Брайс быстро пробежал глазами составленный им список, проверяя, не забыл ли он чего. Просмотрев листок еще раз, он пододвинул к себе телефон. Гудок в трубке раздался сразу же, и шериф вздохнул с облегчением, вспомнив, с какими трудностями пришлось совсем недавно столкнуться Дженифер Пэйдж.
Он немного поколебался, прежде чем набрать первый номер. На него тяжким грузом давило осознание всей неимоверной значимости происшедшего. Ничего подобного случившемуся — полному истреблению населения целого города, причем невероятному по жестокости, не было нигде и никогда. Уже через несколько часов в Санта-Миру начнут слетаться десятки и сотни журналистов со всего мира. К утру сообщения из Сноуфилда и репортажи о нем вытеснят с первых страниц газет все другие новости.
Сколько бы ни продлился этот кризис, на всем его протяжении Си-би-эс, Эй-би-си и Эн-би-си будут прерывать свои обычные программы, чтобы передавать самые последние известия из Сноуфилда. Все средства массовой информации будут обсуждать случившееся. И пока не станет ясно, сыграл ли какую-нибудь роль в происшедшем неизвестный микроб или бактерия, сотни миллионов людей будут, затаив дыхание, гадать, не подписан ли в Сноуфилде смертный приговор и им тоже. Но даже если версию с инфекцией можно будет исключить, внимание всего мира не переключится на что-нибудь другое до тех пор, пока тайна Сноуфилда не найдет объяснения. И давление на тех, от кого зависит как можно более быстрое решение этой загадки, наверняка будет невыносимым.
Жизнь самого Брайса в результате всех этих событий, конечно же, изменится до неузнаваемости. Он возглавляет местную полицию, а значит, будет обязательно фигурировать во всех телерепортажах и газетных сообщениях. Подобная перспектива приводила его в ужас. Он не принадлежал к числу тех шерифов, что любят красоваться перед объективами. Он предпочитал держаться в тени.
Но теперь уж, после всего того, что произошло в Сноуфилде, никуда от такой перспективы не денешься.
Не прибегая к помощи оператора, он напрямую набрал тот номер в своем департаменте в Санта-Мире, который всегда использовал в экстренных случаях. Дежурил сержант Чарли Мерсер, толковый человек, на которого всегда можно положиться — он сделает все в точности так, как будет сказано.
Чарли поднял трубку посередине второго гудка:
— Департамент шерифа. — У него был вялый, немного гнусавый голос.
— Это Брайс Хэммонд, Чарли.
— Так точно, сэр. Мы здесь все гадаем, что у вас там произошло.
В нескольких фразах Брайс обрисовал ему сложившееся в Сноуфилде положение.
— О Господи! — проговорил Чарли. — А Джейк что, погиб?
— Мы пока не знаем точно, погиб ли он. Можно надеяться, что нет. А теперь слушай внимательно, Чарли. В ближайшие пару часов нам надо многое успеть сделать. Нам будет значительно легче, если до тех пор, пока мы но организуем здесь свою базу и не возьмем под контроль окрестности Сноуфилда, будет сохраняться полная секретность. Что бы это ни было, надо удержать его здесь, внутри. Удерживание, Чарли, — вот ключевое слово. Сноуфилд нужно плотно запечатать, а добиться этого будет гораздо проще, если мы успеем сделать все необходимое раньше, чем сюда начнут подваливать журналисты. Я знаю, что на тебя я могу положиться, ты будешь держать язык за зубами, но вот некоторые другие...
— Не беспокойтесь, — ответил Чарли, — пару часов мы выдержим, не протрепемся.
— Хорошо. Прежде всего мне нужны еще двенадцать человек. Двоих на тот пост, который мы выставили на повороте к Сноуфилду, и десять сюда, ко мне. По возможности постарайся отобрать холостяков и тех, у кого нет детей.
— Неужели настолько серьезно?
— Да. И лучше присылай тех, у кого нет в Сноуфилде родственников. Дальше: пусть они захватят с собой питьевую воду и еду из расчета на два дня. Я не хочу пользоваться здесь, в Сноуфилде, ничем, пока мы не убедимся, что это безопасно.
— Понял.
— Пусть каждый захватит личное оружие, гранаты со слезоточивым газом и ружье для борьбы с уличными беспорядками.
— Понял.
— У вас там останется мало народу, и особенно трудно станет, когда начнут съезжаться журналисты. Вызовите дополнительные полицейские силы для регулирования движения и предотвращения уличных беспорядков. Теперь, Чарли: ты ведь хорошо знаешь эту часть нашего округа, верно?
— Я родился и вырос в Пайнвилле.
— Я так и думал. Я вот смотрю сейчас на карту округа, и, насколько я понимаю, в Сноуфилд ведут только две дороги. Одна — это шоссе, которое мы уже закрыли. — Он повернулся на кресле и уставился на огромную карту, висевшую в рамке на стене. — И кроме того, есть след от старого пожара, поднимающийся с той стороны горы примерно на две трети ее высоты. Там, где этот след кончается, начинается что-то вроде естественной тропы. По-видимому, это пешая тропа, а не дорога, но, если верить карте, она выходит прямо к началу самой длинной лыжной трассы, которая идет с этой стороны горы и ведет прямо в Сноуфилд.
