Захотели бы вы убегать от реальности к шахматам, если бы жили в обществе, основанном на аристотелевских принципах? Это была бы страна, где правила объективны, строги и ясны, где вы используете силу своего разума в полной мере и там, где бы вы посчитали нужным, где вы рассчитываете на награду за свои достижения, где люди, выбравшие иррациональность, не смогли бы никого остановить или никому навредить, кроме самих себя. Такая социальная система не может быть создана, говорите вы? Но она была создана и была воплощена в реальности, и только те, чей уровень – игра в карты или кости, люди с оружием и шаманами, не захотели, чтобы человечество знало. Такая система называлась капитализмом.
Но тут вы, товарищ Спасский, можете также объявить «ничью»: значения этого слова не знают ни люди вашей страны, ни большинство людей нашей.
Искренне ваша,
Глава седьмаяВера и сила: разрушители современного мира
Если вы хотите в одном моем утверждении узнать, что не так с современным миром, я скажу: никогда прежде мир так отчаянно не требовал ответов на важнейшие вопросы и никогда прежде мир так неистово не верил, что таких ответов нет и быть не может.
Заметьте особый характер этого противоречия и особую атмосферу нашей эпохи. В истории были периоды, когда не получалось найти ответы потому, что люди избегали проблем, притворяясь, что им ничего не угрожает, и осуждая каждого предупреждающего о надвигающейся катастрофе. Но не таков преобладающий подход нашего времени. Сегодня бьющие тревогу голоса настолько модная банальность, что люди впадают в апатию от их монотонной настойчивости, хотя под апатией скрывается реальное беспокойство. Сознательно или подсознательно, умственно или эмоционально, большинство современных людей знают, что мир находится в ужасном состоянии и что так долго продолжаться не может.
Существование проблем признано, хотя мы слышим только бессмысленные обобщения и позорные увертки от так называемых интеллектуальных лидеров. Куда бы вы ни посмотрели – в философские публикации, интеллектуальные журналы, передовицы газет или политические речи любой партии, – вы увидите один и тот же подход, обладающий двумя характерными чертами – затхлостью и безосновательностью. Люди настаивают на огласке – и боятся по неосторожности сказать лишнего. Уклонение, тупость, мрачная сообразность сегодняшних интеллектуальных выражений звучат как голоса людей, находящихся под властью цензуры при реальном отсутствии самой цензуры. Никогда ранее эпоху нельзя было описать гротескным сочетанием таких характеристик, как отчаяние и скука.
Вы можете сказать, что это честная усталость тех, кто сделал все, чтобы найти ответы, и потерпел неудачу. Но не честное и беспомощное смирение является атмосферой нашего времени. Честное смирение не выражалось бы в повторении избитых банальностей снова и снова, пока идет поиск. Человеку, честно признавшемуся, что он не смог найти ответы, не нужно притворяться, что он все еще их ищет.
Вы также можете сказать, что объяснение кроется в нашем современном цинизме и что люди не могут найти ответы, потому что им все равно. Это правда: люди сегодня циничны, но это лишь симптом, а не причина. У сегодняшнего цинизма есть своя изюминка: мы имеем дела с циниками, которым есть дело, и ужасная тайна нашего времени кроется в том, до чего им есть дело и что они хотят найти.
Правда об интеллектуальном уровне современного мира, характеристика XX в., отличающая его от других периодов культурного кризиса, состоит в том, что люди ищут не ответы на вопросы, а уверенности в том, что таких ответов нет и не может быть.
Один мой друг однажды сказал, перефразировав Библию, что сегодняшний подход раскрывается в высказывании: «Прости меня, отче, ибо не ведаю, что творю, – и, молю, не говори мне».
Заметьте, как громко современные интеллектуалы ищут решения проблем – и как мгновенно они вычеркивают реальность из любой теории или идеи, старой или новой, ведущей к решению. Заметьте, как современные релятивисты с их кредо интеллектуальной терпимости, открытого разума, антиабсолютов превращаются в вопящих догматиков для обвинения того, кто говорит, что обладает знанием. Заметьте, что они толерантны ко всему, кроме определенности, и одобряют все, кроме ценностей. Заметьте, что они обещают любить человечество и буквально пускают слюни от симпатии к любому литературоведческому исследованию о преступниках, алкоголиках, наркоманах и психопатах, к любому объекту безнравственности, – и злобно кричат на каждого, кто заявляет, что человек не порочен. Заметьте, что они исповедуют сочувствие к человеческим страданиям – и раздраженно закрывают глаза на предположения о том, что человек не обязан страдать.
