Но вот окончена сессия, и можно, наконец, вернуться в милую Москву! Атам уже вовсю Масленица, гулянья, веселье… Тяжко только смотреть, когда объедаются да упиваются до скотского состояния.
— Что же суть наши столы, на которых трудно перечесть различные роды пищи, трудно угадать их состав, трудно упомнить названия различных родов пития? Не хитросплетенные ли сети, которые мы расставляем друг другу, чтобы уловить в объядение, хотя иногда тонкое, и в пьянство, хотя по-видимому трезвое? И не приметишь, как перейдешь от ядения к объядению, как простое употребление пития превратится в пьянство… Сколько различных искусств, веществ, орудий употребляет разумный человек для того, чтобы наполнить малое и несмыс-ленное чрево! Как унижается разум, когда истощается в изобретениях. Чтобы дань, ежедневно требуемая чревом, как неумолимым владыкою, была ему приносима как можно в большем изяществе и была им приемлема как можно в большем количестве! И как ругается над сим раболепствующим разумом чрево, концом всех его забот об изяществе полагая нечистоту и смрад!
Это в Чудовом монастыре гремит великолепная, чрезвычайно остроумная и суровая проповедь Филарета, заставляет устыдиться и опустить глаза долу.
— Восклонись, несчастный поклонник чрева, и если ты не можешь вдруг выше себя вознести твоих очей, стань прямо перед зеркалом и посмотри, не написан ли на самом тебе закон против раболепства чреву? Не видишь ли, что выше чрева твоего есть грудь, в которой живет сердце, желающее добра, чувствующее любовь; что над нею еще возвышается глава, в которой царствует ум, созерцающий истину, разум, мыслящий о вероятностях; что под тою и другою, как бы под небом и землею ад, низвержено темное чрево, не умеющее ни мыслить, ни желать? Много ли нужно проницания, чтобы приметить, что оно не владычествовать должно над высшими областями, но быть в служении, в презрении? Если, напротив, ты стараешься более и более угождать чреву в том, чего оно слепо требует, для него желаешь, для него вымышляешь, то берегись, чтобы оно у тебя не сделалось выше головы и своею безобразною тяжестью не стало стеснять и подавлять благороднейших действий ума и сердца.
Сию проповедь он читал в день святителя Алексея, который в том году выпал на предпоследний день Масленицы. Завтра — заговение на Великий пост. Увы, как сейчас, так и тогда люди не понимали, что Масленица не для того, чтобы перед постом полнее набить себе брюхо, а чтобы уже начать подготовку к долгому воздержанию. Ведь уже запрещено все мясное, Церковь своими установлениями постепенно смиряет плоть человека. Печально видеть в храмах на Масленицу мало народу, зато много — на площадях, где кипит веселье, в ресторанах, в кабаках, где гудит пьяный пчелиный рой.
Наступает Великий пост, и смиряется плоть, хотя и с опозданием. Христиане начинают многодневный поход к главному празднику года — Пасхе Христовой. А после Пасхи, выдержав постное испытание, многие опять бросаются в неумеренное веселье, объядение, пьянство, разгул.
— Чистая радость есть благородная и целомудренная дева, которая имеет неразлучною спутницею чистую совесть, которая может быть в обществе только с теми, которых и поступки непорочны, и слова скромны, и намерения чисты и возвышенны, — учил митрополит Филарет в пасхальной проповеди 1827 года в Успенском соборе Кремля. — Если грубое и безумное веселье мира заступает ее место, тем хуже. Мщение небесное за оскорбление небесной радости посылает проклятие на все источники радости земной.
В 1827 году исполнялось пятнадцать лет Отечественной войне и изгнанию Наполеона. Новый император мечтал со своей стороны почтить память той победы. Обветшавшие Триумфальные ворота, деревянные, поставленные на площади Тверской заставы в 1814 году, он приказал разобрать и на их месте спроектировать новые, каменные. А еще во время коронационных торжеств царь ознакомился с тем, как движется строительство храма Христа Спасителя на Воробьевых горах, и остался весьма и весьма недоволен. За почти десять лет там ничего не сдвинулось с места. Храм был заложен в 1817 году, но архитектор Витберг продолжал разрабатывать экономический проект строительства, в соответствии с которым на занятые в опекунском совете десять миллионов рублей предполагалось купить восемнадцать тысяч помещичьих крестьян с землей в Московской и близлежащих губерниях. Заработанные этими крестьянами деньги должны были поступать в казну, а та отпускала бы их на строительство храма. Кроме того, часть этих же крестьян предполагалось использовать на работах по возведению храма. А для доставки камня, найденного Витбергом в Верейском и Рузском районах Подмосковья, требовалось наладить судоходство. Однако Витберг оказался не лучшим руководителем, и многое из задуманного у него не получилось. Крестьян купили, камень стали заготавливать, но доставить его до места строительства так и не смогли. 300 тысяч рублей вообще оказались неизвестно где. История стара как мир, и там, где большие деньги, там и большие хищения. А в 1825 году Витберг лишился своего главного покровителя и крестного — императора Александра.
