Кажется, бить не будут.
Хотя…
А вот интересно, современные дети повелись бы на этот сумбур?
Думаю, нет.
Дети двадцать первого века с пеленок уже практичны и недоверчивы. Их на мякине не проведешь. Вот такой вот отпечаток времени. Проклятое советское прошлое, а детвора наивна, романтична и хулиганиста. В противовес нашей – в большинстве своем циничной, корыстной и эгоцентричной. Хотя там, в будущем – на дворе торжество свобод и демократии.
Парадокс…
Я специально выбрал в напарники лидера, чтобы меня не заподозрили в развешивании лапши на беспредельных ушах. «Братва», если честно, больше мне мешала, чем помогала. Зато избавился от разбитого носа и лишних синяков. Мои агенты-щупальца охватывали сквер кольцом, и выглядело это довольно естественно. Просто бегают себе мальчишки, играют в «войнушку».
Все равно было слегка тревожно: не вспугнули бы кого не надо.
«Контакта» пока не было. Тетка, выйдя из магазина, стала ковыряться в россыпи арбузов перед крыльцом гастронома. Щупала зеленые тушки, сжимала ладонями, прикладывала к уху. Сама шныряла глазами туда-сюда. Явно кого-то ждала.
Не так пасем, не так! Зря я полез со своей инициативой, надо было Ирину послушать.
С другой стороны, «с паршивой овцы»…
С надрывным гудением к остановке подъехал троллейбус, незабвенное творение завода, носящего имя пламенного революционера Урицкого. Мы с напарником уже рядом с остановкой и нацеливаемся войти в сквер, на центральную его аллею.
И тут я резко останавливаюсь.
Наши!
С троллейбусной подножки легким прыжком беспечного тюленя десантируется мой «любимчик», капитан госбезопасности Гришко в характерных летних тапочках. «Голубая молния» с небес. «Кто, кроме нас?»
Пытаюсь спрятаться за своего помощника.
Стыдуха! Значит, Ирина все-таки успела все доложить, и моя «подстраховка» оказалась совершенно не нужна. А может, и вредна. Надо срочно сворачивать самодеятельность и возвращаться на базу.
– Тише, тише. Стой! – шепчу я, прячась за тельце партнера и заведомо пресекая поток назревающих вопросов. – Не поворачивайся. Вот он. Кент! За спиной у тебя.
Капитан, стрельнув глазами вокруг и не обратив на нас никакого внимания, легкомысленно зашагал прямо по аллее. Ну и кто из нас хреновый конспиратор?
– И что делать? Что делать-то? – Парень паникует, это плохо. – Сваливать надо!
– Стой. Стой. Вот так, – успокаиваю напарника как испуганную лошадь и с каждым словом делаю по маленькому шажку вокруг него, скрываясь от позора. – Стой. Еще чуток. Вот та-ак. Вот… так!!!
С последними словами резко прыгаю на проезжую часть, в пару скачков догоняю трогающийся троллейбус и цепляюсь за металлическую лестницу на его корме.
– К «Шлему»! Двигай к «Шлему»!
Так мы называем памятный знак Пятому бастиону на Коммунарке.
Все! Агенты мне больше не нужны.
Расквашенный нос тоже.
Я крепче ухватываюсь за поручень, чтобы не свалиться: троллейбус набирает ход. Проезжая вдоль сквера, вижу сквозь кусты, как Гришко неторопливо приближается к арбузам.
Чего он не шифруется-то совсем? Задумал чего?
Арбузный развал скрылся за углом дома.
Ну и что? Каков результат? На редкость бестолковая прогулка. Пора возвращаться к пилюлям.
Если бы я только знал, в какой узел завернет всю логику событий эта моя «бестолковая» самодеятельность!
Оказывается, пока я лежал в отключке, в больничную палату приходила мама. Точнее, не сюда, а в центральный корпус, куда меня экстренно перетащили на время прихода родственников. Матери на скорую руку сочинили легенду об остром аппендиците и о том, что я уже «кайфую» под наркозом после удачно проведенной операции. Как я впоследствии буду ей объяснять отсутствие шрама, суровые защитники Родины даже не задумались. А еще ей сочинили версию про предстоящий «карантин» и рекомендовали ограничить посещения своего чада. После ее ухода мою тушку вернули во флигель, и теперь у меня недельный отпуск от всех домашних обязанностей.
Крошечный двухэтажный корпус располагается в тенистом углу на территории больничного городка в гуще акаций и кипарисов. Он ведомственный. Случайные больные или посетители туда попасть не смогут по причине отсутствия нормального человеческого входа в здание.
Выходя первый раз, я чуть не заблудился – метался по всевозможным пристройкам, автоклавным и подсобным помещениям. Потом выяснилось, что достаточно было с центральной лестницы спуститься в подвальный «карман» и по короткому переходу дойти до скрытого выхода, который на поверхности был замаскирован под полузаглубленную будку непонятного назначения. Но с грозными надписями «Вход категорически воспрещен!», «Опасность инфекционного заражения» и так далее. Невзрачного вида железная дверь, постоянно закрытая снаружи, легко открывается простым нажатием пальца на дверной глазок. Вот такие чекистские хитрости!
У меня полная свобода передвижений.
