я» предметности, себя самое, сознание в таком непрерывном диалоге совершает поворот; оно непрерывно изменяется в опыте поступательного движения к самому себе через последовательный ряд своих формообразований. Гегелевская диалектика, как диалог сознания с сами собой (М.Хайдеггер) через непрерывно проверяющее сравнение, вбирает в себя смысл диалектики Платона, т. е. , как умения души вести с собой разговор. Но Гегель развивает далее этот первый смысл своего понимания диалектики как опыта сознания в его движении к самосознанию. Диалог пронизывает все многообразие форм развития сознания, поскольку только в диалоге и посредством диалога сознание собирает себя во всей полноте своих форм, тем самым в истине своей собственно-сущностной природы. Опыт сознания есть процесс собирания себя в своей собственной истине, и в этом как раз вся суть, по Гегелю, диалектики феноменологического сознания, его непрерывного диалога между «естественным» и «реальным» знанием. В такого рода непрерывном диалоге сознание претерпевает опыт являемости всех своих формообразований, и через полноту своих формообразований сознание собирает себя в своей окончательной сущности, т. е. в абсолютном знании. Поскольку обретение сознанием своей истинной природы есть диалогический процесс само-собирания и собираемой являемости в опыте, постольку опыт сознания есть «диалектическое движение».
В «феноменологии духа» Гегель развивает более оригинальное и сложное по своей сути понимание диалектики, чем та диалектика, ставшая уже давно нам привычной и даже банальной, которая интерпретируется в терминах тезиса — антитезиса — синтеза, всеобщего — особенного — единичного в терминах отрицания отрицания и т. п. Речь идет о диалектической природе опыта сознания. Феноменологическое сознание являет себя в своей диалектической природе потому, что в своем опыте движения к абсолютному понятию себя, т. е. к полной и окончательной истине себя самого, оно вбирает в себя все исторически развивающиеся формы диалога с самим собой. Речь идет о непрерывном диалоге сознания с самим собой, в котором оно собирает свою истинную природу, освобождая себя тем самым от всякой посторонней зависимости, и такова как раз сложная диалектика опыта сознания. Вовсе не в том суть, — еще раз это отметим, — что Гегель постигает диалектически исторический опыт индивидуального сознания в его последовательных формообразованиях, а в том прежде всего, что саму диалектику он мыслит из такого рода опыта, который заключает в себе стремление полного освобождения сознания, наделенного волей быть абсолютным субъектом всего в мире сущего и происходящего. В конечном счете «суть дела» не просто в сознании, имеющем «понятие себя», «свой критерий» и проверяющем себя, поскольку сознание составляет лишь «ступень рефлексии, или отношения духа, его развития как явления» [82]; суть дела в метафизике практического духа, для которой сознание как ego cogio есть только знание, имеющее смысл обладания «абсолютной достоверностью» бытия мыслящего Я.
«Достоверность относится поэтому к „я“ так же, как свобода к воле. Как достоверность составляет природу „я“, так свобода составляет природу воли». [83]
И все же самое главное в следующем: «Дух как воля знает себя как заключающий себя в самом себе и себя из себя наполняющий…; в качестве воли дух вступает в действительность, в качестве знания он находится на почве всеобщности понятия» [84].
Воля первоначально «свободна только в себе, или по своему понятию. К идее свободы относится, например, то, что воля своим содержанием и целью делает свое же понятие — самое свободу. Когда воля делает это, она становится объективным духом, созидает себе мир своей свободы и своему истинному содержанию дает тем самым самостоятельное наличное бытие» [85].
Таков внутренний замысел «Феноменологии духа» как науки об опыте сознания. Спонтанность, присущая человеческому бытию, трагический опыт его сознания и неукротимая воля, «созидающая мир своей свободы», — это все суть один и тот же процесс достижения абсолютного, поскольку в диалектическом опыте реализации сознания в действительность воля, претендующая всегда быть абсолютной, постоянно соединяется с человеческим стремлением, имеющим прежде всего практическое измерение. Вот почему сознание оказывается деятельностью, конституирующей бытие всего сущего, объективность всего реального. Метафизика практического разума составляет внутреннюю основу не только «Феноменологии духа», но и «Науки логики» как раз потому, что абсолютное, которое имеет смысл освобождающей силы и воли к совершенной свободе, с одной стороны, как бы предшествует человеческому познанию; однако, с другой стороны, оно нуждается в человеке как такой сфере бытия его воли и сознания, в коей и благодаря которой абсолютное себя раскрывает и воплощает. Взятый во всей своей полноте, опыт сознания заранее допускает взаимосвязь человеческого познания и абсолютного, поэтому бессмысленным является допущение, «будто абсолютное находится по одну сторону, а познавание — по другую для себя и отдельно от абсолютного и тем не менее — в качестве чего-то реального» (с. 42). Именно взаимосвязь человеческого познавания и абсолютного приводит к завершению опыта сознания, который результируется достижением абсолютного знания (с. 422–434).
