– И ничего этого нет?
– Ничего. Такое впечатление, будто ткани лица вообще не рвали. Скорее, их как будто… растворили. Те ткани, что остались по краям раны, выглядят так, будто их чем-то прижигали.
– Вы полагаете, что… это насекомое… выделяло кислоту?
Дженни утвердительно кивнула.
– И растворило лицо Уоргла?
– Да, и всосало в себя растворенные ткани.
– О господи!
– Вот именно.
Брайс побледнел так, что лицо его стало казаться гипсовой маской, на фоне которой ярко выделялись веснушки.
– Тогда понятно, как оно смогло натворить подобное всего за несколько секунд.
Дженни старалась не думать об этом чудовищном лице, обглоданном до костей.
– Мне кажется, что в организме не осталось крови, – сказала она. – Совсем.
– Что?
– Тело ведь не лежало в луже крови?
– Нет.
– И на форме у него нет пятен крови.
– Да, я обратил на это внимание.
– А они должны быть. Кровь из него должна была бить фонтаном. А ее нет совершенно. Я осмотрела череп. Глазницы должны быть полны крови. А нет ни капли.
Брайс провел рукой по лицу с такой силой, что оно немного порозовело.
– Посмотрите на его шею, – сказала Дженни. – На шейные сосуды.
Он даже не сделал движения в сторону трупа.
– И взгляните на внутренние поверхности рук и на ладони, – продолжала она. – Не видно ни вен, ни сосудов. Нет этих характерных голубоватых линий.
– Кровеносные сосуды сжались?
– Да. Мне кажется, из него высосана вся кровь.
Брайс глубоко вздохнул и проговорил:
– Это я убил его. Я виноват. Надо было не уходить из участка, а подождать, пока прибудет подкрепление, как вы говорили.
– Нет-нет. Вы тогда верно сказали: внутри ничуть не безопаснее, чем на улице.
– Но погиб-то он все-таки на улице.
– Никакое подкрепление ничем бы в этом случае не помогло. Эта проклятая тварь так неожиданно свалилась с неба… черт возьми, ее целая армия не остановила бы. Все случилось слишком внезапно и быстро.
На мгновение в глазах Брайса появилось какое-то беззащитное выражение. Он слишком остро воспринимал выпавшую на его долю ответственность. Он явно будет теперь постоянно винить себя в гибели своего подчиненного.
– Есть и кое-что похуже, – неохотно проговорила Дженни.
– Куда уж хуже.
– Его мозг…
Брайс подождал. Потом спросил:
– А что? Что с его мозгом?
– Исчез.
– Исчез?
– Черепная коробка внутри пустая. Совершенно пустая.
– Откуда вам это известно, если вы не вскрывали…
Она прервала его, протягивая ему фонарь.
– Возьмите и посветите ему в глазницы.
Брайс, однако, не спешил следовать ее совету. Глаза его были теперь не полуприкрыты, а широко и изумленно распахнуты.
Она заметила, что и сама не может ровно удержать фонарь: рука ее сильно дрожала.
Он тоже это увидел. Взяв у нее фонарь, он положил его на столик, рядом с накрытым трупом. Потом осторожно взял ее руки в свои большие и жесткие ладони.
– У него за глазницами ничего нет, – проговорила она, – совершенно ничего, совсем-совсем ничего, ничегошеньки, только задняя часть черепа.
Брайс, стараясь успокоить ее, стал растирать ей руки, словно согревая.
– Одна только сырая, совершенно вычищенная полость, – продолжала она, и голос ее сперва взлетел, а потом надломился. – Эта тварь слизнула ему все лицо, выела глаза с такой скоростью, что он, наверное, и моргнуть не успел, вгрызлась ему в рот, выела с корнем язык, обсосала все десны, о господи, сожрала его мозг, высосала из тела всю кровь, вот просто взяла и высосала…
– Ну успокойтесь, успокойтесь, – сказал Брайс.
Но слова вылетали из нее непрерывно, словно она не могла, не в силах была остановиться; вылетали одной неразделимой, неразъединимой цепочкой:
– …проглотила все это не дольше чем за десять или двенадцать секунд, что невозможно, черт побери, попросту совершенно невозможно! Она сожрала – вы понимаете? – сожрала огромную массу тканей – один только мозг весит шесть или семь фунтов,[9] – сожрала эту массу за десять или двенадцать секунд!
Она стояла, с трудом переводя дыхание, а он крепко держал ее за руки.
Потом подвел ее к накрытому белым пыльным чехлом дивану, и они уселись рядышком на этот диван.
Остальные не смотрели в их сторону.
Дженни была рада этому. Она вовсе не хотела, чтобы Лиза увидела ее в таком состоянии.
Брайс положил ей руку на плечо и заговорил с ней тихим, успокаивающим голосом.
Постепенно она пришла в себя. Внутреннее смятение ее не прошло и не стало меньше. И страх тоже не исчез. Просто она немного успокоилась.
– Лучше стало? – спросил Брайс.
– Как говорит моя сестра, я совсем расклеилась.
– Вовсе нет. Вы что, шутите? У меня даже не хватило смелости взять фонарь и заглянуть в его глазницы, как вы говорили. А у вас хватило духа его внимательно осмотреть.
