Патруль нагрянул и обнаружил именины хозяйки дома в полном разгаре. Над пиршественным столом и в самом деле витали криминальные ароматы. Но хозяйка не растерялась. Приседая в глубоком реверансе перед начальником патруля, она подала ему большую чашу напитка, от запаха которого у бравого капрала сразу закружилась голова.
— Что это? — грозно рыкнул он.
— С позволения вашей милости, квас.
— Квас?
— Именно-с. Только… нижайше прошу прощения, он, изволите ли видеть-с, в тепле стоял, так что, может быть…
— Ах, в тепле! — и капрал лихо махнул всю чашу одним глотком. А хозяйка, окутанная волнами голубого шифона, уже подносила капралу блюдо, на котором нахально блестел румяной корочкой жареный кролик.
— Мясо? — рявкнул капрал.
— Никак нет, что вы, как можно… Мясо отягощает дракона, не позволяя ему сподобиться ангельского чина, как мудро сказал величайший ученый Драфим. Это, с позволения вашей милости, так называемый фальшивый кролик из лапши и морковки.
— Ах, из лапши и морковки… Ну–ну, это можно, это не запрещено.
Тонкие кроличьи косточки даже не хрустнули на зубах капрала. Он поглотил тушку целиком и очень натурально удивился:
— Действительно, из лапши и морковки. Оч–чень вкусно! Налево кругом, ребята, здесь все в порядке.
И патруль, чеканя шаг, отбыл.
На центральной площади патруль несколько задержался возле Королевского музея искусств, из дверей которого летели на булыжник мостовой полотна и шелковые свитки с изображениями сверкающих драконов, писанными в далекой Желтой стране. Вместо них в галерее размещали работы художников из Апельсинового края, специализировавшихся почти исключительно на рисовании ангелов.
Из–за ближайшего заборчика детского сада неслись трогательные голоса нестройного хора драконышей: “По светлому небу мы дружно летим, Великое Змейство восславить хотим”.
Над стадионом эскадрилья хорошо тренированной молодежи осваивала приемы серафимского пилотажа. С земли несся хриплый рык начальника команды: “Легче, легче! А чтоб тебя… это ж не ангел, а летающая бочка! Куда ты прешь, идиот, ложись на крыло и пла–авненько этак разворачивайся… Глаза горе имей, что ты буркала выкатил?!”
На рынке толпа активисток движения “Вперед к ангелизму” долго и сладострастно топтала полудикого невежду из Чертовых Оврагов, который, не имея понятия о том, что творится в столице, привез на продажу парную конину. Этот селянин мало интересовался политической жизнью и даже не знал, что и Чертовых–то Оврагов более не существует, а называется сия местность отныне Херувимский Чертог.
Патруль пресек беспорядки и уволок невежду–деревенщину под сломанные крылья в подвалы дворца, чтобы в тихой интимной беседе выяснить, по чьему вражескому наущению действовал сей недоумок.
Капрал для начала выбил недоумку два клыка и велел стоять смирно.
— Давай рассказывай, кто научил?
— Чего “научил”?
— Кто тебя, паршивца, научил привезти в столицу эту проклятую конину?
— Чего “проклятую”? — селянин даже обиделся. — Хорошая конина, господин капрал, парная. Мы завсегда…
— Ма–алчать! Я тебе покажу — завсегда! Не прикидывайся дурачком, я тебя насквозь вижу! Зачем мясо привез?
— Так что мы, господин капрал, завсегда мясом торговали. И дед мой, и папаня покойный, и я сколь годов мясо в город вожу, и никогда ж ничего, завсегда довольны были…
— Вот. Вот ты и попался. Это что ж получается — семейка ваша ядовитая “завсегда” отравляла славное племя драконов вредным для здоровья мясом и тем самым на долгие годы отодвигала приближение к ангельскому чину. Диверсант ты, и папаня твой покойный. Стой! А где ты это… мясо взял?
— Так что, господин капрал, мясо это мы завсегда в Южной степи промышляем, а потом, значит…
— Все. Хватит. Ты еще и шпион к тому же. За сколько, ублюдок, продал южанам своих братьев–драконов, которые без пяти минут ангелы? Уберите его с глаз моих и утопите.
В эти дни главнокомандующий Драполеон переживал серьезную семейную драму. Его жена, одна из красивейших драконесс страны, отлучила мужа от супружеского ложа.
Однажды вечером Драполеон в прекрасном настроении пришел в спальню жены. Та сидела возле окна в мечтательной позе, глядя на звезды. Ласковый летний ветерок играл ленточками ее голубого хитона. На ковре праздно валялась лютня, осыпанная лепестками роз из растерзанного букета. Увидев этот букет, Драполеон встревожился:
— Что случилось, дорогая?
Супруга устремила взгляд на изображение архангела Гавриила, который, мило улыбаясь, протягивал белую лилию, и томно сказала:
— Ай, отстань.
Драполеон примерился поцеловать супругу в обнаженное чешуйчатое плечико, но она раздраженно отодвинулась.
— Не понял.
— Оставь меня.
— Что приключилось с моим пупсиком, моей маленькой птичкой? Почему она прогоняет своего маленького верного мужика?
— Драполеон, ты идиот. Отныне и навсегда двери моей спальни закрыты для тебя!
