С подобной оценкой Мандельштама Лелька внутренне не согласилась, но сейчас ей было не до этого. Нехорошие подозрения шевельнулись у нее в душе.
— А как его зовут? — спросила она и замерла в предчувствии ответа.
— Павел Леонидович Широков, — ответил сын, не замечая ее расширенных глаз. — Он, мам, правда, странный какой-то. Они с Гоголем такая пара смешная! Гаргантюа и Пантагрюэль. Но говорят, что с молодости дружат.
— Но Гоголь же еще не на пенсии. — В волнении Лелька даже нарушила давно данное себе обещание не называть директора лицея кличкой.
— Так бывает. — Сын философски пожал плечами. — Гоголь же раньше тоже в педагогическом институте работал. На кафедре ботаники. Это он потом лицей создавать ушел. Вот, поди, и подружились на работе, хотя Гоголь младше, конечно. У него недавно день рождения был. Пятьдесят четыре года. Ну и что?
— Ничего, — устало откликнулась Лелька и решительно слезла с дивана. — Ты иди к себе, Макс. Мне нужно тете Инне позвонить.
— Вот, некоторым тоже друзья важнее родных детей, — укоризненно заметил Максим и, не выдержав серьезного тона, засмеялся. — Болтушка ты у меня. Иди, звони. Ни дня без своей Инны прожить не можешь.
— И без Алисы, и без Наташки, — согласилась Лелька. — Когда-нибудь ты поймешь, сыночек, как важно, чтобы в твоей жизни были люди, на которых можно положиться.
На кухне, тщательно притворив за собой дверь, она набрала номера мобильных Алисы и Инны.
— Полундра! — сказала она обеим. — Срочно приезжайте. Надо поговорить.
Менее чем через час дружная троица сидела на кухне за плотно притворенной дверью, чтобы их разговор, упаси бог, не услышал Макс. Впрочем, так они поступали почти всегда, потому что жизненные коллизии, в которые то и дело попадал кто-нибудь из них, во-первых, не были предназначены для ушей мальчика-подростка, а во-вторых, требовали хорошего перекура. После их посиделок в кухне можно было топор вешать, и плотно притворенные двери оказывались совсем не лишними.
— Чего случилось-то? — спросила Инна, плюхаясь на табуретку. — Это касается твоего кинолога, да? У тебя все-таки с ним роман?
— Какой роман? — оживилась Алиса. — А почему я ничего не знаю?
— Да нет никакого романа, успокойтесь обе! — отмахнулась Лелька. — Правда, я ему предложила на новогодние каникулы уехать с нами на дачу на пару дней, но это только для того, чтобы потренировать Цезаря. Если он еще раз на улице сожрет какую-нибудь отраву, я этого просто не переживу.
— Конечно, это исключительно для тренировки Цезаря, — притворно согласилась Инна, в глазах которой бесновались чертенята, а Алиса с любопытством спросила:
— И что, он согласился?
— К моему огромному изумлению, да. — Лелька закурила первую за сегодняшний вечер сигарету. — Но так-то в этом нет ничего удивительного. Он одинокий, живет как бирюк, почему бы и не поехать отдохнуть на свежем воздухе? Хоть какая, да компания. Да и Максим ему нравится.
— Конечно, — Инна снова склонила голову, соглашаясь, — ему очень нравится Макс. И собака Макса. А еще больше ему нравится мама Макса. И все, что она предлагает.
— Инка, перестань. — Лелька сделала вид, что сердится. Хотя на самом деле ни капельки не сердилась. Как разумная и вполне адекватная женщина, она никогда не позволяла себе сердиться на правду. — И вообще. Я вас вызвала совсем не для этого. С кинологом война план покажет, тем более что до новогодних каникул еще далеко. Тут более захватывающее событие случилось. Вы представляете, к Максу в класс преподавателем литературы пришел мой папаша.
— Кто? — не поняла Алиса, которая с детства знала, что никакого папаши у ее лучшей подружки нет, а есть только мама, тишайшая и добрейшая тетя Надя.
— Папаша мой. Ты же не считаешь, что я появилась на свет путем почкования? Так что абсолютно естественно, что кроме мамы у меня есть еще и биологический отец. Так вот он теперь учитель Максима.
— Погоди. — Алиса все еще не могла взять в толк, о чем она говорит. — Откуда ты знаешь, что это он? Ты что, с ним встречалась? Ты никогда про него ничего не рассказывала.
— Но это не означает, что я про него ничего не знала, — возразила Лелька. — Конечно, я, когда подросла, стала приставать к маме с вопросом про папку. Врать про то, что он геройски погибший летчик, она не стала. Рассказала как есть про стрекозла, и в том числе, где он работает.
Дальше Лелька рассказала подругам, как в детстве выследила своего отца, узнала, как его зовут и где он живет, а потом на долгие годы выбросила из памяти, поскольку ни к ней, ни к маме он больше не имел никакого отношения. И вот сегодня это запомнившееся словосочетание — Павел Леонидович Широков — она услышала из уст Максима.
— Так, может, это и не он, — рассудительно заметила Инна. — Мало ли на свете совпадений?
— Полные тезки, да к тому же одного возраста, не могут быть толстыми блондинами с серыми глазами и преподавать литературу на филфаке, — отрезала Лелька. — Девочки, это точно он, и я теперь не знаю, что мне с этим открытием делать.
