Корелло взял микрофон и несколькими фразами заставил толпу притихнуть. Он убедил журналистов дать вначале Флайту возможность сделать короткое заявление, пообещав, что потом тот ответит на несколько вопросов. После этого Корелло представил профессора и уступил ему микрофон.
Стоило только собравшимся хорошо, без помех рассмотреть Тимоти Флайта, как по толпе прошла волна скептицизма. Скрыть его было невозможно, Корелло легко читал на лицах присутствующих откровенное опасение: а не надувает ли их этот Флайт? Профессор и вправду казался внешне похожим на маньяка или одержимого. Его седые волосы торчали вверх, как будто он воткнул пальцы в электрическую розетку. Глаза были вытаращены – и от испуга, и потому что профессор боролся со сном и усталостью, – а лицо было какое-то посеревшее и помятое, как у человека, злоупотребляющего дешевым красным вином. Ему очень не мешало бы побриться. Измятый, жеваный костюм висел на нем бесформенным мешком. И вообще внешним своим видом профессор напоминал Корелло одного из тех ненормальных, что постоянно вещают на уличных углах о неизбежном и скором пришествии дня Страшного суда.
В середине сегодняшнего дня Берт Сандлер, один из редакторов издательства «Винтергрин и Уайл», позвонил Корелло из Лондона и подготовил его к тому, что Флайт, возможно, произведет на журналистов отрицательное впечатление, но Сандлер мог бы и не предупреждать об этом. По мере того как Флайт прочищал горло, по меньшей мере полдюжины раз громко кашлянув прямо в микрофон, в толпе нарастало недовольное и нетерпеливое гудение. Но вот он наконец-то заговорил, и уже через минуту все оказались увлечены его рассказом. Он говорил об истории с поселением на Роанок-Айленд, об исчезнувших цивилизациях народов майя, о таинственных опустошениях, происходивших среди обитателей морей и океанов, о том, как в 1711 году исчезла целая армия. Толпа затихла и внимательно слушала. Корелло успокоился и расслабился.
Флайт рассказал об эскимосской деревушке Ангикуни, что находилась в пятистах милях к северо-западу от Черчилля – аванпоста канадской королевской конной полиции. В ноябре 1930 года, уже на склоне одного метельного дня, в Ангикуни забрел некто Джо Ла-Белль, франкоканадец, охотник и торговец, и обнаружил, что все жители деревушки куда-то исчезли. Все их имущество оставалось на месте, включая даже охотничьи ружья, которые ценились эскимосами очень высоко. Приготовленная еда была съедена только наполовину. Собачьи нарты стояли на месте (хотя самих собак не было), значит вся деревня никак не могла взять и почему-то переехать на новое место. Как потом описывал свои впечатления Ла-Белль, деревня показалась ему «мрачной и жуткой, словно кладбище безлунной ночью». Ла-Белль поспешил сообщить об увиденном королевской полиции в Черчилле, и та начала большое расследование, но никаких следов жителей Ангикуни так никогда обнаружить и не удалось.
Репортеры записывали или направляли на Флайта микрофоны своих диктофонов и магнитофонов, а профессор тем временем заговорил уже о своей гипотезе вековечного врага – гипотезе, вызвавшей в свой адрес столь ожесточенную и злобную критику. Среди слушателей раздались возгласы удивления, появились недоверчивые взгляды, скептические улыбки, но его не перебивали вопросами, и никто не высказал прямо и открыто своего недоверия.
Едва только Флайт дочитал до конца заранее заготовленный текст выступления, как Сэл Корелло, нарушив свое же обещание дать потом журналистам возможность задать вопросы, схватил Флайта под руку и быстро вывел его в дверь позади возвышения.
При виде этого предательства журналисты взвыли от негодования и бросились к двери, пытаясь догнать Флайта.
Корелло и профессор вошли в служебный коридор, где их ждали несколько охранников. Один из них захлопнул и запер за вошедшими дверь, отрезав таким образом журналистов, которые с той стороны двери взвыли еще громче.
– Сюда, – показал охранник.
– Вертолет уже ждет, – сказал другой.
Они торопливо двинулись вперед, через лабиринты коридоров, переходов и залов, спустились вниз по бетонной лестнице, прошли через металлическую дверь пожарного выхода и оказались снаружи, на продуваемом ветром летном поле, где их ждал блестевший глянцевитыми боками голубой «Белл Джетрейнджер II», шикарный, хорошо оборудованный вертолет, предназначенный для деловых людей.
– Это вертушка губернатора, – сказал Корелло Флайту.
– Губернатора? – переспросил Флайт. – Он что, здесь?
– Нет. Но он предоставил свой вертолет в ваше распоряжение.
Они поднялись по трапу, вошли в комфортабельный пассажирский салон, и в тот же момент лопасти вертолета пришли в движение.
Прижавшись лбом к холодному стеклу, Тимоти Флайт смотрел, как Сан-Франциско уходил вниз и назад, скрываясь в ночи.
Флайт был возбужден. Перед тем как его самолет приземлился в Сан-Франциско, Флайт чувствовал себя вялым, полусонным и как будто извалявшимся в грязи, но сейчас все это прошло. Настроение у него было приподнятое, силы восстановились, мозг работал четко, и ему не терпелось узнать как можно больше обо всем, что происходило в Сноуфилде.
