Гости, среди которых были и фениксы, должны были собраться и ожидать нас в святилище позже. Происходящее же сейчас касалось только снежных.
Я не стала переодеваться, но мой наряд не казался неуместным. Все так и должно быть. Маленький брат шайраддана и все эти погибшие снежные словно стали немыми свидетелями того, что их дети отныне будут жить в мире и обретут покой.
Белхрай тихим голосом говорил что-то еще, а до моего слуха долетел какой-то звенящий звук. Я обернулась, поймав взгляды знакомых снежных. Звук повторился, а на дальней стене, совсем как в прошлый раз, я увидела голубое свечение.
— Что такое? — тихо спросил Эйгар, заметив мое волнение.
— Ты не слышишь? — одними губами пробормотала я, наблюдая, как Белхрай с помощью пары снежных накладывает на гробницу прозрачную крышку, словно отсекая живых от мертвых.
— Нет.
— А свечение? Ты видишь его? — мне пришлось развернуть Эйгара и указать ему на дальнюю стену.
— Какое свечение? — на лице Эйгара отразилось такое замешательство, что я засомневалась, не привиделось ли мне. Но нет. Свечение было ровным и исчезать не собиралось.
Я подхватила платье и направилась прямо туда, куда звал настойчивый звук и свечение. Снежные удивленно смотрели мне вслед.
— Риона! — Эйгар ухватил меня за локоть, но я не сбавляла шага.
— Я должна посмотреть, Эйгар.
Он не ответил, но я знала, что Эйгар идет сзади. Я подошла к ледяной стене, на которой ярким светом горели знакомые символы — драконье крыло слева и птичье справа. И символы не погасли при моем приближении, как в прошлый раз!
— Неужели ты не видишь? Подойди, — я обернулась и потянула Эйгара за руку, — и смотри: вот же, драконье крыло, а здесь, — я прикоснулась к очертаниям птичьего, — похоже на крыло феникса.
Эйгар в замешательстве провел рукой по ледяной кладке. Стоило нам одновременно коснуться символов, как они засветились так ярко, что мне пришлось зажмуриться из опасения ослепнуть. Раздался оглушительный грохот, и я услышала отдельные испуганные вскрики снежных.
— Мать Первого Холода! — воскликнул Эйгар с таким удивлением, что я поспешно распахнула глаза.
Ледяная стена разъехалась в стороны, явив нашим глазам ведущую вниз лестницу из сотен и сотен ледяных ступеней. И все они горели синим светом, окрашивая стены сапфировым сиянием.
— Что это, Эйгар? — тихо спросила я. — Что там такое?
Он вышел вперед и закрыл мне путь вниз.
— Не знаю. Но я спущусь и проверю.
Я заставила его обернуться и посмотрела в его красивое мужественное лицо.
— Только вместе со мной.
— Риона, нет, — твердо сказал он. Я знала это его выражение лица — губы сжаты, отчего челюсть стала почти квадратной, глаза опасно прищурены.
— Да, Эйгар. Теперь всегда вместе. Или ты забыл?
Он чуть улыбнулся.
— Не забыл. Но я не хочу рисковать тобой и нашей дочерью.
— Ведь этот ход вырыла Эрисса, праматерь снежных. Какое зло может там быть?
Эйгар в нетерпении качнул головой.
— Тогда держись за моей спиной.
— Мой шайраддан, мой шайранна! — К нам спешил Белхрай.
Эйгар принялся что-то объяснять жрецу, а я сделала шаг назад, а потом принялась спускаться по ступеням. Сапфировый свет влек меня, манил, звал, заставляя спускаться ниже и ниже.
В моей памяти вспыхнули слова сказительницы Талиссы: «Вы шли по длинной лестнице, по ступеням которой текли реки крови. И воды той багровой реки пачкали ваше чудесное платье».
— Да, все верно. Первый замок снежных. Реки крови — это та кровь, что пролилась в этом замке, — пробормотала я.
«Вы спускались все ниже и ниже, туда, где снег и вечные льды… Там дверь. Белая дверь из чистого льда. Вы протянули руку к этой двери, а потом…»
Я очнулась, когда действительно оказалась перед такой дверью. Но сомнений правильно ли я поступаю, больше не было. Я коснулась ледяной кладки, и она не то исчезла, не то растаяла на моих глазах, а я замерла, не веря увиденному.
Своды огромной ледяной пещеры отливали голубым светом, а пол покрывал глубокий белый снег. А в снегу мирно лежали сотни и сотни голубоватых, черных, красных и серебряных драконьих яиц.
Я присела около ближайшего из них и притронулась кончиками пальцев к твердым чешуйкам на оболочке. Ледяное снаружи, яйцо определенно было живым внутри! Я чувствовала легкую пульсацию под подушечками пальцев и вскрикнула от удивления.
— Риона!
Я вздрогнула и обернулась как раз в тот момент, когда в пещеру вбежал Эйгар.
Он с удивлением посмотрел по сторонам и замер.
— Боги сжалились над своим созданием и даровали Эриссе кладку из сотен и сотен драконьих яиц, — почти нараспев произнесла я, вспомнив рассказ Талиссы о первой снежной драконице.
Эйгар, все еще не веря, продолжал обводить взглядом драконьи яйца. Потом его удивительные глаза остановились на мне.
— Легенды не врут, первая кладка действительно существует… — прошептал он. — Эрисса высидела не все яйца, а это значит, что…
— Снежные не исчезнут, даже если наше дитя окажется не снежной драконицей, — продолжила я, прижимаясь к нему со счастливой улыбкой и слыша, как по ступеням уже спускаются остальные члены шайра.