— А зачем тебе с ним что-то делать? — не поняла Алиса. — Котлеты отдельно, мухи отдельно. Ну, будет темы сочинений Максиму диктовать его дед, и что? Если ты ему про это не скажешь, он ничего и не узнает. А папаша твой героический, как я понимаю, про тебя слыхом никогда не слыхивал, так что если даже вы с ним на родительском собрании встретитесь, это ни к каким тревожащим ваши души открытиям не приведет.
— Так-то оно так, конечно, — согласилась Лелька, — но это дикость какая-то, нонсенс. Привет из прошлого. Аккурат к Новому году.
— Ой, Лель, не усложняй, а, — сморщила точеный носик Инна. — У нас весь город живет в одном подъезде и спит под одним одеялом. Странно еще, что вы раньше не пересеклись. Вот если бы ты, как мы с Алиской, училась в педе, так ты б его каждый день в коридорах встречала. Иняз и филфак в одном здании расположены, между прочим. Забудь и разотри. Даже любопытно тебе должно быть — посмотреть на него через… сколько лет?
— Двадцать пять.
— Во-во. Двадцать три. Он жизнь прожил, не зная, какая ты у него растешь классная. А теперь он будет учить Макса, даже не подозревая, что вот этот талантливый паренек — его внук. Сюжет!
— Сюжет, — согласилась Лелька, которая теперь не могла понять, почему ее так «взбубетенило» сообщение Максима. Подумаешь, биологический отец! Правы девчонки, не было его в ее жизни и не надо. А встретиться они и впрямь уже тысячу раз могли.
— Слушайте лучше, девы, что я вам припасла, — сказала Инна, тоже закуривая сигарету. — Помнишь, Лель, я тебе сказала, что у меня идея одна появилась. Насчет маньяка.
— Помню.
— Так вот. Мне пришло в голову поинтересоваться, не связывало ли что-нибудь погибших юношей с вашим Гоголиным.
— А что их могло связывать? — Лелька пожала совершенными округлыми плечами. — Ты же сама говорила, что они в разных школах учились, а он из института сразу в лицей перешел и больше нигде никогда не работал.
— Правильно, — согласилась Инна. — Только именно ты мне со слов Максима поведала, что в разные годы он занимался с выпускниками разных школ, проявлявшими интерес к науке и имевшими шанс поступить в хороший вуз. То есть он готовил их к этим экзаменам, помнишь?
— Помню. — Лелька внезапно охрипла. — И что, тебе удалось это выяснить?
— Удалось! — Инна торжествующе посмотрела в заинтересованные лица подруг. — Конечно, Ванька меня сначала на хрен послал, но потом, когда я ему открыла ход своих гениальных мыслей, задумался. И информацию собрал.
— И что? — Лелька подалась вперед, не сводя с Инны глаз. — Да рассказывай ты, актриса погорелого театра! Вечно надо до истерики довести.
— Кульминационный момент! — провозгласила Инна. — Конечно, зачем мне вам все карты раскрывать, не получив маленького удовольствия для себя лично. Все-все. — Увидев взбешенное лицо Лельки, она подняла руки вверх. — Сдаюсь. Так вот, из четырех погибших юношей трое занимались с Гоголиным, причем незадолго до своей смерти.
— А четвертый? — спросила озадаченная Лелька.
— В том-то и дело, что четвертый — нет. И это смазывает всю картину, — призналась Инна. — То есть Миша Воронов, — Лелька постаралась не вздрогнуть при упоминании этого имени, — занимался с Гоголиным втайне от родителей. Хотел сделать им сюрприз, отлично сдав экзамены и поступив в престижный вуз. Про это знала только его бабушка, которая после гибели рассказала сыну своему, Дмитрию Воронову. — Она покосилась на Лельку, но та сделала вид, что не заметила ее взгляда. — Тот на эту информацию никакого внимания не обратил, а потом и забыл. И вспомнил, только когда у него Бунин напрямую спросил, не помнит ли он о Мишином преподавателе Гоголине.
Илью Соколова, погибшего два года назад, пристроила к нему заниматься бабушка. Он мечтал о биофаке, поэтому она и договорилась о дополнительных занятиях.
Павла Волкова, который в этом году погиб, Гоголин сам высмотрел на какой-то городской олимпиаде и предложил попробовать. У Павлика этого семья была не очень благополучная, всем на его талант было положить большой прибор, поэтому и заниматься он стал без благословения родителей. Просто сказал им, куда ходит, чтобы не ругали. И все.
— А четвертый парень? — снова спросила Лелька.
— Леша Константинов. Он никогда не занимался с Гоголиным. И никаких успехов в учебе вообще не показывал. Прогуливал уроки, хотел после школы работать идти. Никакой мечты об институте у него не было. Так что тут непонятно.
— Вот что. — Лелька решительно хлопнула ладонями по кухонному столу. Жалобно звякнуло стекло столешницы. — Наплевать мне на все в мире олимпиады, но больше мой сын заниматься с этим упырем не будет. Я ему запрещу даже близко к Гоголину подходить.
— А если это не он? — резонно заметила Инна. — Четвертый-то парень всю картину портит. Ты уже хотела кинологу своему от ворот поворот дать, когда думала, что он маньяк, а он вполне себе приличный мужик оказался. На радость некоторым. — Она ловко увернулась от запущенной в нее сушки. — И тут — то же самое. Будешь глупо выглядеть. Что ты Максу скажешь? Я считаю, что твой преподаватель — серийный убийца?