«Джетрейнджер» отличался хорошей для вертолета скоростью, и перелет в Санта-Миру занял меньше двух часов. Корелло – умный и приятный человек, с очень быстрой речью – помог Тимоти подготовить еще одно заявление для тех журналистов, что встретят их по прилете, и путешествие прошло незаметно.
С тяжелым и глухим стуком они приземлились прямо посередине огороженной забором стоянки позади здания полицейского управления, где располагался штаб шерифа округа. Корелло открыл дверцу и выскочил из пассажирского салона прежде, чем остановились вертолетные лопасти. Стоя прямо под ветром от винта, он повернулся к дверце и протянул руку Тимоти, помогая ему сойти.
В отдалении, со стороны улицы, прижавшись к металлическому забору, шумела агрессивная толпа журналистов. Здесь их было даже больше, чем в Сан-Франциско. Они выкрикивали вопросы, нацеливая в сторону новоприбывших свои микрофоны и камеры.
– Сделаем заявление потом, попозже, когда это нам будет удобно, – обратился Корелло к профессору, стараясь переорать царивший вокруг шум и грохот. – Сейчас вас ждут в полиции, чтобы связать по телефону со Сноуфилдом, с шерифом.
Двое полицейских быстро провели Флайта и Корелло в здание и, миновав вестибюль, ввели в какую-то комнату, где их уже ждали. Сидевшего тут полицейского звали Чарли Мерсер. Это был рослый, мощный человек с такими густыми бровями, каких Тимоти Флайту никогда еще не доводилось видеть, и с энергичными деловыми манерами первоклассного секретаря какой-нибудь крупной компании.
Тимоти проводили к столу и усадили в кресло.
Мерсер набрал нужный номер в Сноуфилде и соединился с шерифом Хэммондом. Разговор переключили на громкую связь, чтобы Тимоти не надо было держать трубку и чтобы все находящиеся в комнате могли тоже слышать, о чем пойдет речь.
Как только шериф и профессор обменялись приветствиями, Хэммонд сразу же выложил новость, потрясшую всех:
– Доктор Флайт, мы видели вековечного врага. Или, по крайней мере, нечто такое, что, как мне кажется, совпадает с вашими предположениями. Нечто очень крупное, массивное… и амебоподобное. Свободно меняет форму и может прикидываться чем угодно.
Руки у Тимоти затряслись, и он изо всех сил вцепился в подлокотники кресла.
– О господи!
– Это похоже на то, что вы назвали вековечным врагом? – спросил Хэммонд.
– Да. Выходец из другой эры. Ему миллионы лет.
– Ну что ж, расскажете нам о нем поподробнее, когда приедете сюда, – проговорил Хэммонд. – Если, конечно, я сумею уговорить вас приехать.
Тимоти воспринимал не больше половины из того, что говорил ему шериф. Все его мысли были поглощены вековечным врагом. Он писал об этом враге, всегда был убежден в том, что враг этот действительно существует, но почему-то оказался все-таки не готов к тому, что его гипотеза вдруг и вправду подтвердится. И потому сейчас профессор чувствовал себя глубоко потрясенным.
Хэммонд рассказал ему об ужасной гибели одного из полицейских, которого звали Горди Брогэн. Из всех присутствовавших в комнате только Тимоти и Сэл Корелло были действительно ошеломлены этой историей и пришли от нее в ужас. Мерсер и остальные явно узнали все подробности раньше.
– Вы все это видели и остались в живых? – спросил пораженный Тимоти.
– Оно вынуждено оставить кого-то из нас в живых, – ответил Хэммонд, – чтобы мы постарались уговорить вас приехать сюда. Оно гарантирует вам безопасность.
Тимоти задумчиво пожевал нижнюю губу.
– Доктор Флайт? Вы меня слышите? – спросил Хэммонд, не получив ответа.
– Что? А-а-а… да-да. Да, слышу. А что значит «оно гарантирует мне безопасность?» Что вы хотите этим сказать?
Хэммонд рассказал ему, как им неожиданно удалось пообщаться с вековечным врагом при помощи компьютера.
Слушая рассказ шерифа об этой поразительной истории, Тимоти почувствовал, что его прошибает пот. Он увидел на столе упаковку «Клинекса», запустил туда руку, схватил сразу несколько салфеток и принялся вытирать этим бумажным комком пот с лица.
Когда шериф закончил свой рассказ, профессор глубоко вздохнул и заговорил сдавленным голосом:
– Я никогда не думал… я никак не мог этого предвидеть… мне просто не приходило в голову…
– А в чем дело? – спросил Хэммонд.
Тимоти откашлялся, прочищая горло, и проговорил:
– Мне никогда не приходило в голову, что вековечный враг может обладать разумом человеческого уровня.
– Я подозреваю, что у него может быть разум даже более высокого уровня, – сказал Хэммонд.
– Я всегда представлял его себе как тупое животное, наделенное только самыми примитивными инстинктами.
– Это не так.
– Но это делает его гораздо более опасным! Боже мой! Гораздо более опасным.
– Так вы готовы сюда приехать? – спросил Хэммонд.
– Вообще-то, я не собирался… я думал ограничиться местом, где я сейчас нахожусь, – ответил Тимоти. – Но если он