Фею не драконить! (СИ) — страница 34 из 48

Вестник от родных прилетел ближе к вечеру.

«Всех пристроил к делу. Способные девочки. Подтверждаю: будут еще — присылай. Мужчин жениться в городе амазонок нашел. Люди, вдовцы, не юноши, но не старые.»

Папа был деловит и лаконичен.

«Сестра, так нечестно. Все новости теперь мимо нас. Хотя бы Заразу отправь обратно».

Жан-Луи был огорчен.

«Не отправлю. Мы уже в Клайдберрисе, она мне нужна самой. Фруктов прислать?»

«Сестрица, думаю, мне имеет смыл помочь тебе. Отец не отпускает, но ты договоришься? Как там у шаманов? Амазонки устроились?»

Надо отдать должное, про свой сердечный интерес Леандр прямо не стал писать.

«Все хорошо. Алкесту и ее напарницу Амалию забрала с собой в Берриус. Они работают сейчас на меня. Орки пока обустраивают амазонок, ищут парней на обмен. Папа прав, тебе нечего делать в степи. Заразу не отправлю. Но скоро пришлю вам фруктов, следи, чтобы Жан-Луи все не съел один.»

На самом-то деле мы с братьями были очень дружны и всегда делились друг с другом. Все до последней крошки ровно на три части. Так у нас было заведено. Да и отправлю я им с запасом. Там ведь еще папа, и Эдгар гостит, да и есть верные старенькие слуги, которых я знаю с рождения, и они тоже уже почти члены семьи. Фрукты мне скоро доставят, я еще в обед отправила записку с заказом. Но мне требовалось отвлечь среднего брата от мыслей об амазонке.

Фрукты доставили вечером. Привезли несколько деревянных ящиков, потому что осчастливить я решила всех близких сразу. Выгрузили мне их подле крыльца, и прямо оттуда я и занялась их транспортировкой.

Один ящик отправился к Монике вместе с запиской, что я страшно соскучилась, жду сплетни, новости и просто любое письмецо.

Второй такой же был послан дедушке Альберту. Он жил неплохо, аптекарское дело позволяло ему ни в чем не нуждаться, поэтому от денег он всегда категорически отказывался. Мама пыталась ему посылать, я знаю. Но дед всегда как ребенок радовался гостинцам и разным вкусностям, как из замковой кухни Монков, так и моим, если я ему пересылала из столицы, пока училась. А сейчас вот отправляю периодически фрукты и морепродукты из Берриуса.

Так что дедушке я тоже написала записку, что страшно скучаю, но теперь имею возможность его навестить. И как только разберусь со срочными делами, наверное, приду и покажу свою горгулью. А пока пусть он кушает полезные свежие южные фрукты.

Ну а все остальные ящики были пересланы папе, братьям и всем домочадцам. Я не скупилась, сразу большую партию переслала. Там все будет в стазисе храниться в замковой кладовой и подъедаться постепенно.

И только я закончила с пересылкой и перепиской, как на крыльцо выбралась сонная и слегка помятая горгулья.

— О! ты тут безь миня лазвлекаесся? А письма всемь написяла?

— Всем. Я сказала дедушке Альберту, что мы, возможно, скоро его навестим. Ты же со мной?

— Конесьно. Дедуська аптекаль это холосо. С отлавителями надо длузыть.

— Смотри, не назови его так! — погрозила я ей пальцем. — Не обижай его, он очень добрый.

Зараза захихикала, прикрывая рот правой лапкой. Никогда я, наверное, не привыкну к ее мимике и к тому, как нечисть хихикает. А она призналась:

— Это наса с ним сютка. Мине мозьна, он лазлесыл. Но сказаль, если тиво, даст мне микстулу, и я буду дольга сидеть на голске.

— Слабительное, что ли? — опешила я. — Зачем⁈

— Сьтобы я не хулюганила и не кусяла многа олеськов. — Зараза посмотрела на меня невинным взглядом и от души рассмеялась.

А я так и не поняла, она шутит, или дедушка и правда ей пригрозил слабительным? Спрошу его при встрече. А то Зараза та еще выдумщица, с ней тоже порой ничего не понятно.

Горгулья отсмеялась, потянулась от души. Всеми четырьмя лапами по очереди, крыльями и даже хвостом. А потом предложила?

— Давай у эльфов утасим пеликальни? И мозьна иссе тиво-нибудь.

— А давай! — неожиданно согласилась я. — Только дождемся Ирдена. И потом еще дедушке отправим. Он старенький, ему полезно для здоровья.

— Не, длакономузь позьдно совсемь плидеть. Мы ему потом снова утассим. А пока тока нам. Ну и лозотькам. И дедуське.

Мы ушли на задний двор, чтобы на нас с улицы не смотрели. И таки да, я открыла окошко в пространстве под командованием Заразы. И мы утащили две ветки пеликальни. Понятия не имею у кого, но я взамен забросила несколько монеток. Если мы чей-то сад ограбили, то я рассчиталась. Несколько плодов я быстро отправила деду с напутствием съесть немедленно, потому что пеликальни нельзя даже в стазис, все равно испортятся.

А потом часть плодов мы с горгульей в две руки и четыре лапы закопали розам под корни.

Не креветки, конечно, но тоже невероятно питательные и полезные продукты. Но морепродукты моим плотоядным розам обещал Ирден.

Оставшиеся плоды мы с моей подельницей поедали на кухне. Изгваздались соком, а под ногтями у нас еще и земля не до конца вымылась. Но почему-то было ужасно весело и уютно. А дождемся Ирдена, и совсем хорошо будет.

Про то, что у меня вообще-то еще есть и орки и амазонки, я вспомнила только когда мы сыто отвалились от стола.

