– Оно успевает только наполовину стать червяком и тут же снова начинает превращаться в паука, – проговорила Лиза, – как ненормальное. Видите? С ним что-то происходит.
– Похоже, что оно потеряло контроль над собой, свихнулось, – сказал Тал.
– Какой-то срыв с ним явно произошел, – согласился Флайт.
В следующее мгновение вид небольшого комочка аморфных тканей резко изменился. Из него выступила похожая на молочко жидкость, комочек сморщился и превратился в мокрую горку безжизненной грязи.
Он уже больше не шевелился.
Не принимал никакие формы.
Дженни захотелось прикоснуться к нему, но пока она не осмелилась.
Сара взяла небольшую лабораторную лопаточку и потыкала ею в то, что лежало в чашке.
Оно по-прежнему не шевелилось.
Сара попробовала помешать его.
Из тканей выделилось еще больше жидкости, но никаких других изменений не произошло.
– Оно мертво, – негромко произнес Флайт.
Брайса все увиденное привело в невероятное возбуждение.
– Что было в чашке Петри перед тем, как вы положили туда этот образец? – повернулся он к Саре.
– Ничего.
– Там наверняка что-то осталось.
– Нет, ничего.
– Черт возьми, вспомните! От этого зависит наша жизнь.
– В чашке не было ничего. Я взяла ее из стерилизатора.
– Может быть, следы какого-то реактива…
– Она была идеально чистой.
– Погодите, погодите. Ведь с чем-то же эти ткани вступили в реакцию? – проговорил Брайс.
– И то, что было в этой чашке, – добавил Тал, – именно это и может стать нашим оружием.
– Оно же убило эту часть протоплазмы, сможет убить и все остальное, – сказала Лиза.
– Необязательно, – произнесла Дженни, хотя ей и очень не хотелось лишать младшую сестру надежды.
– Это было бы слишком легко и просто, – согласился Флайт, ероша дрожащей рукой свою седую, торчащую дыбом гриву. – Давайте не торопиться с выводами.
– Особенно учитывая, что есть и другие возможности, – добавила Дженни.
– Это какие? – спросил Брайс.
– Ну… мы знаем, что основная масса этого создания способна отделять от себя части в любой форме, по собственному усмотрению. Знаем, что она может управлять поведением этих отделенных частей и может возвращать их назад, как оно вернуло ту часть, которая была послана, чтобы убить Горди. А теперь представьте себе, что отделившаяся от главного тела часть может существовать самостоятельно только в течение какого-то относительно короткого периода времени. Возможно, что для сохранения своей целостности аморфным тканям необходим постоянный приток какого-то определенного фермента, который не вырабатывается в тех разрозненных управляющих клетках, которые разбросаны по всем тканям…
– …фермента, который вырабатывается только мозгом самого этого существа, – подхватила Сара мысль Дженни.
– Совершенно верно, – подтвердила Дженни. – А значит, любая отдельная часть должна непременно воссоединиться с основным телом, чтобы пополнить свои запасы этого жизненно необходимого ей фермента или чего-то еще – не знаю, что это может быть за вещество.
– Это не так уж невероятно, – сказала Сара. – В конце концов, мозг человека тоже вырабатывает различные ферменты и гормоны, без которых наше тело не смогло бы существовать. Так почему бы и мозгу того существа не выполнять похожие функции?
– Отлично, – сказал Брайс. – И что нам дает это открытие?
– Если это действительно открытие, а не праздные предположения, – ответила Дженни, – то из него следует, что мы, безусловно, сможем уничтожить все это существо, если только сумеем разрушить его мозг. Оно не сможет разделиться на несколько частей, скрыться и продолжать жить, воплотившись в себя из этих частей заново. Без вырабатываемых мозгом жизненно необходимых ферментов – или гормонов, или что там ему нужно – отдельные части рано или поздно распадутся и превратятся в безжизненную грязь точно так же, как тот комок, что лежит в чашке Петри.
Лицо Брайса вытянулось от разочарования.
– От чего ушли, к тому же и вернулись. Прежде чем его убить, надо отыскать его мозг, а оно никогда не позволит нам это сделать.
