— Ты еще ни разу не пришла, не притащив за собой хоть завалященького дракона, — сказал человек и посторонился, пропуская женщин в дом.
— А я твоих ведьмочек не считаю, — парировала Марта. — Опять накурили, не продохнуть?
Взгляду Ольги представилась комната, освещенная только отблесками огня из камина, устилающие пол звериные шкуры, сдвинутый к стене стол, уставленный едой и бутылками, деревянная лестница на второй этаж, украшенная резными перилами, несколько кресел с витыми ножками и выцветшей обивкой и два стула с расписными спинками. Все это тонуло в дыму. Дым выходил из трубки в зубах у сидящего перед камином старика и зажатой в руке сигареты встречающего. Гора окурков громоздилась в консервной банке, изображавшей пепельницу.
— Привет, — сказал старик и вынул трубку изо рта. — Добрались удачно?
Вначале бабка Марта распахнула окно, выпустила туда дым и только потом произнесла:
— Не более, чем всегда. Комната готова? Девчонка валится с ног.
Старик посмотрел на Ольгу долгим взглядом, словно впервые заметив ее:
— Это твоя?
— Внучка, смотритель, внучка.
Старик вздохнул, погладил седые усы и опустил трубку на колено.
После того, как переодетая в сухое, умытая и накормленная Ольга забылась беспокойным сном, Марта спустилась в комнату к камину, высыпала в огонь окурки и принялась сметать пепел с медвежьей шкуры.
— Миша, кого сегодня ждем? — спросила она у человека, который, развалясь в кресле, не отводил дула от раскрытого окна.
— Толька точно будет, а Сергей, если из командировки успеет вернуться. Закрой окно.
Марта собрала пепел, подошла к окну высыпать. Тотчас же из сочащейся дождем темноты вынырнула зеленая когтистая лапа и потянулась к ней… Михаил спустил курок, и дана скрылась с отстреленным когтем.
— Бог подаст, — сказала Марта вслед лапе, вытряхивая совок. — Пусть еще немного проветрится.
Человек в кресле перезарядил револьвер и смачно зевнул, прикрывая рот ладонью:
— Тогда сама карауль. Я хоть полчасика вздремну.
— Ладно, не плачь.
Бабка Марта набросила на плечи теплый платок, взяла револьвер у Михаила и придвинула кресло к окну.
— Осенью пахнет.
Она с удовольствием вдохнула ночной воздух, смахивая украдкой набежавшую слезу. Михаил ушел, отчаянно зевая и подозрительно покачиваясь. Старик тихо сидел у камина, посасывая погасшую трубку.
— А что за высверки там, на севере? — Марта всмотрелась туда, где несколько раз мелькали в небе вспышки, не похожие на разряды молний.
— Соседний сектор, — промычал старик, не выпуская трубки. — В последнее время что–то защиту пробивает, накладки появились.
Он наклонился и подбросил еще несколько поленьев в огонь, так как в комнату вошли ночная сырость и острый запах мокрой листвы. Пламя нехотя лизнуло новую пищу, потом вошло во вкус и с удвоенным треском принялось пожирать сухое дерево. Запахло сосной.
Под окном кто–то хрипло завыл, заглядывая в теплую комнату.
— Закрой окно, Марта, не дразни их, — попросил старик, загораживая лицо от пышущего жаром камина. — Сегодня такая дрянная погода…
Бабка Марта поднялась, скривилась на мгновение, почувствовав укол застарелого радикулита, и взялась за створку окна.
— Сидят, — хихикнул кто–то из темноты, — а в горах лавина сошла!
— Изыди! — Марта с силой захлопнула окно.
Старик молча наблюдал, как она обходит стол, перетирает и расставляет заново тарелки, поправляет сползающий с плеч платок и смотрит критическим взглядом на банку килек в томате:
— Это Мишка притащил? Неужели жена не могла ему рюкзак собрать?
— Она уехала вместе с дочерью сдавать экзамены в вуз.
Бабка Марта бросила консервы обратно на стол, зажгла свет, взяла кастрюлю с вареной “в мундирах” картошкой и принялась чистить.
— А Люда будет? — осторожно спросил старик, впервые за время разговора вынув трубку изо рта.
— Навряд ли, — руки бабки Марты проворно “раздевали” одну картофелину за другой. — У нее младший внучек ангину схватил.
Смотритель сокрушенно вздохнул, то ли сочувствуя внуку, то ли сожалея об отсутствующих.
В дверь постучали, Марта вытерла руки о тряпку и пошла открывать. Через порог переступил человек в оранжевом лыжном костюме, но без шапки, со всклокоченными седыми волосами, обросший трехдневной щетиной.
— Привет, принцесса Марта! — вскричал он. — Ты научишься когда–нибудь спрашивать, кто стучит? В один прекрасный день тебя украдут.
— Заходи, балаболка, — Марта стряхнула раскисший снег с рукава вошедшего. — Твой стук трудно с чьим–нибудь спутать.
Гость узрел накрытый стол и без лишних разговоров устремился к нему.
— Привет тебе, — сказал старик. — Как добрался?
— Привет, — отозвался гость, впиваясь в картофелину, отчего речь его стала не вполне разборчивой. — Со склона Эри сошла лавина и чуть–чуть переплела меня с лыжами. Ноги чудом уцелели. Спасибо твоему барбосу: быстро откопал.
В глазах старика мелькнула тень беспокойства:
— Толя, ты же всегда был осторожен?..
