вился еще больше, прибавил: «Разве ты не знаешь, что я священник. Что труднее: сделать из хлеба тело господне или из куропатки рыбу?» Он совершил над куропатками крестное знамение, приказав им превратиться в рыбу, и, как рыбу, их съел.
174. Проделка папы Мартина с назойливым послом
Посол герцога Миланского очень настойчиво просил о чем-то папу Мартина V. Папа не соглашался. Посол настаивал все упорнее и шел по пятам за папою до самых дверей его опочивальни. Тогда папа, чтобы избавиться от докучливых просьб, проговорил, приложив руку к щеке: «Ох, как у меня болят зубы!» И, оставив посла, ушел к себе.
175. О человеке, который осуждал жизнь кардинала Анджелотто
Кто-то очень осуждал жизнь и нравы умершего перед тем кардинала Анджелотто, который был жаден, груб и совершенно лишен совести. Один из присутствующих сказал: «Я думаю, что на том свете дьявол не раз съел его в наказание за его преступления и потом им испражнился». Другой, большой шутник, заметил на это: «Его мясо до такой степени было противно, что ни один дьявол, как бы ни был хорош его желудок, не решится попробовать этого мяса: его стошнит».
176. О шутнике, который смеялся над флорентийским рыцарем
Был недавно во Флоренции рыцарь, ростом очень маленький и с огромной бородой. Мы все его знали. Один шутник стал над ним подтрунивать и отпускать насмешки по поводу его роста и бороды. Это повторялось каждый раз, когда они встречались на улице, и с такой назойливостью, что становилось уже в тягость. Узнав об этом, жена рыцаря позвала насмешника к себе, накормила его превосходным обедом, подарила ему платье и попросила прекратить издевательство над мужем. Тот обещал и, когда после этого случайно встречался с рыцарем, молча проходил мимо. Присутствовавшие, удивленные этим, подстрекали его к насмешкам и спрашивали, почему он не смеется над рыцарем, как прежде. Тогда он, приложив палец к губам, сказал: «Мне так забили рот, что я не могу больше говорить». Еда — лучшее средство добиться расположения.
177. О том, как дочь оправдывала перед отцом свое бесплодие
Некий синьор после многих лет совместной жизни с женою развелся с ней из-за ее бесплодия и отправил ее обратно к родителям. Когда она явилась в отчий дом, отец потихоньку стал ее упрекать за то, что она не постаралась произвести на свет младенца, хотя бы при чьем-нибудь содействии. Она отвечала: «Отец! Я, право, не виновата. Я перепробовала это со всеми слугами, даже с конюхами, и ни один из них не сумел сделать меня беременной». Отец очень сокрушался об участи дочери, которая сделала все, чтобы победить бесплодие.
178. О флорентийце-лгуне
Был во Флоренции человек, который так привык лгать, что никогда не говорил правды. Знакомый, с которым он часто бывал вместе и которого часто обманывал, встретясь с ним однажды, прежде чем он успел раскрыть рот, крикнул ему: «Врешь!» — «Как я могу врать, — заметил тот, — когда я ничего не говорил». — «Я хочу сказать, что ты соврал бы, если бы заговорил».
179. О ревнивце, который оскопил себя, чтобы испытать верность жены
Один обитатель Губбио, по имени Джованни, человек чрезвычайно ревнивый, все думал, как лучше всего узнать, изменяет ли ему с кем-нибудь жена. В конце концов он придумал хитрое средство, достойное ревнивца. Он оскопил себя с той целью, что если после этого жена его забеременеет, то это будет доказательством ее измены.
180. Что услышал священник от жертвователя
Один священник из Кастель Фиорентино, принимая в оффертории то, что, согласно обычаю, в праздничные дни приносили прихожане, говорил каждому, как было принято: «Да воздастся вам во сто крат и да сподобитесь вы жизни вечной». Услышав эти слова, один знатный старик, жертвовавший монету, сказал: «С меня будет довольно, если я получу обратно хотя бы капитал».
181. О священнике, который во время проповеди ошибся в числах
А вот случай с другим священником. Он объяснял народу Евангелие и, рассказывая, как наш Спаситель накормил пятью хлебами пять тысяч человек, оговорился и сказал не «пять тысяч», а «пятьсот». Его причетник тихо заметил ему, что он ошибся в числе и что Евангелие говорит о пяти тысячах. «Молчи, дурак, — зашипел на него священник. — Хорошо будет, если они поверят и тому числу, которое я сказал».
182. Мудрый ответ кардинала авиньонского королю Франции
Мне хочется среди этих наших рассказиков припомнить остроумные слова кардинала авиньонского, человека очень умного. Когда папы имели пребывание в Авиньоне, перед ними, чтобы придать больше пышности их выходу, вели много лошадей без всадников, в богатом убранстве. Французский король с негодованием спросил у кардинала, сопровождало ли когда-нибудь такое великолепие апостолов. «Конечно, нет, — отвечал кардинал. — Но ведь апостолы жили в те времена, когда и у королей были другие нравы, ибо они были пастухами и сторожами стад».