– Мы вернулись вовсе не к тому, от чего ушли, – возразила Сара, показывая на лежащую в чашке мертвую слизь. – Вот это позволило нам узнать кое-что важное.
– Что именно? – спросил Брайс, и голос его был преисполнен отчаяния. – Что-нибудь полезное, что-то такое, что могло бы нас спасти? Или просто-напросто какую-то пустую, никому не нужную информацию?
– Теперь мы знаем, – ответила ему Сара, – что аморфные ткани могут существовать только при условии поддержания очень тонкого химического равновесия, которое может быть нарушено.
Она умолкла, давая возможность каждому самостоятельно постигнуть весь смысл сказанного.
Глубокие складки на озабоченном лице Брайса немного разгладились.
– Плоть, из которой состоит это существо, может быть повреждена, – продолжила Сара. – Его можно убить. И доказательство тому лежит вот тут, в чашке Петри.
– А как же мы теперь сможем воспользоваться этим знанием? – спросил Тал. – Как мы нарушим химическое равновесие?
– Вот это мы и должны теперь узнать, – сказала Сара.
– А какие-нибудь предварительные идеи у вас есть? – спросила ее Лиза.
– Нет, – ответила Сара. – Никаких.
Но у Дженни почему-то осталось впечатление, что на этот раз Сара Ямагути говорила неправду.
Вначале Сара хотела рассказать всем о том плане, что родился в ее голове, но в самый последний момент она не смогла заставить себя произнести ни слова. Прежде всего план этот предлагал им очень тонкую, хрупкую ниточку надежды. Саре же не хотелось обнадежить их всех только для того, чтобы спустя какое-то время лопнула и эта надежда. Но гораздо важнее было иное. Если бы она поведала им всем сейчас свои мысли и если бы потом каким-то чудом ей удалось найти способ убить это чудовище, оно могло услышать о ее планах, узнать о них и сумело бы помешать их осуществлению. Не было нигде такого места, где Сара могла бы обсудить свои идеи с Дженни, Брайсом и остальными, не опасаясь оказаться подслушанной. Какая-то надежда оставалась у них только при условии, что им удастся поддерживать самодовольство и самонадеянность вековечного врага.
Но ей обязательно нужно было выиграть время, всего несколько часов, в течение которых она могла бы привести свой план в действие. Перевоплощающейся протоплазме было много миллионов лет от роду, она была практически бессмертна. Что по сравнению с этим значили для нее несколько часов? Это существо наверняка согласится исполнить ее просьбу. Наверняка.
Сара снова уселась за один из терминалов. Глаза у нее болели и слезились от усталости. Ей необходимо было поспать. Всем им надо было поспать. Ночь уже подходила к концу. Сара провела по лицу рукой, словно снимая с себя усталость. Потом она набрала вопрос:
– ВЫ ТАМ?
– ДА.
– МЫ ПРОВЕЛИ НЕСКОЛЬКО АНАЛИЗОВ, – напечатала Сара.
Все остальные сгрудились вокруг нее.
– Я ЗНАЮ, – ответило оно.
– МЫ ВОСХИЩЕНЫ И ХОТЕЛИ БЫ УЗНАТЬ ПОБОЛЬШЕ.
– ЕСТЕСТВЕННО.
– МЫ БЫ ХОТЕЛИ ПРОВЕСТИ ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ АНАЛИЗЫ.
– ЗАЧЕМ?
– ЧТОБЫ БОЛЬШЕ УЗНАТЬ О ВАС.
– ПОЯСНИТЕ, – насмешливо ответило оно.
Сара на минуту задумалась, потом отстучала:
– ДОКТОРУ ФЛАЙТУ НУЖНЫ ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ СВЕДЕНИЯ, ЧТОБЫ ЕГО КНИГА О ВАС ПОЛУЧИЛАСЬ УБЕДИТЕЛЬНЕЕ.
– ОН – МОЙ МАТФЕЙ.
– ЕМУ НУЖНО ЗНАТЬ О ВАС БОЛЬШЕ. ТОГДА ОН СМОЖЕТ НАПИСАТЬ ТАКУЮ КНИГУ, КОТОРАЯ БУДЕТ ВАС ДОСТОЙНА.
