Руки его были вытянуты по швам, голова чуть склонена в лёгком поклоне, грудь его от волнения быстро поднималась.
- Я тебя не отпускаю. Уговор был до девяти часов. У нас есть ещё сорок минут.
- Что прикажет моя госпожа?
Я увидела лёгкую улыбку на его лице.
- Скоро время сна. Меня нужно раздеть.
Я встала перед ним, раскинув в стороны руки, позволяя дотронуться. Раб в неверии поднял на меня глаза, но я взглядом дала понять, что он может ко мне прикоснуться. Его руки аккуратно расстегнули пуговицы, при этом его дыхание прерывалось, будто он боялся даже дышать надо мной. Он стянул с меня блузку, не отрывая взгляда от моей груди.
Соски тут же затвердели и встали колом. Сквозь тонкое бельё они торчали острыми пиками. Мальчишка задышал глубже и дрожащими пальцами прикоснулся к молнии на брюках, потянув её вниз. Я кратко вздохнула, ведь каждое его прикосновение, даже самое лёгкое, отдавалось в животе ярким спазмом.
Он потянул брюки вниз и, присев передо мной на колени, стянул их с меня. Пальцы его дрогнули, будто он боялся лишний раз коснуться меня, и сжались в кулак.
Я осталась перед ним в одном белье. Знаю, вид у меня моложавый для той, кто через пару месяцев разменяет пятый десяток. Частые тренировки и процедуры в дорогих клиниках поддерживали меня в прекрасном состоянии, но, когда я увидела во взгляде раба неподдельное восхищение, не смогла сдержать торжествующей улыбки.
- Дальше, - приказала я.
Он вскинул голову, и я слегка кивнула. Мне даже показалось, что он сглотнул, уставившись на мои трусики. Несмело он прикоснулся к белью и подцепив тонкий шёлк потянул на себя. Я видела, как на внутренней стороне ткани отпечатался влажный след, и раб тоже заметил. Подняв одну ножку, затем вторую, я освободилась от белья.
Моя киска была прямо на уровне лица моего раба. Он не отрывал взгляда от моей промежности всё ещё сжимая в руке трусики и вдруг сделал то, что меня приятно поразило - поднёс бельё к лицу и, закрыв глаза, глубоко вдохнул. Его веки затрепетали, а я не удержалась и запустила в его волосы пальцы. Он распахнул взгляд, в котором заиграл лихорадочный блеск, губы его приоткрылись, а дыхание замерло.
-6-
Я приподняла ножку и закинула ему на плечо. Сама не веря, что приказываю такое в первый раз, я скомандовала:
- Отлижи мне!
Раб не колеблясь припал к моему лону, и я почувствовала, как ловко язык проникает в меня. Сколько талантов в одном мальчишке! Он точно знал, что нужно делать. Так решительно и искусно не лизал мне ни один партнёр. Язык кружил внутри, проводя вдоль и поперёк, обводя клитор и заставляя меня выгибаться ему навстречу. Я схватилась за свой сосок, оттягивая его и мучая, привнося немного боли в свои ощущения.
Палец мальчишки проник внутрь, нажимая на какую-то чувствительную точку, отчего у меня перехватило дыхание и из рта вырвался громкий стон. Ощущения были намного сильней, чем с другими, ноги ослабели, что грозило мне падением.
Я ухватилась крепче за его волосы, прижимая плотнее его лицо. Он лишь на мгновение отстранился, чтобы глотнуть воздуха и снова припал к моей щели. Пальцы двигались внутри с бешенной скоростью, а язык вращался как змея. Он сосал чувствительный бугорок одновременно играя с ним языком. Огонь всё больше разгорался в одной точке, грозя вот-вот взорваться фейерверком, но я не хотела так заканчивать.
Я заставила раба оторваться от меня - его подбородок и губы блестели от влаги, а взгляд был затуманен. Меня саму пошатывало на высоких каблуках, и я скинула их, чтобы удержать равновесие. Прошла к дивану и присела, откинувшись на спинку и широко расставив ноги, открывая доступ к сладкому плоду.
- Ползи.
- Слушаюсь, моя госпожа.
Мой раб опёрся на руки и медленно, словно хищник, не отрывая взгляда, двинулся ко мне. Все его движения были плавными, и я увидела перед собой уже не наивного и невинного мальчика, а вполне себе искушённого молодого человека. Это напугало меня на мгновение, но я не решилась сказать "стоп". Мне хотелось узнать, как он ещё может угодить своей госпоже.
Оказавшись совсем близко, он с каким-то рыком вновь припал к моей промежности, засосав нежную кожу, почти кусая и терзая её. Я ногами прижала его плечи к себе.
- Глубже! - вырвалось у меня и тут же его пальцы грубо вторглись в моё лоно. Не один и не два, должно быть почти вся ладонь была во мне. Он, не отрывая языка от клитора, двигал рукой словно поршнем, словно членом, достигая, казалось, самой матки.
Я извивалась и стонала, цепляясь за обивку дивана, царапая его поверхность и представляя, что ногтями впиваюсь в кожу своего раба. Но он не мог осквернить меня своими прикосновениями без должного на то разрешения. Только его язык и пальцы могли трогать меня и только в этом месте. Все мои чувства сосредоточились в одной точке. Я ощущала, как из глубин живота разгорается жаркий огонь, готовый разлиться по всему телу.
