В потоке кошек и собак стали появляться и другие животные. Белки. Кролики. Серебристая лисица. Еноты. Опять белки и лисицы. Скунсы. Все они целеустремленно мчались куда-то вперед, глядя прямо перед собой, безразличные ко всему, что могло происходить по сторонам, и сосредоточенные только на одном: вперед и вперед. Вот показались опоссумы и барсуки. Полевые мыши и бурундуки. Койоты. Все они неслись вперед и вниз, по дороге, ведущей в Ад, тесня друг друга, перепрыгивая через головы и прошмыгивая под ногами, но не сталкиваясь, между собой, не нападая и не огрызаясь друг на друга, не останавливаясь и не задерживаясь по дороге. Этот странный, непрерывный, быстро несущийся и по-своему гармоничный поток действительно чем-то напоминал реку.
— Веласкез! Пик! Что у вас там происходит? Отвечайте!
— Животные, сэр, — ответил Билли генералу. — Собаки, кошки, еноты и масса других. Целая река.
— Сэр, они бегут вниз по коллектору под Скайлайн-роуд, в том месте, где соединяются два туннеля, — добавил Рон Пик.
— Животные здесь, под землей, — удивленно проговорил Билли. — Странно.
— Уходите оттуда, черт побери! — приказал Копперфильд. — Немедленно уходите оттуда! Немедленно!
Билли вдруг вспомнил, о чем предупреждал их генерал перед тем, как они спустились в люк: «Если увидите что-нибудь движущееся... даже если это будет обычная мышь, немедленно уматывайте оттуда со всех мог!»
Поначалу это подземное шествие животных показалось ему странным и удивительным, но ничего особенно пугающего в нем не было. Однако сейчас этот необычный парад вдруг вызвал в нем суеверный страх и по-настоящему напугал его.
К тому же теперь среди животных появились змеи. Десятки змей. Быстро скользили вперед длинные полозы, на фут или даже на два поднимая вверх головы над дном коллектора. Много было гремучих змей, их зловещие головы тоже раскачивались в воздухе чуть ниже, чем головы полозов, но они устремлялись вперед так же быстро, переплетаясь по пути друг с другом в тугие узлы, а потом разделяясь, с таинственной целеустремленностью скользя куда-то в темноту, во мрак, к такой же неясной и таинственной цели.
Змеи обратили на Пика и Веласкеза не больше внимания, чем до них кошки и собаки, но одного только появления змей оказалось достаточно, чтобы мгновенно вывести Билли Веласкеза из созерцательного транса. Билли ненавидел змей. И стоило им только заскользить мимо, как он сразу развернулся лицом к лестнице и подтолкнул Пика в спину:
— Пошли! Пошли отсюда! Быстро! Бегом!
Откуда-то послышался жуткий звук. Это были одновременно и рев, и рычание, и вопль, и крик.
Сердце у Билли заколотилось с сумасшедшей скоростью.
Звук этот донесся из коллектора под Скайлайн-роуд, с той дороги, что вела прямым ходом в Ад. Оглянуться и посмотреть Билли не осмелился.
Звук этот не был ни криком человека, ни одним из тех звуков, какие обычно издают животные. Исходил он, несомненно, от какого-то живого существа. Но от существа глубоко чуждого и враждебного обычному миру: только так можно было понять те обнаженные чувства, что были вложены в этот крик, от которого кровь стыла в жилах. Звук этот не был криком боли или страха. Это был вопль ничем не сдерживаемой ярости, ненависти, свирепой кровожадности.
По счастью, этот преисполненный злобы вопль прозвучал не рядом с Билли и Пиком, а донесся до них откуда-то сверху, со стороны гор, с дальнего и верхнего конца коллектора под Скайлайн-роуд. Издавшее этот вопль чудовище — кем бы и чем бы оно ни было — но крайней мере было еще далеко и не нападало на них. Но оно явно приближалось, причем быстро.
Рон Пик заторопился к лестнице, следом за ним спешил Билли. Оба они бежали, но бежали неловко, неуклюже: им мешали громоздкие защитные костюмы, ограниченность пространства и изгибы трубы. До лестницы было в общем-то недалеко, но приближались они к ней до умопомрачения медленно.
Сзади из коллектора снова донесся вопль чудовища.
На этот раз он прозвучал уже ближе. В нем слились, переплелись воедино и жалобный вой, и злобное рычание, и тоскливый скулеж, и мощный рык, и зловещее завывание, и раздраженный пронзительный визг. Звук был как будто соткан из колючей проволоки, от него лопались барабанные перепонки, разрывалось сердце и, казалось, по самой душе скребли холодные, колючие металлические мурашки.
Еще ближе.
Если бы Билли Веласкез был богобоязненным назаретянином или же прошедшим огонь, воду и медные трубы первохристианином-ортодоксом, привыкшим обрушивать Библию на головы врагов и неверных, он бы немедленно распознал, что за чудовище издает подобные звуки. Если бы ему кто-нибудь когда-нибудь объяснил, что Властитель Тьмы и его посланцы — Силы Зла способны обретать материальные формы и ходить по Земле, улавливая в свои сети наивные и нестойкие души, он бы сразу же определил, с кем имеет дело. Он бы не задумываясь сказал: «Это сам Дьявол». Зловещий вой, эхом разносившийся по бетонному коллектору, был и вправду настолько ужасен.