— И я буду с тобой, пока вечные снега Аллирии не превратятся в воду.
— И я буду с тобой, пока вечные снега Аллирии не превратятся в воду.
Слова брачной клятвы еще звучали у меня в ушах, когда мы вышли из святилища. На моем пальце красовалось кольцо — простой серебряный ободок с вязью. Такое украшение уж точно не помешает мне стрелять из лука и охотиться.
— У меня есть для тебя подарок, — тихо сказал Эйгар, увлекая меня, когда поток поздравляющих нас со свершившимся событием иссяк.
— Он в спальне? — также тихо ответила я.
— Бесстыдница, — хмыкнул Эйгар.
— Но ведь тебе это нравится.
Эйгар рассмеялся и потянул меня туда, где стояли ледяные скульптуры шайрадданов и шайранн.
Я увидела ее сразу и на моих глазах выступили слезы. Пришлось прикусить губу, чтобы не расплакаться.
— Я подумал, что тебе это понравится. Ты права. Она должна быть здесь.
Я кивнула, рассматривая новую скульптуру рядом с Мэйроном. Найара с раскинувшимися крыльями феникса за спиной заняла место рядом со своим возлюбленным.
— Спасибо, Эйгар, — только и смогла сказать я, чувствуя, как слеза все-таки ползет по щеке.
— Слезы в день свадьбы? — Эйгар притянул меня к себе, губами поймав слезинку.
— Я люблю тебя, Эйгар, — прошептала я, касаясь его щеки.
— И я люблю тебя, Риона. Я так хочу, чтобы слезы остались в прошлом. Сегодня счастливый день. Счастливее него был только тот, когда я похитил тебя.
Я улыбнулась.
— Скажи, что теперь все будет хорошо. Мне это необходимо.
— Ты спасла нас, Риона. Спасла меня от той боли и ненависти, в которых я застрял и из которых не мог выбраться.
Я прижалась к Эйгару, прислушиваясь к мерным ударам его сердца.
— Как ты думаешь, снежным хватит тех яиц, что они успели вынести?
Ледяная дверь в пещеру закрылась, когда драконы успели вынести несколько десятков снежных яиц.
Эйгар уверенно кивнул.
— Белхрай, Эссия и Талисса говорят, что боги забирают и дают в равной мере. Они открыли пещеру, когда нам было это необходимо, и закрыли, когда посчитали, что снежным хватит унесенных яиц. Да, я уверен, теперь все будет хорошо.
Эпилог
Крылом своим укрыл меня дракон
И сердце ледяное подарил.
Его любовью отогрела и теперь
Меж снежных гор вдвоем летим.
— Она будет первой красавицей Аллирии, — гордо произнес Эйгар, глядя на малышку в колыбели.
Она спала, крепко сомкнув крохотные кулачки. Рыжие волосы со временем обещали стать еще ярче, а голубые глаза, сейчас прикрытые тонкими веками, так напоминали глаза Эйгара, что у меня каждый раз сладко замирало сердце, когда я смотрела на это крохотное доказательство нашей любви.
— Не ты ли хотел выдать ее замуж, едва она войдет в брачный возраст? — не удержалась я от шпильки.
— А ты будешь поминать мне мою глупость, пока вековые льды не растают? — хмыкнул Эйгар, обнимая меня за талию и привлекая к себе.
— Трудно привыкнуть к тому, что теперь ты само благоразумие, — улыбнулась я, прижимаясь к Эйгару всем телом.
— У тебя будет достаточно времени, чтобы привыкнуть. А уж когда придет время, Эйрана сама выберет себе достойного мужа. С моего, конечно же, одобрения.
— Нашего, дракон.
— Хорошо, нашего, феникс, — тихо засмеялся Эйгар. — Хотя должен заметить, что и вынужденные браки могут оказаться счастливыми.
— У Эйраны, в отличие от меня, будет большой выбор женихов, — проворчала я.
Эйгар тихонько хмыкнул.
— Вилорн уже прощупывает почу в отношении своего новорожденного сына. Да и у Аррена подрастают двое достойных сыновей.
— Если Эйрана унаследовала твой характер, я им не завидую.
— А если твой, то мне всех их искренне жаль, — расхохотался Эйгар.
Мне пришлось шикнуть, потому что малышка беспокойно заворочалась в колыбели.
— Флавиана сказала, что Селлия и Визмира написали ей и просили замолвить словечко, — шепотом сказала я какое-то время спустя. — Они слезно просят разрешения явиться в Фьеррадан, чтобы посмотреть на нашу дочь.
— А ты против?
— И буду против до тех пор, пока Эйрана не подрастет и не научится пользоваться кинжалом, — отрезала я. — Достаточно и того, что ты отправил этим девицам два снежных яйца.
Это было так. Все драконьи яйца, вынесенные в тот день из пещеры, проклюнулись. Четыре десятка снежных дракониц и около десятка снежных драконов подрастут и обзаведутся своим потомством. А значит, теперь шайру снежных не грозит исчезновение.
— Флавиана говорит, что теперь Селлия и Визмира стали гораздо мягче. — Я молчала. Видеть Селлию и Визмиру я пока что не желала. Пусть две интриганки портят жизнь своим мужьям, если у тех хватило глупости взять их в жены. — Я не дам причинить вред нашей дочери, ты же знаешь, — тихо увещевал Эйгар.