини, если очень личное…
«Я кончил тебе в руку, какое уж тут личное!» – хотелось сказать ему, но вместо этого он покачал головой, отвечая:
– Один раз.
– Оу… Расскажешь? Ну, не подробности, но так… Просто интересно, кто меня опередил.
– Ее зовут Фанни. Она на десять зим старше меня. Ее муж… плохой человек. Он бил ее и… Моя бабушка иногда помогает женщинам, которые нуждаются в помощи. Наш дом, он вроде перевалочного пункта, пока остальные занимаются документами, чтобы помочь скрыться. Фанни была одной из таких… Мне было девятнадцать, я только начал учиться и только поступил на службу констеблем. А она… Не знаю, наверное, стало меня жалко, вот она и…
– Переспала с тобой?
– Звучит грубовато. Да и не совсем правдиво. Нет, она… Она узнала, что я даже не целовался ни с кем, вот и взялась меня обучать…
– О, ну спасибо ей, – мрачно буркнула Лира, отпивая чай.
– А в вечер перед своим отъездом она… увлеклась и… Научила еще кое-чему…
– Чему?
Макс покраснел.
– П-росто… п-показала… и… – он сделал вид, что отпивает чай, хотя в кружке уже ничего не оставалось, кроме болтающихся на дне листиков заварки. Но это был необходимый перерыв. – Я кончил, как только она… на мне… Ну…
– Я поняла, не мучайся, а то ты закипишь сейчас.
– Хорошо.
– И что она?
– Эм… Ничего, поцеловала меня в лоб и ушла. Утром ее уже ждал поезд. Больше я о ней ничего не слышал и узнать не пытался. Я знаю, что, если женщина уходит не прощаясь, лучше ее отпустить…
Лира хмыкнула, залпом допивая остатки чая и опуская кружку на стол.
– Хочешь узнать что-нибудь обо мне?
– Судя по тому, как ты… кхм… В общем, думаю, у тебя есть опыт.
– Да. Осуждаешь?
– За что? – Макс нахмурился.
– За то, что я не хранила девственность, как предписывают в «приличном обществе».
– Думаю, если тебя не принуждали к близости и ты делала все осознанно, то это хорошо. А осуждать… Меня бы осудили за то, что я уже достаточно взрослый мужчина, но у меня не было должного опыта. Ты осуждаешь меня?
– Нет! – возмущенно ответила Лира, а затем вдруг тяжело вздохнула, поникнув. – Не понимаю, почему ты такой…
– Дурак?
– Иногда, – усмехнулась она, – но я хотела сказать «потрясающий».
Макс ощутил, как приятные мурашки покрыли его кожу, а в животе от ее слов что-то затрепетало. Ну вот опять…
– Думаю, пора спать. Завтра на работу, – Макс двинулся к выходу, – закроешься обратно на замок. Если что, я в соседней комнате.
– Стой! – Лира встала на колени в кровати. – А поцеловать на прощание?
Он задумчиво покосился на дверь. Разум тут же напомнил, как он недавно облажался, но Макс все равно резко развернулся на пятках и быстро подошел к Лире. Он наклонился и оставил на ее губах целомудренный поцелуй.
У Лиры явно были другие планы, потому что она вцепилась в воротник его рубашки, притягивая его ближе и вовлекая в развязный и пошлый танец языков. Макс просто не мог ей сопротивляться. Из головы тут же вылетели все доводы, почему не стоило пытаться что-то повторить, потому что прямо перед ним была Лира, ее влажный горячий рот с привкусом крепкого чая, ее теплое тело и ее тонкие пальцы, расстегивающие пуговицы Макса.
Он тут же перехватил ее руки, чуть отстраняясь и выдыхая:
– Не трогай.
– Тогда сними сам.
Он послушно снял рубашку, откидывая ее на стул.
– Ох, Ма-акс, как ты мог скрывать от меня это? – Лира водила ладонями по его напряженному прессу. Она потянулась, целуя его шею, посасывая кожу на ней, и двинулась дальше. Ниже…
– Стой! – Макс осторожно отодвинулся. Голубые глаза затуманились, влажные губы блестели на свету. Лира остановилась, недовольно хмурясь и сводя ноги вместе.