Узнав о неудачах первых лет строительства, новый государь приказал работы приостановить и 16 апреля 1827 года учредил так называемый «Искусственный комитет» под руководством инженер-генерала Карла Ивановича Оппермана, в который вошли видные архитекторы и инженеры — Александр Алексеевич и Андрей Алексеевич Михайловы, Август Августович Монферран, Василий Петрович Стасов, Карл Иванович Росси и другие. Все они признали работу неудовлетворительной, царь велел полностью свернуть строительство на Воробьевых горах, и без того находившееся в зачаточном состоянии, а против Витберга началось следствие.
С этого времени митрополит Филарет стал уделять все больше и больше внимания проектам будущего храма.
Год 1828-й начался для Московского Златоуста радостью — ему объявлена высочайшая благодарность за составление Краткой Священной истории, а также краткого и пространного катехизисов с прибавлением наставления для воинов.
Сей год начался и для всей России радостью — известием об окончательном разгроме Персии и заключении с побежденной страной Туркманчайского мирного договора. После побед славного генерала Алексея Петровича Ермолова его сменил на посту командующего генерал Иван Федорович Паскевич, и при нем русские войска действовали столь же успешно, Паскевичу удалось взять Эривань (Ереван), далее передовой отряд генерала Эристова перешел через Араке и вступил на территорию Восточного Азербайджана (эти земли, так же как и Западный Азербайджан, и сейчас принадлежат Ирану). В середине октября Эристов взял Тебриз, столицу Восточного Азербайджана. В 1827 году наши войска заняли весь Западный Азербайджан, взяли Ардебиль и двинулись на Гилян. Дорога на Тегеран была открыта, и в случае продолжения войны русские войска могли захватить город, как еще недавно они овладели столицей Франции. В этих условиях правительство Персии пошло на подписание мирного договора.
В выработке договора принимал участие Александр Сергеевич Грибоедов, знаменитый драматург и прекрасный дипломат, с недавних пор привлеченный к службе в Закавказье. В деревне Туркманчай 10 февраля 1828 года встретились Иван Федорович Паскевич и Аббас-Мирза. Условия договора были самыми позорными для Персии и самыми славными для России. Персы полностью и навсегда отказывались от своих притязаний на все земли, лежащие к северу от Аракса, а держать свой военный флот на Каспийском море отныне могла только Россия. Персия не имела права объявлять наследников престола без согласия с Россией, и новым наследником престола наше правительство признало Аббаса-Мирзу. Русские купцы получали возможность свободной торговли на всей персидской территории. Кроме того, Персия обязана была выплатить денежную контрибуцию, равную всем затратам России на войну 1826–1828 годов. Вот на каком языке говорила тогда русская дипломатия с враждебными соседями!
Медалью за персидскую войну были награждены не только непосредственные участники боев, но и… святитель Алексей Московский, чьи мощи почивали в Чудовом монастыре с 1372 года. 28 мая митрополит Филарет возложил на раку Алексея нарядный покров и медаль. Что стало причиной столь необычного награждения? Святитель Алексей, коему всю жизнь благоговейно поклонялся Филарет, вдохновил Дмитрия Донского на борьбу с Ордой, он был постоянным защитником Руси от ордынцев и первым вывел из Кремля ханскую конюшню, построив на ее месте Чудов монастырь, где и нашел упокоение после смерти. В речи Филарета, произнесенной им в день возложения покрова и медали на раку, тоже можно найти объяснение:
— Прежде всех к тебе ныне слово, святителю Алексие, и слово не мое, но царево… Прими сие серебро памяти и чести, сей не только потом, но и кровью выработанный динарий за день брани персидской, ибо раздаятель оного верует, что и ты не праздным был зрителем брани сей, но хотя невидимо, тем не менее действительно подвизался пред Богом за верных сынов России против вероломных… подобно как некогда, еще живя на земли, очевидно подвизался ты за охранение Церкви и Отечества от иноплеменных, то чудодейственною молитвою, то покоряющим словом убеждения.
Далее он стал говорить о той пользе, которую приносят молитвы к Богу и праведникам, стоящим у престола Всевышнего:
— Где не призывают Бога в скорбях, где не прославляют Его за благодеяния, там пресекается общение человека с Богом, источником всякого блага и всякой премудрости; следственно, в удел человеку остается только зло и безумие.
Говорилось это не просто так, а потому, что время от времени в обществе всплывает идея о том, что «Бог знает наши нужды, а потому и не для чего молиться».
Проповеди Филарета никогда не бывали случайными, он откликался в них на все бродившие в обществе идеи, на все завихрения умов. Разгорелись споры о том, что существование человечества само по себе греховно, а потому не нужно и детей рождать, чтобы не размножать грех, и в день рождения государя в Успенском соборе Кремля митрополит Филарет читал проповедь, но не о Николае, а о благословенном рождении детей вообще. С одной оговоркой: «…желающие иметь достойных детей благоразумно поступят, если предварительно самих себя сделают достойными родителями».