183. Ужасный случай в церкви св. Иоанна Латеранского
Эта чудовищная история рассказывается не для забавы, а для того, чтобы отвратить от преступлений. Один августинский монах, римлянин родом, проповедовал этим постом народу. Я был при этом. Чтобы побудить своих слушателей исповедоваться в грехах, он рассказал о следующем чуде, свидетелем которого ему довелось быть шесть лет назад. После полуночи он вместе с другими монахами встал, чтобы петь утреню в церкви св. Иоанна Латеранского. Вдруг из одной могилы, где восемнадцать дней назад был погребен некий римский гражданин, послышался голос, который несколько раз подряд воззвал к присутствующим и просил подойти к гробовой плите. В первый момент все были очень испуганы, но потом понемногу собрались с духом и подошли к тому месту, куда звал голос. И покойник сказал им, чтобы они не пугались, а пошли принесли чашу и подняли камень. Когда его просьба была исполнена, он сел в гробу, выплюнул в чашу освященную гостию, которой он был причащен перед смертью, и сказал, что он осужден на самые страшные муки за то, что жил с матерью и дочерью и никогда не исповедался в этих преступлениях. Сказав это, покойник снова лег в свою могилу.
184. Как был посрамлен проповедник, громко кричавший
Один монах, который часто проповедовал народу, имел, как все глупые люди, привычку кричать очень громко, и одна из женщин, бывших в церкви, плакала, слушая его крики, переходившие в рев. Монах несколько раз заметил это и, думая, что женщина растрогана его словами, которые будят в ней любовь к богу и голос совести, призвал ее к себе и спросил, почему она плачет и не его ли слова растрогали ее душу и заставили проливать эти благочестивые — так он думал — слезы. Женщина отвечала, что ее действительно очень трогают и больно сокрушают его громкий голос и его крики. Она — вдова, и от мужа ей остался ослик, благодаря которому она зарабатывала себе на пропитание. Этот ослик имел привычку часто, днем и ночью, реветь, совсем так, как монах. Теперь ослик околел, она осталась без всякой поддержки в жизни. И когда она слушает громкие восклицания проповедника, они ей кажутся похожими на голос ее ослика; ослик приходит ей на память, и она невольно бывает растрогана до слез. Так этот глупец, скорее крикун, чем проповедник, ушел, увидев свою глупость посрамленной.
185. О ладанке против чумы для ношения на шее
Недавно, когда я ездил в Тиволи, чтобы повидать детей, отправленных мною туда из-за свирепствовавшей в Риме чумы, я слышал историю, очень смешную и стоящую того, чтобы занести ее в наши рассказы. За несколько дней перед тем один монах, из числа странствующих, проповедуя в соседних деревнях перед народом, обещал дать — ибо уже начинали бояться чумы — надежную ладанку: кто будет носить ее на шее, никогда не погибнет от чумы. Глупая деревенщина, поверив обещаниям монаха, раскупала у него ладанки, давая за них кто что мог. Их вешали на шею на нитке; не бывшей в употреблении. Монах наказал не раскрывать ладанок до истечения пятнадцати дней, в противном случае они потеряют силу. Потом, собрав много денег, он исчез из тех мест. Но любопытство людей было так велико, что ладанки развернули и прочли через короткое время. Там было написано по-итальянски: Donna, se fili е cadeti lo fuso, Quando te fletti tien lo culo chiuso. Это значит: Жена, коль ты прядешь и прялка упадет, Сожми зад, нагибаясь, иначе запоет. С этим не могут сравниться никакие рецепты врачей и никакие лекарства.
186. О том, как открыли рот кардиналу Анджелотто вместо того, чтобы его закрыть
Римлянин Анджелотто умел говорить. Язык у него был злой и не давал спуску никому. Когда по вине эпохи, чтобы не сказать — по глупости людской, Анджелотто был сделан кардиналом, он, согласно обычаю, некоторое время молчал в тайном совещании кардиналов. Ибо пока папа не дает новому кардиналу разрешения говорить, он, как гласит речение, держит рот закрытым. Однажды кто - то спросил у кардинала Сан Марчелло, что они делали на собрании консистории. Кардинал ответил: «Открывали рот Анджелотто». — «О! — воскликнул я. — Было бы лучше и умнее, если бы вы закрыли ему рот крепкой цепочкой».
187. О том, как Ридольфо подарил кому-то необыкновенную лошадь
Один дворянин из Пичено просил Ридольфо Камерино, о котором мы говорили раньше, подарить ему лошадь. При этом он ставил условием, чтобы лошадь соединяла в себе такую красоту и столько достоинств, что подобного животного никак невозможно было найти в конюшнях Ридольфо. Тогда Ридольфо, чтобы удовлетворить его желание, выбрал среди своих лошадей кобылу и жеребца и отправил их пичентинцу, присовокупив, что посылает ему все возможности, чтобы он создал лошадь по своему вкусу, ибо среди его лошадей нет ни одной, которая отвечала бы его требованиям. Эти слова учат не просить таких необыкновенных вещей, найти которые трудно, и не дать не обидно.