Двумя месяцами позже я сидела на трибуне хоккейного дворца в Бостоне, где проходил чемпионат мира, в компании своего давнего и очень хорошего знакомого Валентина Николаева. В свое время тренер стал соавтором олимпийских побед Виктора Петренко и Оксаны Баюл, выпестовал чемпиона Европы Вячеслава Загороднюка, прыжки которого, наряду с прыжками подопечных Алексея Мишина, ставились в пример всему миру как эталонные, то есть, если говорить коротко, Николаев знал о фигурном катании все и обладал способностью мгновенно улавливать мельчайшие нюансы в состояния спортсмена.
Тогда в Бостоне Николаев сказал мне:
«Меня очень впечатлила тренировка Медведевой. Она сделала все, что была должна, и сразу ушла с катка – не оборачиваясь и ни на кого не обращая внимания. Так и должен вести себя спортсмен в подобных ситуациях: никогда не стоит показывать на публике, что тебя волнует что-то, кроме себя самого».
Несмотря на тот фурор, что Медведева произвела в финале Гран-при и на чемпионате Европы, вплоть до начала женского финала все заинтересованные лица вполне отдавали себе отчет в том, что в женском катании все ждут не столько российского триумфа, сколько появления на первой ступени спортсменки США.
По американским понятиям, такой спортсменкой должна была стать Грейси Голд. Именно с ней, а не с Эшли Вагнер были связаны наиболее честолюбивые надежды страны. С первого появления на льду Грейси всем своим обликом укладывалась в рамки американского представления о том, какой должна быть чемпионка. Плюс – «золотая» фамилия. Плюс – легендарный тренер. Возможно, самый легендарный в США – Фрэнк Кэролл, который когда-то нашел и вырастил маленькую Мишель Кван, а в Ванкувере сделал олимпийским чемпионом Эвана Лайсачека.
К этому добавлялась достаточно уверенная победа Голд в короткой программе, где российская дебютантка показала только третий результат. Но финал, как это нередко бывает в одиночном катании, перевернул все с ног на голову. Лучшей среди американских участниц стала Вагнер, которой на момент выступления было без пары месяцев 26 лет. А Жене Медведевой американка проиграла восемь с половиной баллов.
Когда на женском льду только начинала блистать Липницкая, известный тренер Рафаэль Арутюнян (он и вывел Эшли на столь высокий уровень) много говорил о том, что не считает правильной ситуацию, когда маленькие и толком не оформившиеся девочки соревнуются со взрослыми: понятно же, что в юном возрасте все дается спортсмену намного проще, чем взрослым, особенно прыжки. Да и сравнивать их на льду – значит сравнивать несопоставимые вещи. Все-таки фигурное катание подразумевает нечто большее, чем умение хорошо и сложно прыгать.
Однако катание Медведевой в Бостоне – это было не про искусство, не про скольжение и не про изящество линий. Это было про характер и силу духа. Наверное, не случайно в процессе выступления Жени лично мне вспомнилось, как начинал соревноваться и выступать на международном уровне знаменитый канадец Элвис Стойко, который пришел в утонченный мир фигурного катания из восточных единоборств. Эпитеты «летающая табуретка», «крючок», «бульдозер» – были далеко не самыми жесткими из тех, что продолжали раздаваться в адрес коренастого канадского фигуриста даже тогда, когда он выиграл сначала один чемпионат мира, потом второй, потом третий. Точку в этих дискуссиях поставила тогда Татьяна Тарасова. Наблюдая за тем, как Стойко катает свою произвольную программу с тремя четверными прыжками на чемпионате мира—1997 в Лозанне, она сказала: «Какой к черту артистизм, когда человек ТАК прыгает и ТАК бьется за победу?»
В декабре 2016-го споры в отношении Медведевой вспыхнули вновь. На этот раз – после финала Гран-при в Марселе. Как раз там стало окончательно ясно, что именно тот стиль катания, что демонстрирует Женя – очень легкий и по-детски наивный, – стал в женском катании эталонным, и прежде всего для судей.
На чемпионате Европы—2017 в чешской Остраве телевизионные журналисты шутили, что Медведева – очень удобная для планирования трансляции спортсменка: время, когда она должна была добавить к коллекции своих трофеев второй подряд титул чемпионки Европы, было известно заранее и прописано в протоколе: 21.37. Не имело никакого значения, что следом должны были кататься еще две фигуристки: иного фаворита никто в этот вечер себе не представлял, как не представлял и того, что должно случиться на льду, чтобы Медведева проиграла.
В этом же, как водится, заключалась и главная интрига: а вдруг все-таки проиграет? Возможен ли вообще такой расклад хотя бы теоретически?
Все, кто так или иначе продолжал следить за карьерой фигуристки, отмечали прежде всего ее фантастическую стабильность: Медведева не просто выигрывала все соревнования подряд на протяжении второго сезона. Важно, что все ее победы были результатом технически идеальных прокатов: столь продолжительной серии безошибочных выступлений не случалось за всю современную историю фигурного катания ни с кем и никогда.
