На самом деле в тюрьме ему прекрасно спалось. Ведь он позвонил Дарси и объяснил, что ей надо делать. Она всегда подчинялась ему, и теперь он рассчитывал на это.
Дарси Брудос была в шоке. Она никак не могла понять, что все-таки произошло. Минуту назад они ехали в Портленд, чтобы провести выходные с друзьями. Она была счастлива и довольна, предвкушала три дня развлечений, передышку от гнетущих отношений с Джерри.
А в следующий миг… Полицейские окружили их универсал, и бесплотные голоса донеслись до нее вместе с ярким светом фар, направленных в лицо. Они напугали ее и напугали детей. Дарси до сих пор было страшно, тем более что она была в доме одна.
Она понятия не имела, что Джерри мог натворить. Знала, что у него есть пистолеты, но вроде бы он никогда их с собой не носил – они были нужны для охоты или для продажи. Так почему полиция преследовала их на шоссе в Портленд всего-то за хранение оружия?
Она запрещала себе думать о том, что еще могло случиться; не хотела испугаться еще сильнее. Джерри всегда был странным, а в последнее время его странности усилились, но это только потому, что он такой чувствительный. Ведь люди – включая ее саму – постоянно его подводят. А он же отец ее детей. Ее законный муж.
Она сидела в темной гостиной и глядела в окно на машины, проезжавшие по Сентер-стрит. Свет их фар пробегал по внешней стене дома.
Когда раздался телефонный звонок, она подпрыгнула чуть ли не до потолка. Это был Джерри – звонил из тюрьмы. Голос у него был обычный, разве что немного напряженный. Он не стал слушать ее вопросы; ему надо было сказать что-то важное.
– Дарси…
– Да, я…
– Просто послушай. Я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделала. Пойди ко мне в мастерскую. Там есть коробка, а в ней старая одежда.
– Какая еще одежда?
Он сделал паузу.
– Женская одежда, просто всякое барахло, которое я там держу. Сожги ее. А еще найди коробку с фотографиями. Уничтожь обе коробки.
– Джерри, но зачем?
– Полицейские могут использовать их против меня. Они задают кучу вопросов. Просто пойди, найди коробки и сожги.
Она не смогла этого сделать. Слишком многого Джерри ей не говорил. С утра она позвонила Дэйлу Дрейку и спросила, как ей поступить. Он сказал, что уничтожать то, что может считаться уликами, противозаконно.
– Если ты это сделаешь, тебе могут предъявить обвинение.
Она вообще не пошла в мастерскую Джерри. Ей было страшно – и страшно говорить мужу, что она не послушалась его приказа.
Вместо этого она собрала вещи – свои и детей – и уехала в Корваллис к родителям. Когда те начали задавать вопросы, Дарси ничего не отвечала. Она позвонила брату Джерри в Техас и сказала, что у Джерри неприятности, но и на его вопросы не стала отвечать.
Дарси вспоминала Джерри в бюстгальтере и поясе для чулок. Фотографию, на которой он улыбался в черных кружевных трусиках и туфлях на каблуках. Или ту, где он лежал на кровати в женском белье.
Возможно, дело было в этом. Может, это было противозаконно и кто-нибудь об этом узнал.
Глава 15
Брудос снова захотел поговорить.
Джим Стовал аккуратно сложил бумаги на рабочем столе и пошел в допросную. Джерри выглядел немного утомленным, но хотел продолжать. Ему не терпелось выведать, что известно полиции.
– Откуда вы знаете, я это или нет?
– О чем именно вы говорите, Джерри?
– О девушках. Если вы думаете, что это я их убил, то откуда вам знать подробности, если я не рассказываю?
– Кое-что знаем мы. Кое-что знаете вы…
– Знаю что?
Мгновение Стовал молчал, потом медленно ответил:
– Ну, например, вы в курсе насчет одежды…
– Какой такой одежды?
– Одной вещи, которую мы нашли… довольно необычной.
– Моей вещи?
– Нет.
– Необычной вещи, которую вы нашли…
– Да.
Ответ сорвался с его губ как будто бы случайно.
– Вы грацию имеете в виду?
Стовал задержал дыхание, заставляя себя и дальше черкать в блокноте. Ответ был верный, и знать его мог только убийца Карен Спринкер. Черную грацию с шестью крючками и петлями описали матери Карен. И миссис Спринкер была уверена, что Карен ничего подобного не носила. Грация была слишком большого размера и слишком отличалась от остальных бюстгальтеров девушки.
Но Стовал не собирался сразу хвататься за мимолетно брошенную реплику. Ведь тогда Брудос мог замкнуться и замолчать. Детектив решил вернуться к ней позднее. Он кивнул и переключился на другие темы. Брудосу хотелось поговорить, хотелось все выложить, но вести допрос следовало осторожно.
Они обсудили девушку из общежития в Корваллисе. То, что полиция знает про нее, для Брудоса не было сюрпризом. По его словам, он встретился с ней «просто чтобы поболтать», и она оказалась не его типа.
А какой тип его?
– Женщины, которые нарядно одеваются и носят туфли на шпильках. Я люблю туфли.
Стовал согласился:
– Они выглядят лучше, чем кеды или балетки, правда?
Брудос с энтузиазмом покивал.