В ответ прямо по центру экрана мгновенно появились три строчки:
– И ВОСТРУБИЛИ ТРУБЫ…
– ВЕЛИЧАЙШАЯ ИЗ ВСЕХ КОГДА-ЛИБО РАССКАЗАННЫХ ИСТОРИЙ…
– И ВОСТРУБИЛИ ТРУБЫ…
Сара не могла понять, издевается ли оно над ними, или же его тщеславие действительно настолько безмерно, что оно всерьез ставит на одну доску книгу о себе с жизнеописанием Христа.
Экран мигнул, на нем возникли новые слова:
– ПРОВОДИТЕ ВАШИ АНАЛИЗЫ.
– НАМ ПОНАДОБИТСЯ ДОПОЛНИТЕЛЬНОЕ ЛАБОРАТОРНОЕ ОБОРУДОВАНИЕ.
– ЗАЧЕМ? У ВАС ПОЛНОСТЬЮ ОСНАЩЕННАЯ ЛАБОРАТОРИЯ.
Руки у Сары стали влажными. Она вытерла их о джинсы и только потом напечатала ответ.
– ЭТА ЛАБОРАТОРИЯ ОБОРУДОВАНА ТОЛЬКО ДЛЯ ПРОВЕДЕНИЯ НЕБОЛЬШОГО ЧИСЛА АНАЛИЗОВ: ОНА ПРЕДНАЗНАЧЕНА ДЛЯ ВЫЯВЛЕНИЯ ХИМИЧЕСКИХ И БИОЛОГИЧЕСКИХ БОЕВЫХ ВЕЩЕСТВ. МЫ НЕ ОЖИДАЛИ, ЧТО ВСТРЕТИМСЯ С СУЩЕСТВОМ ТАКОЙ ПРИРОДЫ, КАК ВЫ. ДЛЯ ПРОВЕДЕНИЯ ПОЛНОЦЕННЫХ НАУЧНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ НАМ НЕОБХОДИМО ДОПОЛНИТЕЛЬНОЕ ОБОРУДОВАНИЕ.
– ДЕЙСТВУЙТЕ.
– ЕГО ДОСТАВКА СЮДА ЗАЙМЕТ НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ, – предупредила Сара.
– ДЕЙСТВУЙТЕ.
Она смотрела на это слово, высвеченное темно-зелеными буквами по светло-зеленому фону, и не верила своим глазам: она и думать не могла, что выиграть несколько часов окажется так просто.
Сара снова взялась за клавиатуру компьютера.
– НАМ НАДО ВЕРНУТЬСЯ В ГОСТИНИЦУ И ВОСПОЛЬЗОВАТЬСЯ ОТТУДА ТЕЛЕФОНОМ.
– ДЕЙСТВУЙ, СУКА ТЫ ЗАНУДНАЯ. ДЕЙСТВУЙ, ДЕЙСТВУЙ, ДЕЙСТВУЙ, ДЕЙСТВУЙ.
Руки у нее снова стали мокрыми. Она опять вытерла их о джинсы и встала из-за терминала.
По тому, как смотрели на нее все остальные, Сара поняла: они догадываются, что она что-то скрывает, и понимают, почему она это делает.
Но как они догадались? Неужели по ней это было видно? И если смогли понять они, то не догадалось ли обо всем и оно?
Сара откашлялась, прочищая горло.
– Пошли, – сказала она дрожащим голосом.
– Подождите, – остановил их Тимоти. – Минуту или две, не больше. Пожалуйста. Я хочу кое-что попробовать.
Он сел за терминал. Хотя в самолете ему и удалось немного поспать, но все-таки голова работала не так ясно, как ему сейчас хотелось бы. Он потряс головой, несколько раз глубоко вздохнул, потом напечатал:
– ЗДЕСЬ ТИМОТИ ФЛАЙТ.
– Я ЗНАЮ.
– МЫ ДОЛЖНЫ ПОГОВОРИТЬ.
– ДЕЙСТВУЙТЕ.
– ОБЯЗАТЕЛЬНО ЧЕРЕЗ КОМПЬЮТЕР?
– ОН УДОБНЕЕ, ЧЕМ НЕОПАЛИМАЯ КУПИНА.