— Ой! — сказала я. — А надо было угостить, да? Никак не привыкну, что у меня теперь постоянно охрана где-то прячется.

— А я им узе кинула по стуське. Там склывались Амалия и Волилек. Я унюхаля их.

Мне стало стыдно, но я в который раз удивилась, как Зараза, при всем том, что все время играет детскую роль, все помнит и отслеживает. Я ей об этом и сообщила.

— Так я зе твой секлеталь. Забыля? Эх ты. Ну нитиво. О! Мне зе свекловь написала. Спласывала, все ли холосо? Я ответила, конесьно. Но Эдгаль все иссе наказань и сидит в басне.

— В башне он не сидит, он же ходит везде. И в библиотеке постоянно рыскает. Что-то ищет наверняка.

— Ага. Сбезять хотет, но пока не мозеть. Клыльев нету.

— А риата Летиция не говорит, она не собирается возвращаться? Я маме вестника отправила с вопросом, она коротко ответила, что все в порядке, но пока они заняты. Когда они работают, их нельзя беспокоить. Вот я и жду вестей.

— А потиму низзя?

— А вдруг они в это время нежить пытаются упокоить? Чтобы не отвлекать.

— А… Ну дя. Некломантики это зе не феитьки.

— Может, к амазонкам? — Я посмотрела в окно, за которым стояла ночь.

— Не-а. Мы длакономузю обиссяли зе.

— Не мы, а я. И я помню о данном слове. Но мы бы с ним вместе… Тревожно мне за маму и деда. Ну и за леди Летицию. Все же они сами оттуда не выберутся.

— Да они и не хотят… Они же там в храме копошатся. Ну и изучают все, что находят.

— Что⁈ — Я аж подпрыгнула и от смысла фразы, и от того, что она была сказана не картаво, а совершенно нормальным понятным языком. — Что ты сказала?

— Тиво? Тиво слутилось? — испуганно вытаращила на меня глазенки нечисть. Похоже она задумалась, забылась и выпала из образа.

— Что они изучают? Зачем копошатся в храме?

— А… Этя… Да вон лезать от них вестьники. Я зе секлеталь твой, воть и обсяюсь. А! Иссе подлузька твоя писаля.

— Моника? Но я же ей фрукты отправляла, она не упоминала ничего важного.

— Она мине писаля. Сказаля, сьто хотет на свадьбу к тебе. И сьто платиско ей надо, как у меня, от феи.

— А как Моника узнала, какое у тебя платьишко? — не поняла я.

— Я налисовала ей себя. В платьисе, конесьно зе. Долзьна зе нася подлузька знать, как одеваться на свадьбу. Мы зе с ней вместе подлуськи невесты, забыля?

— Боги, Зараза, ты меня с ума сводишь, — поморгала я. — Погоди. Ты списалась с Моникой, нарисовала ей свое платье и обсудила, что вы с ней будете подружками невесты на моей свадьбе?

— Дя, — кивнула горгулья и широко зевнула. — Ох и тязелая это обязанность своих феек замузь отдавать. Долзен зе хоть кто-нибудь быть взлослым. Дя?

— Однозначно, — ошарашенно кивнула я. — А взрослая это ты? Мне можно расслабиться?

— Сюмасасла⁈ Я зе не навсегьда взлослая! А тока замузь тебя сводить и на свадьбу! Посла я спать. Музеньку пливет!

Смешно переваливаясь и подволакивая крылья, обожравшаяся пеликальни горгулья пошла пешочком из кухни. Шкрябая когтями по полу, поднялась на второй этаж. Уронила что-то по пути. Ругнулась. Потом хлопнула дверь, и все стихло.

И лишь после этого я встала, прибралась в кухне, зашла в гостиную и обратилась к артефактам.

— Все слышали?

— Да, хозяюшка, — проявилось серебряное лицо на серебристой поверхности зеркала. — Нам придумать для тебя свадебное платье? У нас в памяти сохранилось множество фасонов прошлых столетий и наших прошлых феечек.

— Старомодные?

— Нет, — вмешалась Ширма. — Вернее, да. Но это ведь свадебные. Можно брать за основу и подправить, как нравится, и под современную моду.

— Мы будем очень рады, — щелкнули Ножницы.

А Напёрсток добавила:

— Нужно будет шелка купить. Я умею работать даже с самым лучшим тяжелым шелком василее́вских шелкопрядов. И чулки. Хозяйка, нужно дать задание нашим паукам сплести кружевные чулки.

— Точно, — кивнула я. — Из-за этой всей истории с амазонками я совсем забыла и про свадьбу, и про платье, и про чулки. Хотя платье мамы и риата Летиция планировали заказать. Но, похоже, не успели.

— А фата? Как же без фаты? — подала голос Ленточка.

— Ой! А пауки и не успеют, да? — моргнула я, прикинув объемы работы.

— Успеют. Только нужно будет им больше магии в подкормке давать. И вообще хорошо кормить. И вот еще что. Нам бы рядом с ними побыть, чтобы контролировать процесс.

— Я не дотащу зеркало и ширму на чердак, — покачала я головой. — Если только вас, — обратилась к ножницам, измерительной ленте и наперстку. — Вас я смогу относить и возвращать.

— Хозяйка, тогда предлагаю заказать им сначала фату, — позвало меня Зеркало. — Смотри, выбирай.

Следующий час я сидела перед зеркальным артефактом, а оно мне демонстрировал картинки разных вариантов свадебной фаты. Длинные и короткие, с шлейфом или просто до пола, совсем маленькие, которые только прикрывали пучок волос и пышные, закрывающие лицо.