— Да, — ответил Чарли. — Я там ходил в свое время с рюкзаком за плечами, по тем лесам. Официально это называется «старая горная лесная тропа». А мы, местные, называли ее «тропой измора».
— Надо поставить двух человек в самом низу, у начала пожарища, и поворачивать назад всякого, кто попытается подойти с той стороны.
— На это может отважиться только какой-нибудь совсем уж ненормальный репортер.
— Рисковать мы не можем. А еще дороги есть кроме тех, что показаны на карте?
— Нету, — ответил Чарли. — Если только идти в Сноуфилд напрямую, прокладывая себе дорогу самому. Но там действительно совершенно дикие места. Не такие, где можно поставить палатку на выходные, отнюдь. Туда и опытный-то турист не сунется. Это было бы просто глупо.
— Ну ладно. Теперь мне нужен номер телефона, который у нас где-то записан. Помнишь, я ездил в Чикаго на семинар для офицеров полиции... где-то года полтора назад. И там выступал этот представитель из армии... По-моему, его звали Копперфильд. Да, генерал Копперфильд.
— Точно, — ответил Чарли. — Военно-медицинская служба, отдел бактериологической защиты.
— Совершенно верно.
— По-моему, то, где служит Копперфильд, называется бригадой гражданской обороны. Подождите немного. — Чарли отсутствовал меньше минуты. Вернувшись, он продиктовал Брайсу номер. — Это в Дагвэе, штат Юта. Господи, а вы считаете — в Сноуфилде произошло что-то такое, что заставит этих ребят туда примчаться? Тогда это действительно ужас.
— Это действительно ужас, — согласился Брайс. — Еще вот что. Передай по телетайпу это имя: Тимоти Флайт. — Брайс продиктовал по буквам. — Словесного портрета нет. Адрес неизвестен. Узнай, не числится ли он в розыске. И проверь в ФБР тоже. А потом выясни все, что сможешь, о супругах Орднэй из Сан-Франциско. — Он дал Чарли адрес, который был записан в гостиничной книге регистрации. — И еще одно. Пусть те, кто сюда поедет, захватят из нашего окружного морга пластиковые мешки для трупов.
— Сколько?
— Ну, для начала... две сотни.
— Две... сотни?!
— Потом может понадобиться гораздо больше. Возможно, придется просить в соседних округах. Так что узнай заранее, смогут ли они нам столько дать. Здесь пропала масса народу, но их тела еще могут отыскаться. В городке жило около пятисот человек. Возможно, столько мешков нам и понадобится.
«А может быть, и больше, чем пятьсот, — подумал Брайс. — Несколько мешков могут понадобиться и для нас самих».
Хотя Чарли слушал самым внимательным образом, когда Брайс говорил ему, что не стало целого городка, и хотя он, безусловно, верил словам Брайса, но сердцем он не прочувствовал всех масштабов этой страшной катастрофы до тех пор, пока не услышал просьбу прислать двести мешков для тел. Истинным смыслом случившегося он проникся только тогда, когда представил себе все эти трупы, запечатанные в светонепроницаемые пластиковые мешки и разложенные вдоль улиц Сноуфилда.
— Пресвятая Богородица! — выговорил Чарли Мерсер.
Пока Брайс Хэммонд говорил по телефону с Чарли Мерсером, Фрэнк и Стю начали разбирать массивную полицейскую радиостанцию, что стояла возле задней стены комнаты. Брайс поручил им выяснить, почему она не работала, так как никаких видимых повреждений на ней не было.
Лицевая панель радиостанции закреплялась десятью туго завинченными шурупами. Фрэнк был занят тем, что один за другим отвертывал их.
От Стю, как всегда, особой помощи не было. Он главным образом глазел на доктора Пэйдж, которая занималась чем-то вместе с Талом Уитменом в другой части комнаты.
— А она ничего, неплохой кусочек, — проговорил Стю, бросая алчные взгляды на докторшу и одновременно ковыряя в носу.
Фрэнк промолчал.
Стю посмотрел на то, что извлек из носа, так, словно это была только что найденная в раковине необыкновенная жемчужина, затем опять перевел взгляд на врачиху:
— Ты только посмотри, как на ней джинсы сидят, а? Эх, хорошо бы ей вставить!
Фрэнк уставился на три уже вывинченных им шурупа и сосчитал до десяти, стараясь подавить в себе желание загнать один из них прямо в толстый череп Стю.
— Надеюсь, у тебя хватит ума не пытаться к ней подъехать.
— А почему нет? Такой кадр! А я их повидал, знаю.
— Только попробуй, шериф тебе покажет.
— Шерифом меня не запугаешь.
— Ты меня поражаешь, Стю. Как ты можешь думать сейчас о сексе? Тебе не приходило в голову, что мы все тут запросто можем погибнуть еще сегодня ночью, может быть, даже в следующую минуту?
— Тем больше оснований подъехать к ней, если удастся, — ответил Уоргл. — Черт возьми, если все равно помирать, так чего церемониться? Не пропадать же ей зря? Верно? Да и другая ничего.
— Кто другая?
— Девчонка, — сказал Уоргл.
— Ей же только четырнадцать.
— То, что надо!
— Она же ребенок, Уоргл.
— Для этого уже вполне годится.
— Ты больной.
— А тебе бы разве не хотелось, Фрэнк, чтобы эти плотненькие хорошенькие ножки обвились вокруг тебя, а?