– Ну что ж, спасибо, что помогли мне снова собраться с силами. Вы хорошо умеете приводить растрепанные нервы в порядок.
– Я? Да я ничего не делал.
– Вам как-то здорово удается ничего не делать.
Они посидели молча, думая о том, о чем ни один из них думать вовсе не хотел.
Потом он проговорил:
– Эта бабочка…
Дженни молчала.
– Откуда она взялась? – закончил он.
– Из ада?
– А другие предположения есть?
Дженни пожала плечами.
– Может быть, из мезозоя? – полушутливо сказала она.
– Это что такое?
– Та эра, когда жили динозавры.
Его глаза зажглись неподдельным интересом.
– А такие бабочки тогда были? – спросил он.
– Не знаю, – честно призналась она.
– Я могу представить ее в то время порхающей по доисторическим болотам.
– Да. Нападающей на маленьких животных и досаждающей какому-нибудь гигантскому динозавру точно так же, как нам сейчас досаждают ночные мотыльки или комары.
– Но если она из мезозоя, то где же она пряталась последнюю сотню миллионов лет? – спросил он.
Они оба помолчали.
– Может быть… она из какой-нибудь лаборатории по генной инженерии? – предположила Дженни. – Результат экспериментов с перестройкой ДНК?
– А что, они уже продвинулись так далеко? И могут выводить новые виды животных? Я, конечно, знаю только то, о чем читаю в газетах, но мне представлялось, что им до этого работать и работать. Они пока еще возятся только с бактериями.
– Возможно, вы и правы, – сказала Дженни. – А все-таки, кто знает…
– Да. Раз эта штука тут летает, то ничего невозможного уже нет.
Они снова помолчали, потом она спросила:
– А что же еще тут ползает или летает?
– Вы подумали о том, что случилось с Джейком Джонсоном?
– Да. Что утащило его? Не эта бабочка. Как бы смертоносна она ни была, она бы не смогла ни тихо убить его, ни тем более утащить. – Дженни вздохнула. – Знаете, вначале я не хотела покидать этот городок, потому что боялась, что мы можем стать разносчиками какой-нибудь эпидемии. А теперь я бы не стала этого делать, потому что уверена, что мы не сможем выбраться отсюда живыми. Нас остановят.
– Бросьте. Уж вас-то мы отсюда вытащим, – возразил Брайс. – Когда мы убедимся, что все случившееся не связано ни с какой инфекцией, когда люди генерала Копперфилда исключат такую возможность, то вас и Лизу мы первым делом вывезем отсюда в безопасное место.
– Нет, – она отрицательно покачала головой. – Здесь что-то есть, Брайс. Что-то гораздо более коварное и намного более страшное, чем этот мотылек. И оно не хочет выпускать нас отсюда. Оно хочет поиграть с нами, прежде чем убьет. Никого из нас оно отсюда не выпустит. Поэтому нам надо разобраться, что это такое, и придумать, как с ним себя вести. И сделать это как можно быстрее, пока оно еще не наигралось и ему не надоело.
В обоих залах большого ресторана гостиницы «На горе» стулья были перевернуты ножками вверх и лежали на столах, а сверху все это было накрыто зеленой пленкой. В первом зале Брайс и все остальные сняли пленочные чехлы, расставили стулья и стали превращать зал во временную столовую.
Во втором зале предстояло вынести всю мебель и освободить место, чтобы потом можно было снести сюда из номеров матрасы. Они только начали освобождать эту часть ресторана, как до них донесся слабый, но отчетливый шум автомобильных моторов.
Брайс подошел к большому французскому окну и посмотрел влево, вдоль склона холма, в ту сторону, откуда начиналась Скайлайн-роуд. Там по улице в их направлении, сверкая красными мигалками, поднимались в гору три полицейские машины округа.
– Подкрепление прибыло, – сказал Брайс.
Раньше он полагал, что этот приезд существенно укрепит их не очень многочисленные ряды, даст им новые силы и возможности. Теперь же он склонен был думать, что от десяти лишних человек будет не больше пользы, чем от одного.
Дженни Пэйдж была права, когда сказала, что, если бы они дожидались приезда дополнительных сил в здании полицейского участка, жизнь Стю Уоргла это все равно бы не спасло.
Все освещение в гостинице «На горе» и уличные фонари снова замигали. Потом свет потускнел. Погас совсем. На секунду наступила полная темнота, затем свет опять зажегся.
На часах было четверть двенадцатого ночи. Воскресенье близилось к концу. Наступал час нечистой силы.
Глава 18Англия, Лондон
Когда в Калифорнии наступила воскресная полночь, в Лондоне был уже понедельник, восемь часов утра.
День был унылый. Над всем городом висели низкие серые облака. Еще с ночи непрерывно шел гнетущий и противный мелкий дождь. Намокшие ветви и листья деревьев вяло обвисли, мрачно блестел темный асфальт улиц, почти каждый прохожий держал над головой черный зонтик.
Дождь стучал в окна, сплошным потоком стекая по стеклам, и потому вид, открывшийся из зала ресторана гостиницы «Черчилль», что на Портмен-сквер, казался размытым. Время от времени сверкавшие за окнами молнии бросали в зал яркие отсветы, которые, проникая через пелену дождя и залитое водой стекло, на мгновение кидали причудливые тени дождевых капель на столы, покрытые чистыми белыми скатертями.