Весь медицинский персонал находится на первом этаже. Их аж два человека – врач и медсестра. Им плевать на режим, контроль и дисциплину среди выздоравливающих, коих, к слову, во флигеле тоже только двое – Ирина и я. Задача местной медицины – первая помощь при поступлении и текущий уход. Ну и если что-то экстренное. Они часто выезжают на медобеспечение каких-нибудь операций. Что-то сложное в медицинском плане делают уже штатные врачи Первой городской. Получается, где я нахожусь и что делаю – это только мое сугубо личное дело. Класс!
Тренировки, разумеется, пока приостановили. Сергей Владимирович велели отдыхать-с. И особо не светиться в городе, что я самонадеянно расценил как формальное разрешение на свободный выход. Тем более что в шкафчике палаты мною обнаружен был скромный гардероб повседневной одежды соответствующего размера. Так что «особо не светился» я уже сразу на следующий день, с самого утра.
Мне нужен был Родион Пронников, один из хулиганствующих пионеров. И понимание того, чего хочет от его папы-летчика загадочная инспекторша по делам несовершеннолетних.
Поиск приключений на филейную часть продолжался.
Глава 14Щекастая девушка с красивыми ногами
– И чего от меня надо?
– Да ничего! У родаков отпросишься, и все! В первый день экскурсии там разные, Бахчисарай, потом – выход, небольшой переход с десяток километров до Верхнесадового, ночевка и дневка. А на дне-овке!..
Юрась мечтательно закатывает глаза…
Он агитирует меня сходить в поход вместе с их группой от Детской туристической станции. Дело в том, что я решил нанести визит вежливости лидеру пионерствующего хулиганства прямо домой. Адрес – не проблема. Просто выследил. Надо было почесать языками, обсудить сплетни и ненавязчиво расспросить о Родионе.
И вдруг я увидел – гитару!
Акустику-мини. Как раз под мои ручонки. Юрась, оказывается, в первом классе занимался в музыкальной школе, потом сломал палец и бросил. Теперь это чудо висело на стене – между редкими в то время плакатиками Брюса Ли, Мухаммеда Али и… кто это?.. Неужели Попенченко? Гениальный советский боксер. Он умрет через полтора года – нелепо и… мутно.
Я с уважением глянул на Юрася.
– Слушай! А хочешь услышать песню про Валерия Попенченко?
Меня аж потряхивало, как хотелось взять в руки инструмент. Напрочь вылетели из головы все шпионские заморочки.
– А ты что, играешь? – Звучит недоверчиво-насмешливо.
– А сейчас сам увидишь.
Я схватил инструмент, подтянул струны и начал изображать Высоцкого: «Удар, удар, еще удар, опять удар – и вот…» – ну и, естественно, про апперкот.
– Ну как? Умею?
– Слышь, Витек, – глазки у Юрася начинают загораться, – а что еще можешь?
Я мог… «Отель Калифорния» на английском… «Марионетки», которые еще не написаны Макаревичем, и «Наш дом», который написан… незабвенную «Yesterday». А когда я разошелся и выдал «Группу крови» Цоя, Юрась взбесился и стал требовать, чтобы я всенепременнейше пошел с ними в поход. Ну просто без вариантов…
– На дневке – костры, песни, соревнования там разные будут, палатки ставить, переправы, дюльферы, девчонки… хотя… – сообразил, что последний аргумент не в кассу, и моментально «перекинул стрелки»: – Ну нельзя нашей группе без гитары, никак. Вите-ок!
– А сам?
– Да палец у меня! Не могу. Давай, Витек. Не ломайся.
Да я, собственно, уже и не ломался. Тем более что Родион тоже будет там.
Ирину надо будет предупредить…
Шумной ватагой мы втянулись на территорию туристической станции. У мальчишек – тяжелые рюкзаки, палатки, спальники. Один я – с гитарой и налегке. Обещали, что всю амуницию выдадут здесь, на складе. У каждой группы – своя каптерка, класс и взрослый инструктор на выходе. Наш инструктор – женщина. Это – некто Галина Анатольевна, которая должна разрешить мое участие в походе. Но Юрась не считал это проблемой: «Галина – классная тетка, не дрейфь. Сама велела нам походного гитариста найти. Все путем будет!»
И вот меня ведут знакомиться. Что, опять песенки? Или…
…Песенки потом.
Вот это встреча!
Приветливо и с любопытством меня разглядывая, за инструкторским столом туристического класса в зеленой штормовке, шароварах, кедах и панаме с широкими полями сидела… некрасивая щекастая девушка с кудряшками. Та самая, которую я давеча на пляже наблюдал в сидячем, висячем и в ползающем по камням состояниях…
«Вот где она накачала свои икры, – мелькнуло, – в походах! И по камням лазит…»
– Проходим, ребята. Снимайте рюкзаки. Это наш новенький?
– Классный парень, Галина Анатольевна! Мировой! Брать надо! Ну пожалуйста!
Мальчишки галдят все в один голос. Странно то, что к ним присоединяются и девчачьи обертоны. Оглядываюсь. В классе обнаруживается еще человек семь пацанов и около пяти девчонок. Почему-то за меня вписываются все.
Дружненько тут у них…
– А классный парень сам умеет разговаривать?
– Угу.
– Ага-а! Ну-у, теперь все в поря-адке. А то я как-то опасалась… Поешь точно так же?