Сегодня среди современных интеллектуалов вы видите смехотворное зрелище таких явлений, как воинствующая неопределенность, санкционированный цинизм, догматический агностицизм, хвастливое самоуничижение и самоуверенная развращенность. Два абсолюта, отрицаемых сегодняшними сторонниками абсолютизма, состоят в том, что невежество есть заявление о знании и что аморальность есть произнесение моральных суждений.
Зачем людям цепляться за убеждение, что злой рок, мрак, развращение и моральная катастрофа неизбежны? Психологи скажут, что при невротическом расстройстве человек хватается за любую доступную рационализацию, чтобы объяснить свой страх самому себе, и он цепляется за нее, отрицая логику, разум, реальность и любой аргумент в пользу возможности предотвратить опасность. Он не хочет, чтобы она была предотвращена, так как рационализация служит заслонкой, прячущей реальную причину его страха, причину, с которой он не смеет столкнуться лицом к лицу.
Дамы и господа, то, что вы видите сегодня, – невротическое расстройство целой культуры. Люди не хотят никаких ответов, чтобы избежать опасности: все, чего они хотят, все, чего они ищут, – это любой повод, чтобы воскликнуть: «Я ничего не могу с этим поделать!»
Если эпохи определяются своими доминирующими характеристиками, как, например, век Разума, или эпоха Просвещения, то наше время – это эпоха Вины.
Чего так боятся люди – и за что чувствуют вину?
Они боятся непризнанного знания о том, что их культура разорена. Они чувствуют вину, потому что знают: это они довели ее до такого состояния и это у них не хватает смелости начать все заново.
Они боятся знания о том, что они загнаны в угол уловками прошлых веков, что их настигли противоречия западной цивилизации, что никакие компромиссы и нейтралитеты больше не работают и что ответственность за преодоление этих противоречий лежит сегодня на их плечах. Они тянут время, чтобы уклониться от неизбежного: они должны проверить свои исходные предпосылки или заплатить за все неразрешенные противоречия – разрушением.
Ценности, которых человек придерживался веками, – мистицизм, коллективизм и альтруизм, – сейчас потерпели крах. Мистицизм как культурная сила умер в эпоху Возрождения. Коллективизм как политический идеал потерпел поражение во Второй мировой войне. Что касается альтруизма: он никогда не был жив. Это яд в крови западной цивилизации, и люди выживали в той мере, в какой они в него не верили и не практиковали. Но он настиг их – и именно это тот убийца, с которым они сейчас должны столкнуться лицом к лицу и победить. Именно это тот главный выбор, который они должны сделать. Чтобы выжить, цивилизация должна отвергнуть мораль альтруизма.
Некоторые из вас признают то, что я сейчас скажу. Да, мы живем во времена морального кризиса. Да, вы действительно несете наказание за свое зло. Ваш моральный кодекс достиг кульминации, тупика в конце своего пути. И если вы хотите жить дальше, вам нужно либо вернуться к морали, либо найти ее.
Что такое мораль? Это кодекс ценностей, управляющий выбором и действиями человека, выбором, определяющим цель и направление его жизни. Кодекс, по которому человек судит, что есть добро и истина, а что – зло и ложь.
Каков моральный кодекс альтруизма? Базовый принцип такой морали состоит в том, что человек не имеет права существовать для себя самого, что служение другим – единственное оправдание его существования и что самопожертвование – его высший моральный долг, добродетель и ценность.
Не путайте альтруизм и доброту, добрую волю или уважение прав других. Это не предпосылки, а последствия, которые делают альтруизм возможным. Невыводимая основа альтруизма, его абсолютная истина – самопожертвование, что означает: самоуничижение, самоотречение, самоограничение и саморазрушение; что означает: личность – стандарт зла, обезличенность – стандарт добра.
Не прячьтесь за такими поверхностными рассуждениями как, например, давать или нет деньги попрошайке. Проблема не в этом. Проблема в том, можете или нет вы жить, не давая ему денег. Проблема в том, должны ли вы, цент за центом, покупать свою жизнь у каждого попрошайки, подошедшего к вам. Проблема в том, является ли нужда других долгом вашей жизни и моральной целью вашего существования. Проблема в том, думать ли о человеке как о жертвенном животном. Каждый человек с чувством собственного достоинства скажет: «Нет». Альтруист ответит: «Да».
Есть одно-единственное слово, которое способно победить альтруизм и которое тот не выносит; это слово «почему». Почему человек должен жить ради других? Почему он должен быть жертвенным животным? Почему это хорошо? Нет ни одной причины для этого – и, дамы и господа, за всю историю философии ни одной причины так и не было указано.
Только мистицизм разрешает моралистам уходить от ответственности. Мистицизм,