И с каждым разом он слышался все ближе.
И ближе.
И приближался все быстрее.
Но Билли был католиком. Современный католицизм делает упор на безграничное милосердие Божие, на способность Господа к беспредельному состраданию, а не на изображения Ада с его кипящей смолой и горящей серой.
Самые крайние ортодоксы-протестанты усматривают руку Дьявола во всем, начиная с телевидения и кончая светильниками на раздвижной подвеске. Католицизм же исповедует более спокойное и терпимое отношение к жизни. Из лона римско-католической церкви вышли в современный мир такие явления, как поющие монашенки, телевизионные религиозные программы и викторины, новый современный тип проповедников. И потому воспитанный в католичестве Билля Веласкез не связал сразу же леденящие кровь завывания неведомого чудовища со сверхъестественными Силами Зла — даже несмотря на то, что ему так живо припомнился рассказ из комикса о дороге, ведущей в Ад. Билли просто чувствовал, что это вышедшее из земных недр и приближавшееся сейчас к ним завывающее чудовище было чем-то плохим. Очень плохим.
И оно приближалось. Оно неумолимо приближалось.
Рон Пик уже добрался до лестницы, ухватился за нее и стал взбираться вверх. Он уронил свой фонарь, но не стал возвращаться, чтобы поднять его.
Пик поднимался слишком медленно, и Билли закричал ему:
— Живее, мать твою!...
Зловещее завывание неведомого чудовища теперь уже до предела заполняло собой все подземное пространство, подобно ливневому потоку. Билли кричал, но посреди этого завывания он не в состоянии был расслышать даже собственных слов.
Пик был уже на середине лестницы.
Освободившегося пространства было достаточно, чтобы Билли мог начать подниматься следом за ним. Он взялся одной рукой за ступеньку лестницы.
Нога у Пика сорвалась, и он соскользнул на ступеньку вниз.
Билли выругался и успел убрать свою руку.
Леденящие душу и как будто предвещавшие смерть вопли становились все громче.
И все ближе и ближе.
Луч от упавшего фонаря Пика был направлен в сторону коллектора под Скайлайн-роуд, но Билли не оглядывался и не смотрел туда. Взгляд его был устремлен только вверх, туда, где в открытом люке сиял солнечный свет. Если бы, оглянувшись назад, он вдруг увидел нечто ужасающее, силы окончательно покинули бы его, он оказался бы не в состоянии сделать ни одного движения, и оно схватило бы его. О Господи, уж тогда-то оно бы наверняка его схватило!
Пик изо всех сил карабкался наверх, ноги его больше уже не срывались со ступенек.
Даже через сапоги Билли подошвами ног ощущал вибрацию, передававшуюся по бетонному дну и стенкам коллектора. Эта вибрация была чем-то похожа на эхо очень тяжелых шагов, от которых дрожала земля. Очень тяжелых, но в то же время быстрых как молния.
Не оглядывайся, не оглядывайся!
Билли схватился за поручни лестницы и полез вверх так быстро, как только позволяло ему продвижение Пика. Одна ступенька. Две. Три.
У него над головой Пик уже выбрался из люка и вывалился всем телом на мостовую.
Теперь, когда Пик больше не загораживал собой колодец, яркое осеннее солнце светило своими лучами прямо на Билли Веласкеза, и это было похоже на те лучи, которые проникают внутрь церкви сквозь цветные витражи — может быть, потому, что в обоих случаях лучи символизировали свет надежды.
Билли поднялся уже до половины лестницы.
— Выберусь, успею, определенно выберусь, — повторял он себе, не в силах перевести дыхание.
«Но Господи, что за завывания, что за вопли! Как будто я попал в самый центр смерча!»
Еще ступенька позади.
И еще одна.
Защитный костюм казался ему сейчас невероятно тяжелым. Таким тяжелым он еще никогда не был. Он весил, наверное, целую тонну. Не костюм, а рыцарские доспехи. Эта тяжесть неумолимо тянула Билли вниз.
Он поднимался по вертикальному колодцу, с тоской и надеждой глядя вверх, на свет и на лица склонившихся над люком людей. Он карабкался изо всех сил.
«Выберусь!»
Голова его показалась из люка.
Кто-то протянул ему навстречу руку, помогая выкарабкаться наружу. Это был сам генерал Копперфильд.
Завывания позади Билли стихли.
Билли поднялся еще на ступеньку, снял одну руку с лестницы и протянул ее навстречу руке генерала...
...но что-то снизу обвило его ноги прежде, чем он успел ухватиться за руку Копперфильда.
— Нет!!!
Что-то сильно обхватило его, сдернуло его ноги с лестницы и потащило. Закричав — странно, он сам как бы со стороны слышал собственный голос, зовущий маму, — Билли полетел вниз, ударяясь шлемом то о стенки колодца, то о ступеньки лестницы, разбивая себе локти и колени, отчаянно, но безуспешно пытаясь ухватиться по пути за ступеньку, пока не свалился наконец, оглушенный, в мощные объятия чего-то непередаваемого, необъяснимого, что поволокло его по туннелю в сторону коллектора под Скайлайн-роуд, обратно.
Билли сопротивлялся, упирался, извивался, лупил куда попало кулаками, но все это не возымело никакого эффекта. Что-то крепко держало его и тащило все дальше и дальше, все глубже в туннель.