— Дорогая, по надо крайних решений. Может быть, мы все это спокойно обсудим и придем к соглашению? Чего желает моя птичка? Новое ожерелье из человеческих черепов или манто из меха улитки?
— Кретин. У тебя не хватает ума сообразить, что твоя жена, как самая прогрессивная драконесса этой страны, всем сердцем восприняла идеи ангелизма.
— Надеюсь, дорогая. Но при чем тут наша любовь?
— Любовь! Не смей называть этим возвышенным словом свои грязные вожделения! Ты дурной гражданин и плохой подданный, ты невнимательно изучил указания, пожалованные тебе Его Великим Змейством. А там написано, что ангелы… что они… ну, словом, дверь моей спальни закрыта для тебя навсегда!
Между прочим, супруга Драполеона была не единственной драконессой, глубоко воспринявшей идеи ангелизма. Именно поэтому однажды в бункере, расположенном под фундаментом дачи Драполеона, собрались отцы–учредители Лиги защиты истинного драконства. Присутствовал там и озлобленный обедами из кресс–салата Секретарь–Советник. Первое заседание Лиги было неконструктивным: все хотели жаловаться. В жалобах и стенаниях прошла вся ночь. На рассвете Лига съела двух слонов, после чего разъехалась.
А процесс ангелизации триумфально катился по стране. Внимательно изучив все собранные сведения о жизни обитателей горнего града, теоретики школы Драфима сделали интересные выводы: ангелы, как таковые, являются просто… ангелами. А, следовательно, не едят мяса, не пьют вина, не крадут, не убивают, не… и так далее. Но почему ангелы ведут себя столь по–ангельски? Очень просто: они не имеют собственности, которая обладает свойством разжигать в драконе нездоровые инстинкты. Вывод: долой собственность, и тогда все драконы станут ангелами!
Ну какая может быть собственность у горожанина? Засов на двери, тапочки и ночной горшок? Ясно, что корень зла помещался в сельской местности, где пейзане имеют охотничьи угодья, орудия ловитвы, дом и погреб с запасами. Пока эти прижимистые селяне не откажутся от своего имущества, не видать могучему государству всеобщей ангелизации, так и останутся граждане драконами сиволапыми.
Объявили программу всеобщего раздраконивания села. Раздраконили…
В Лигу защиты драконства вступил видный писатель Драпир. На втором тайном съезде Лиги он, с отвращенном озирая конспиративно сервированный травками стол, страстно возглашал:
— Что происходит, братья? Я желаю быть драконом и никем иным! Наше славное племя просуществовало тысячи лет вполне благополучно, почему же теперь оно должно исчезнуть? Жили, жили, не тужили… вдруг — на тебе! По воле выжившего из ума маразматика… не надо шипеть на меня, генерал Драполеон! Я повторяю: по воле выжившего из ума маразматика, который из–за своего гастрита вообще не может питаться ничем, кроме овсянки, а про драконесс я вообще уже не говорю, наш народ лишен всех своих естественных прав! Да где же это видано, чтобы дракона заставляли есть сено? Чтобы ему запретили вольно охотиться в южных степях? А тут еще выясняется, что эти самые проклятые ангелы бесполы, размножаются непонятно как! Так что же теперь прикажете? Я не умею размножаться неизвестно как! Наш народ вымрет в течение ближайших ста лет от вегетарианской диеты и ангельской морали. А соседи нас засмеют!
— Ты прав, брат, — роняя скупую слезу, сказал Драполеон. — Я вчера хотел удавиться. Приехал в казармы “Альфа”, вышел на плац и глазам своим не поверил. Гарнизон стоит тройным каре, трепещет белыми крылышками, в лапах — лютни, и противными такими голосами псалом поют. Последние времена пришли, конец драконству!
— А вокруг короля вся эта драфимовская банда вьется, — мрачно наябедничал Секретарь–Советник и высморкался в платок размером с простыню. — В оба уха дуют: ах, Ваше Великое Змейство, до чего же вам идут эти дивные крылышки, этот сияющий нимб над гордым челом!
— Какой нимб? Что ж, старикан от постной жизни уже светиться начал?
— Да нет. Проволочный нимб, с алмазами. Каким–то манером над головой укрепили ему, а старик радуется, как дитя. А они ему: вы у нас уже почти что серафим. Скоро архангелом обзывать начнут. Старик тает, во все верит, честно овсянкой и цветочками питается. А эти… Иду вчера мимо кухни, смотрю, окровавленная баранья шкура валяется. Ага, думаю себе. И как бы случайно попадаю на ужин. Что вы думаете? Мясо трескают! Я прямо онемел от такой наглости. А Драфим мне в глаза нежно смотрит, под локоток берет и блеет: это, мол, вовсе и не мясо, как вам, может быть, показалось. Это новый синтезированный продукт, а все трапезничающие — добровольцы, жертвующие своим здоровьем для испытания сего продукта, которым вскорости завалят драконов, если эксперимент завершится успешно. Чего он мне вкручивает? Что я — мяса не видал?
При слове “мясо” все судорожно сглотнули слюну.
— Ну, в таком случае я вообще не понимаю, зачем это все Драфиму понадобилось? — взъярился один из членов Лиги.
— Да как же! Он старику потакает в его новой блажи, старик академика к себе приблизил, он теперь первый у короля советчик. С-специалист