Гость взял во вторую руку брызнувший соком соленый помидор и ответил не сразу:
— Стареем, брат смотритель, к тому же, я никогда не ходил там ночью.
Несколько секунд царило молчание, нарушаемое только звоном посуды: Марта подливала, подсыпала, пододвигала, а гость с жадностью поглощал все, появляющееся перед ним. Наконец он насытился и, осоловев от еды и тепла, отодвинулся от стола.
— Что новенького в твоем секторе, смотритель? — спросил он у старика.
Тот пожал плечами:
— Позавчера упыри передрались из–за добычи, вчера в орлином гнезде птенцы вывелись, сегодня в бухте пираты на мель сели с перепою. Разнообразие.
Анатолий сладко зажмурился и потер ладонью колючую щеку:
— Хорошо живешь, старик?
— Ты бы побрился, — заметила Марта недовольно. — Шляешься в таком виде…
Гость хохотнул и хотел еще раз потереть щеку:
— Некогда было…
Рука его замерла на полдороге, а рот в изумлении приоткрылся: на лестнице возникла полусонная Ольга, до пят укутанная махровым халатом, выданным ей вместо ночной сорочки.
— Бабушка, там кто–то в окно скребется! — пожаловалась она.
Марта всплеснула руками, схватила со стола тряпку и решительно зашагала наверх.
Глаза Анатолия блеснули восхищением, он сорвался с места, задержался на лестнице, чтобы переспросить старика о комнате, и ринулся приводить себя в порядок.
Тем временем смотритель подбросил еще полено, и угомонившийся было огонь вновь воспрянул духом.
Неожиданно в дверь ударили чем–то тяжелым так, что она заходила ходуном, а старик недовольно поморщился.
— Кого это там несет, на ночь глядя? — громко спросил он.
— Открывай! — донеслось в ответ.
При звуках этого голоса старик насторожился и вскочил с кресла, торопливо засовывая в карман невыбитую трубку.
— Ты же знаешь, Борода, что я бродяг по ночам не впускаю. Иди своей дорогой!
За дверью откашлялись и гаркнули:
— Не оскорбляй людей, смотритель! Теперь ночь, и нам лучше говорить миром.
Наверху открылась дверь спальной комнаты, вышла бабка Марта, остановилась на пороге и сказала:
— Ветер качает ветки, они царапают стекла. Спи!
Ольга взглянула через ее плечо:
— А кто там кричит?
— Спи! — повторила Марта, пытаясь закрыть дверь, но девушка выскользнула в щель, подошла к перилам и с любопытством прислушалась.
— Чего же ты хочешь? — на полтона ниже спросил старик.
— Известно чего. Денег, выпивки и баб.
— Пошел вон! — не сдержавшись рявкнул смотритель и покосился на Ольгу.
В дверь снова ударили.
— Напрасно грубишь! Сейчас ночь, а у меня в руках двое твоих людей.
Глаза старика гневно сверкнули:
— Что ты мелешь, Борода, какие люди?! Все здесь.
За дверью захихикали:
— Не все, смотритель, не все. Один мальчишка–сопляк и один пузатый черт из старого набора.
Старик заколебался:
— Как ты докажешь, что это мои люди?
— Погляди в окно.
Марта вихрем сбежала с лестницы и припала к окну. Старик подошел ближе и тоже всмотрелся.
— Я ничего не вижу. Освети их факелом! — крикнул он в сторону двери.
Его приказание выполнили. Марта ахнула и зажала рукой рот.
— Но здесь только один, и я его не знаю. Это не мой!
— Тем хуже для него, — проворчали за дверью. — А второй у меня в лагере, Он точно твой, тот, что в прошлый раз капитана Флинта торпедировал. Гони товар!
Ольга тихонечко спустилась с лестницы, и встала на цыпочки, стараясь хоть что–нибудь разглядеть в окне.
— Кто это? — пискнула она.
Марта резко обернулась, схватила ее за руку и увлекла подальше от окна.
— Эй, Борода, что ты сделаешь с этим парнем? — спросил старик, вглядываясь в темноту.
— Ну уж обратно не потащу, — последовал быстрый ответ.
— Я дам за него ящик рому.
— Мало, — отозвалась дверь.
— Хватит, я его в первый раз вижу. Вообще тебе это дело боком выйдет, он не из вашего сектора. Или бери ящик рому, или вообще ничего не получишь!
За дверью немного подумали:
— Ладно, давай.
— Сейчас.
Смотритель обернулся к Марте:
— Беги за ребятами, принцесса, и захватите оружие.
— Есть, — коротко ответила бабка Марта и устремилась наверх.
Ольга осталась посреди комнаты, не зная, куда деваться. Старик окинул девушку сумрачным взглядом:
— Помоги мне.
Вдвоем они откинули крышку подпола, потом Ольга держала фонарь, а старик, кряхтя, выволакивал оттуда ящик с пыльными, затянутыми паутиной бутылками. Управились как раз к тому моменту, когда примчались заспанный Михаил и Анатолий с еще жужжащей в руке заводной бритвой. Вслед за ними спустилась бабка Марта с двумя карабинами.
— Ты засядешь наверху и будешь держать под прицелом порог! — велел смотритель Михаилу. — Толя подстрахует меня из–за двери, а вы, брысь отсюда!
Бабка Марта без звука утащила Ольгу в простенок между окном и камином.