В формирующейся системе абсолютного знания человеческое бытие, как тотальный опыт непрерывно освобождающегося сознания, оказывается стремлением реализации абсолютного духа, имеющего смысл разумной в самой себе воли, и это достигается прежде всего в процессе обретения реального знания. Человеческое бытие тем самым уже не есть просто картезианское ego cogito, которое, будучи постоянно ограничиваемым индивидуальностью и потому неизбежно вовлекаемым в сугубо эмпирическую антропологию, представляет себе все сущее только в качестве объектов, причем существующих якобы независимо, т. е. помимо воли сознания самого человека. Но ведь именно от сознания исходит мощь объективирования всего сущего. И осознание этой мощи составляет опыт сознания, диалектический процесс раскрытия бытия-как-сознания, наделенного стремлением быть абсолютным знанием. Вот почему мир всего сущего оказывается преобразованным в абсолютно достоверное представление, тогда как самосознание — это осознание активности представления, т. е. реальное знание объективирующей деятельности сознания как такового. В активности представления бытия-как-обьекта происходит являемость сознания в его собственном знании.
С одной стороны, опыт в своей внутренней сути есть непрерывный процесс явления сознания в его последовательно восходящих к реальному знанию формообразованиях; с другой — явление сознания в его исторически реализуемых формах как раз и есть тот процесс, в котором осуществляется и раскрывается опыт сознания как Голгофа «абсолютного духа» (с. 434). Философия становится, согласно Гегелю, демонстрацией реального знания, т. е. знания, заключающего в себе свою рефлексию, и в силу этого обстоятельства знание как бы уже само себя знает. Такое знание и есть Наука в гегелевском смысле, а не просто наука в ее классическом варианте, получившая смысл после Ф.Бэкона, Галилея и Декарта, как свободный поиск или свободное исследовательское предприятие. Философия Гегеля оказывается в такой непреодолимой степени пронизанной картезианским принципом несомненного знания, что она уже претендует на то, чтобы быть ничем не обусловленным знанием. Только в такого рода знании философская мысль, в лице Гегеля, соглашается иметь свое пребывание, «быть у себя дома». Сущность философии как науки проистекает уже из абсолютно независимого само-знания действенно познающего субъекта. Философия как «наука об опыте сознания» резюмируется следующим рассуждением: «Опыт, который сознание совершает относительно себя, по своему понятию может охватить полностью всю систему сознания или все царство истины духа, так что моменты этой истины проявляются в этой специфической определенности не как абстрактные, чистые моменты, а так, как они суть для сознания, или же так, как само сознание выступает в своем соотношении с ними, благодаря чему моменты целого суть формообразования сознания. Двигаясь к своему истинному существованию, сознание достигнет пункта, когда оно откажется от своей иллюзии, будто оно обременено чем-то чужеродным, которое есть только для него и в качестве некоторого иного, т. е. достигнет пункта, где явление становится равным сущности, и тем самым изображение сознания совпадает именно с этим пунктом — с подлинной наукой о духе; и, наконец, само постигнув эту свою сущность, сознание выразит природу самого абсолютного знания» (с. 50).
«Феноменология духа» есть «наука об опыте сознания»; наука означает демонстрацию такого опыта, в котором бытие-как-сознание становится абсолютным знанием, тогда как феноменология — это путь самой философии как «науки о „являющемся знании“» к системе абсолютного знания. Если дух соответствует сознанию, то феноменология раскрывает опыт сознания как являющегося знания. «Логос» бытия-как-сознания опирается на «феноменологию», в которой раскрывается диалектический процесс, образующий историю формообразований человеческого духа. Бытие-как-сознание означает «быть» в форме «знания», в котором активность представления завершается идеей абсолютного самосознания. «Наука логики» в системе абсолютного знания идет не после «науки об опыте сознания» и не перед ней; обе эти науки взаимно предполагают и дополняют друг друга, образуя совместно диалектически завершенную метафизику абсолютного субъекта. Если феноменология раскрывает формообразования бытия-как-сознания, т. е. представляет собой онтологию, то логика раскрывает бытие абсолютного духа, т. е. высшее бытие, и образует тем самым теологию. Таким образом, феноменология и логика суть одна наука, наука реального знания, имеющая онто-тео-логическую структуру. Такова в целом суть науки об опыте сознания абсолютного субъекта и логики его самопредставления.