– Гораздо лучше. Я прошу жену все время ходить на каблуках, но она говорит, у нее от них болит спина.
Было ясно, что разговор о туфлях возбуждает Брудоса; судя по всему, он решил, что детектив не придал значения его словам про грацию.
– Я коллекционирую туфли.
– И где вы их берете? Покупаете?
Брудос нетерпеливо потряс головой.
– Нет… нет. Отбираю у женщин.
– Но как же вы это делаете?
– Мой адвокат, знаете ли, не советует делиться этим с вами.
Стовал кивнул и подождал. Он видел, что Брудоса прямо-таки распирает от желания похвастаться.
– Была одна девушка в Портленде. Пару лет назад, может, в 1967-м. Жила на юго-западной Пайн-стрит. А я работал тогда в компании «Кеко-Осборн», ехал как-то по улице и заметил ее. На ней были лодочки на шпильках. Я в них влюбился с первого взгляда. Проследил за ней и узнал адрес квартиры, где она живет. Потом вернулся – где-то под утро, было еще темно. Я хотел не ее, а ее туфли.
– И что, вы их забрали? Каким образом?
– Открыл сетчатый экран – он болтался на петлях. Я хотел только взять туфли, но тут она проснулась и зашевелилась. Пришлось ее придушить, чтобы она меня не увидела. На ней была пижама – штаны и куртка. Я расстегнул куртку, стащил с нее штаны и занялся с ней сексом. Она не сопротивлялась. Она очнулась, когда я закончил, так что я по-быстрому схватил три пары ее туфель – и черный бюстгальтер – и сбежал.
– А больше ничего не взяли?
Джерри искренне удивился. Он же не был вором! Он брал только туфли и белье.
– Нет, больше ничего.
– Вот, значит, как вы пополняли коллекцию белья и туфель?
– Иногда я брал белье с веревок, где оно сушилось. Но бывало, пробирался в дома и воровал.
– А черная грация, про которую мы говорили, – вы там ее взяли?
– Нет, в другой раз. Та, про которую мы говорили, была большая.
Брудос выпрямился во весь свой немалый рост.
– Я ее заметил на веревке в Портленде пару лет назад. Ну и взял себе.
– И сохранили?
– Ага. Вместе со всем остальным.
Очевидно, Брудос чувствовал себя в безопасности. Они спокойно беседовали о разных мелочах вроде воровства белья с веревок, а изнасилование в Портленде он преподнес как случайность, косвенно связанную с «коллекционированием».
Стовалу надо было вести себя осторожно, чтобы не выдать своего шока или осуждения в отношении его действий. История с черной грацией представляла опасность для подозреваемого, и он решил пока к ней не возвращаться.
– А когда вы жили в Портленде, больше ничего не случалось?
– Вы имеете в виду девушку с энциклопедиями?
Бинго.
– Да. Ее звали Линда.
– Она пришла ко мне домой, а я был во дворе. Сначала подумал, что это мальчик – у нее была короткая стрижка. Она сказала, что ей у нас назначена встреча. Я проводил ее к задним дверям, впустил в подвал и сказал, что хочу купить ее книги.
Стовал подождал.
– Еще кто-нибудь был дома?
– Я сказал ей, что мы будем не одни, но я соврал. Моя мать была наверху с моей дочерью. Она села на табурет в подвале, в моей мастерской, и стала уговаривать меня купить энциклопедии…
Я обошел ее со спины. У меня там был обрезок трубы. Я ударил ее трубой, и она упала с табурета. Потеряла сознание. Тогда я ее задушил, и она умерла.
Джерри Брудос только что сознался в первом убийстве. Джим Стовал спокойно слушал его, и Брудос продолжил описывать смерть Линды Слоусон.
– Моя жена отсутствовала, но мать была там. Я поднялся наверх и сказал ей поехать купить гамбургеров. Потом опять спустился, и тут услышал, как меня зовет тот мой приятель из Корваллиса.
– Как его имя?
– Нед Роулз. Я вышел из задней двери и подошел к главному входу. Сказал ему, что делаю в подвале нитроглицерин и сейчас не могу говорить, и он ушел. Я снова спустился в подвал и вытащил девушку оттуда, где я ее спрятал, из-под лестницы.
– Вы помните, что на ней было надето?
Это произошло полтора года назад. Стовал знал, что от тела, даже если его найдут, остались только одежда и кости. Поэтому описание одежды и украшений имело большое значение.
– Одежда? Не помню. На ней было голубое белье. Бюстгальтер и пояс для чулок. А еще красные трусики. Я примерил на нее кое-что еще – из моей коллекции.
Я не мог оставить ее у себя. Мать или жена могли ее найти.
– И что вы сделали?
– После полуночи, часа в два ночи, погрузил ее в машину и отвез на мост над Уилламет. Достал из багажника домкрат, чтобы все выглядело так, будто у меня шину спустило, и выбросил ее в реку.
– Но ее не нашли.
– Нет. Так и было задумано. Я привязал к телу груз.
– Какой?
Брудос сделал паузу. Если он ответит, то по-настоящему признает свою вину. Наконец он сказал:
– Головку блока цилиндров от двигателя.
– Вы хотите еще что-то рассказать о смерти Линды Слоусон?
– Я отрезал ей стопу.
– Отрезали стопу? Когда это было?