Три года спустя, когда спортсменка уже расстанется со своим тренером и уедет в Канаду, ее мама Жанна Медведева скажет мне, что Женя никогда не обладала какой-то особенной предрасположенностью к фигурному катанию. Все, чего она добилась, – это прежде всего результат ее уникальной работоспособности.
Подобное умение трудиться довольно редко идет в одной связке с талантом. Большинство сверходаренных детей ленивы – им слишком легко дается то, на что менее талантливые тратят годы тренировок. Когда же это совпадает, получается выдающийся результат. Вот и вышло, что к моменту преодоления возрастного ценза Медведева обладала феноменальным запасом прочности в том, что касалось прыжков.
Но в этом же крылась опасность: любая звездная карьера в фигурном катании подразумевает непрерывное развитие фигуриста в творческом и личностном плане. По крайней мере, так было со всеми великими чемпионками, говоря о которых болельщики вспоминали не только выдающиеся титулы той или иной чемпионки, но и их выдающиеся программы. В случае с Медведевой произошел парадоксальный перекос: за полтора года взрослой карьеры она собрала такое количество наград, которое не у всякой фигуристки наберется за всю спортивную жизнь, но сделала это на одном и том же техническом багаже и в том же самом стилистически-музыкальном ключе. Любители всевозможных цифр и статистики в начале второго взрослого сезона, фигуристки даже развлекались сравнениями: в новой произвольной программе чемпионки мира все элементы не просто оказались идентичны прошлогодним, но и были расставлены в том же самом порядке. То есть уже неоднократно откатанную программу тренеры просто положили на другую музыку. Если при этом и росла вторая оценка, то росла она, прежде всего, за счет титулов, а не самого катания.
Криминала в этом, разумеется, не было никакого: зачем менять стратегию, если она приносит результат? Просто от чемпионов всегда требуют некоего абсолютного совершенства – так уж устроена человеческая психология.
Не восхищаться спортсменкой тоже было нельзя. Почувствовав собственную недосягаемость, Женя начала откровенно и очень мило хулиганить на льду – добавлять к прыжковым каскадам дополнительные прыжки, заведомо зная, что они будут обнулены судьями. Впрочем, она могла себе это позволить. Несанкционированные элементы на самом деле давали исчерпывающий ответ на вопрос, почему Женя столько времени остается во главе мирового женского катания: такого запаса прочности не наблюдалось ни у одной взрослой фигуристки мира. Прыжки были тем самым оружием, которым Женя воевала с миром. Каскад из трех тройных? Запросто! Из четырех? Тоже! Лишний каскад в программе, заведомо зная, что он не будет засчитан? И это без проблем!
Наблюдая за тем, как фигуристка чуть ли не на каждом турнире откровенно троллит публику, соперников и судей, я иногда вспоминала историю, которая однажды случилась в семье моих близких друзей – коллег по работе, племянник которых учился в консерватории по классу гобоя. Как-то сидя в редакции в выходные, мы вместе наблюдали за тем, как «наш Ванька» в первый раз в жизни выступает в очень солидном международном конкурсе. В финале, куда пробились всего три человека.
Парень играл концерт Моцарта, и, перед тем как объявить исполнителя, женщина-распорядитель долго и с удовольствием рассказывала по-немецки, что Моцарт в свое время писал этот концерт именно для гобоя. Но потом случилось так, что это произведение очень полюбили флейтисты, и оно стало более популярным именно как концерт для флейты. Потом она дала отмашку: Иван заиграл на своем гобое в сопровождении симфонического оркестра, и вдруг у него совершенно хулигански вспыхнул взгляд, а секундой позже камера показала дирижера, который, выпучив от удивления глаза, как-то нервно начал вытирать пот со лба.
Когда все закончилось, приятель набрал номер, поздравил племянника с дебютом и как бы между прочим спросил: «Вань, я не понял, а что там было-то, в середине заключительной части?»
И этот юный гений без тени смущения отвечает: «Да там я схулиганил слегка, сымпровизировал. Сыграл две секунды на гобое как на флейте. Ну, именно так, как флейтисты этот концерт играют. Захотелось показать жюри, что это я тоже умею…»
Тогда я впервые подумала о том, что, наверное, именно так выглядит талант в чистом виде.
Комментируя выступление Медведевой в Остраве, ее постановщик Илья Авербух говорил о том же самом, добавив, что, сознательно нарушая правила, Женя словно показывает, что существующие рамки давно уже стали ей тесны. И что она может гораздо больше, чем дозволено.
Но был в этом и парадокс. Рассуждая о том, как она могла бы усложнить свою программу, Медведева сказала на пресс-конференции в Остраве:
– Я могу сделать каскад с риттбергером – это намного сложнее, чем каскад с тулупом. Я уже делала и флип-риттбергер, и лутц-риттбергер, и сальхов-риттбергер.
Ни один из перечисленных каскадов, тем не менее, ни разу не был показан спортсменкой на соревнованиях. Возможно, тренерский штаб Медведевой считал, что изменения просто опасны для их звездной подопечной: любой новый элемент всегда резко увеличивает риск ошибиться, а значит, легенда о неуязвимости может быть разрушена. А может быть, изменений не хотела сама Женя.