Я прикусила палец и стала его посасывать, отчасти, чтобы заглушить приближающийся крик, отчасти представляя, как обхватываю своими губами член своего раба. Но занятый рот не помог заглушить громкий стон. Я схватила рукой за волосы раба и стиснула её со всей силой, оторвав его лицо от моей киски.
Тяжёлый вздох из его рта и потемневшие глаза выражали крайнее разочарование, будто я лишила его последней радости. Я притянула его к себе и впилась в его губы, почувствовав свой вкус, солёный и терпкий. Мой запах на его лице сводил меня с ума. Языком стала слизывать изнутри свои соки, позволяя играть рабу с моим ртом, всё ещё удерживая его за волосы.
Я кусала его губы и кончик языка, чтобы после нежно целовать и вторгаться со всей силой в его рот, доводя его и себя до умопомрачения. Сам он не имел права касаться меня без разрешения и опирался на диван, но отвечал на поцелуи, словно жаждал большего.
И, клянусь, я сама была в шаге от того, чтобы разрешить ему. Но это неправильно, тогда бы я была в его власти, а сейчас он полностью мой - от макушки до пальцев ног.
Мой раб так тесно прижимался к моей ноге, что я без труда ощущала его твёрдый член. Я чуть повела бёдрами, потеревшись об него, чем вызвала новый стон.
- Моя госпожа... - выдохнул он.
- Тебе не давали слова! - Я чуть оттолкнула его от себя, окинув его взглядом. Он присел на ноги в позе покорности. Брюки в паху натянулись так крепко, что не оставили мне простора для фантазии. Выпуклость была внушительной и мне не терпелось взглянуть на то, что было скрыто от глаз.
-7-
Я надавила ногой на его пах. У мальчишки перехватило дыхание, губы сомкнулись, а ладони сжались в кулаки. Пресс напрягся. Я делала ему больно, но он терпел, мой послушный и смиренный раб.
Откуда у меня вдруг взялась излишняя жестокость? Я никогда не позволяла себе ничего сильнее лёгких шлепков стеком. Но с этим рабом позволила себе куда более опасные вещи, а он лишь молча принимал правила.
Отчего-то мне захотелось обладать не только его волей, но и телом. Подчинить его себе беспрекословно, делать с ним всё, что пожелает моя испорченная душа.
Что было в нём такого особенного? Крепкие мышцы? Невинный облик? Или преданный взгляд?
- Я позволю тебе смотреть на меня, - сказала я, - можешь делать с собой то, что считаешь нужным. Ты очень напряжён.
В его взгляде я увидела облегчение и восхищение. Ни одному рабу я не позволяла смотреть даже на мои щиколотки. Избавившись от лифчика, я медленно провела руками сначала по плечам, опустилась ниже, ухватила грудь, стала мять и играть сосками.
Мой раб медленно стал поглаживать свой пах. Сначала аккуратно, круговыми движениями водя по выпуклости, затем чуть сжимая её и постанывая от удовольствия. Мышцы его живота сжимались в конвульсиях.
- Расстегни брюки и возьми его, - приказала я, видя его нерешительность.
Он послушался, с трудом справившись с ширинкой, и достал вставший колом член. Да, я не ошиблась, когда подумала, что размеры его прибора будут внушительными. В объёме и в длине он превышал все, что были со мной в постели раньше. Головка члена чуть увлажнилась от выступившей смазки, и мальчишка провёл рукой по всей его длине, затем вернулся к головке, поглаживая её и оттягивая кожу под ней. Стал водить по стволу одной рукой, с каждым разом ускоряясь, затем замедляя у основания, будто пытался сдержать рвущееся семя, и вновь продолжал поглаживать по всей длине.
При этом взгляд его был прикован к моей груди, он ловил каждое моё движение. Рука моя опустилась вниз живота ко всё ещё влажной щёлке, оттягивая нежную кожу, открывая его взгляду самые сокровенные мои глубины.
Глаза раба распахнулись, он слегка облизнул губы и ускорился.
Так вот что тебе нужно, негодный мальчишка.
Я погрузила один палец внутрь, а его тело содрогнулось в конвульсии, дыхание стало прерывистым и тяжёлым. Не прекращая себя гладить, он подался вперёд, наблюдая как я вожу пальцами вдоль влажной щели.
И тут как гром среди ясного неба раздался писк мобильного.
Мы оба, поглощённые друг другом, словно очнулись ото сна, встрепенулись и остановились, глядя на телефон, лежащий на столике.
Время истекло.
Уговор есть уговор.
Словно в какой-то сказке я ощутила, что потеряла над этим мальчишкой всякую власть и неловко прикрыла рукой свою наготу, сомкнула ноги, пытаясь не смотреть ему в глаза. Внезапная неловкость и неуверенность, так не свойственные мне даже в обычной жизни, пронзили всё тело.
- Ты свободен, можешь идти, - я махнула рукой в сторону выхода, но мальчишка не двинулся с места.
Бросив на него быстрый взгляд, я заметила, что он так и остался сидеть в покорной позе, сжимая в руках член, но что-то в нём изменилось так же, как и во мне. Приглядевшись, я заметила в его глазах голод. Губы улыбались одним уголком, он медленно погладил себя, привстав на колени.
- Время вышло, - произнесла я внезапно севшим голосом.