Финансист — страница 126 из 252

Это был человек серьезный и суровый, одна из тех непреклонных и справедливых натур, которые смотрят на жизнь сквозь призму долга и, не смущаемые никакими низменными страстями, идут своим путем, стремясь доказать, что десять заповедей стоят превыше порядков, заведенных людьми.The committee in question had originally been organized to protest against some abuses in the tax department; but since then, from election to election, it had been drifting from one subject to another, finding an occasional evidence of its worthwhileness in some newspaper comment and the frightened reformation of some minor political official who ended, usually, by taking refuge behind the skirts of some higher political power-in the last reaches, Messrs. Butler, Mollenhauer, and Simpson.Первоначально эта ассоциация была создана с целью искоренить злоупотребления в налоговом аппарате. Но затем в промежутках между выборами она начала неустанно расширять круг своей деятельности: полезность ее временами подтверждалась то случайной газетной заметкой, то спешным покаянием какого-нибудь второстепенного городского деятеля, который после этого обычно прятался за спину могущественных политических заправил, вроде Батлера, Молленхауэра и Симпсона, и тогда уже чувствовал себя в полной безопасности.Just now it was without important fuel or ammunition; and this assignment of Cowperwood, with its attendant crime, so far as the city treasury was concerned, threatened, as some politicians and bankers saw it, to give it just the club it was looking for.В данный момент ассоциации нечего было делать, и прекращение платежей конторой Каупервуда, замешанной в злоупотреблении средствами городского казначейства, по мнению многих политиков и банкиров, как раз и являлось тем полем деятельности, которого она давно искала.However, the decisive conference took place between Cowperwood and the reigning political powers some five days after Cowperwood's failure, at the home of Senator Simpson, which was located in Rittenhouse Square-a region central for the older order of wealth in Philadelphia.Совещание, решавшее судьбу Каупервуда, состоялось дней через пять после его банкротства, в доме сенатора Симпсона на Риттенхауз-сквер, в центре района, населенного потомственной финансовой знатью Филадельфии.Simpson was a man of no little refinement artistically, of Quaker extraction, and of great wealth-breeding judgment which he used largely to satisfy his craving for political predominance.Симпсон, родом из квакерской семьи, обладал недюжинным художественным вкусом и врожденным чутьем финансиста, которым он широко пользовался для того, чтобы добиться политического влияния.
He was most liberal where money would bring him a powerful or necessary political adherent. He fairly showered offices-commissionerships, trusteeships, judgeships, political nominations, and executive positions generally-on those who did his bidding faithfully and without question.Он проявлял исключительную щедрость в тех случаях, когда деньгами можно было завербовать могущественного или хотя бы полезного политического приверженца, и широко раздавал назначения на посты ревизоров, попечителей, судей, уполномоченных республиканской партии и прочие административные должности тем, кто преданно и беспрекословно творил его волю.
Compared with Butler and Mollenhauer he was more powerful than either, for he represented the State and the nation.Могуществом своим он намного превосходил и Молленхауэра и Батлера, так как олицетворял собой власть штата и всего государства.
When the political authorities who were trying to swing a national election were anxious to discover what the State of Pennsylvania would do, so far as the Republican party was concerned, it was to Senator Simpson that they appealed.Когда главари республиканской партии готовились развернуть предвыборную кампанию по всей стране и жаждали узнать, какую позицию в отношении этой партии займет штат Пенсильвания, они обращались именно к сенатору Симпсону.
In the literal sense of the word, he knew.И Симпсон давал им исчерпывающие ответы.
The Senator had long since graduated from State to national politics, and was an interesting figure in the United States Senate at Washington, where his voice in all the conservative and moneyed councils of the nation was of great weight.Давно перешагнув с политической арены штата на общегосударственную политическую арену, он был заметной фигурой в сенате Соединенных Штатов в Вашингтоне, и его голос имел большой вес на всех совещаниях по финансовым вопросам.
The house that he occupied, of Venetian design, and four stories in height, bore many architectural marks of distinction, such as the floriated window, the door with the semipointed arch, and medallions of colored marble set in the walls.Четырехэтажный дом в венецианском стиле, который он занимал, выделялся множеством необычных архитектурных деталей: оконным витражом, дверью со стрельчатой аркой, медальонами цветного мрамора, вделанными в стены.
The Senator was a great admirer of Venice.Сенатор был пламенным поклонником Венеции.
He had been there often, as he had to Athens and Rome, and had brought back many artistic objects representative of the civilizations and refinements of older days.Он часто посещал ее, так же как Афины и Рим, и вывез оттуда много прекрасных образцов искусства минувших времен.
He was fond, for one thing, of the stern, sculptured heads of the Roman emperors, and the fragments of gods and goddesses which are the best testimony of the artistic aspirations of Greece.Он очень любил строгие бюсты римских императоров, а также уцелевшие фрагменты статуй мифических богов и богинь, красноречиво свидетельствующие о художественных замыслах эллинов.
In the entresol of this house was one of his finest treasures-a carved and floriated base bearing a tapering monolith some four feet high, crowned by the head of a peculiarly goatish Pan, by the side of which were the problematic remains of a lovely nude nymph-just the little feet broken off at the ankles.На антресолях причудливого дома хранилось одно из ценнейших сокровищ его коллекции: резной мраморный цоколь с установленным на нем конической формы монолитом, фута в четыре вышиной, который венчала на редкость похотливая голова Пана; рядом с монолитом виднелись маленькие ножки, отломанные до колен и, по всей вероятности, некогда принадлежавшие прелестной нагой нимфе.
The base on which the feet of the nymph and the monolith stood was ornamented with carved ox-skulls intertwined with roses.Цоколь, поддерживавший монолит и ножки нимфы, был украшен бычьими черепами, высеченными из того же куска мрамора и увитыми розами.
In his reception hall were replicas of Caligula, Nero, and other Roman emperors; and on his stair-walls reliefs of dancing nymphs in procession, and priests bearing offerings of sheep and swine to the sacrificial altars.Приемная Симпсона была уставлена бюстами Калигулы, Нерона и других римских императоров, а вдоль лестницы шли барельефы, изображавшие шествие нимф и жрецов, влекущих к алтарям жертвенных животных.
There was a clock in some corner of the house which chimed the quarter, the half, the three-quarters, and the hour in strange, euphonious, and pathetic notes.В одном из отдаленных уголков дома висели часы с музыкальным боем - каждые четверть часа они издавали странные, мелодичные и жалобные звуки.
On the walls of the rooms were tapestries of Flemish origin, and in the reception-hall, the library, the living-room, and the drawing-room, richly carved furniture after the standards of the Italian Renaissance.Стены комнат были увешаны фламандскими гобеленами, в бальном зале, в библиотеке, в большой и малой гостиных стояла резная мебель времен итальянского Возрождения.
The Senator's taste in the matter of paintings was inadequate, and he mistrusted it; but such as he had were of distinguished origin and authentic.В живописи сенатор себя знатоком не считал и потому не полагался на свой вкус, но все картины, имевшиеся у него, принадлежали кисти выдающихся мастеров.
He cared more for his curio-cases filled with smaller imported bronzes, Venetian glass, and Chinese jade.Больше, чем картины, его занимали горки с экзотическими бронзовыми статуэтками, венецианским стеклом и китайским нефритом.
He was not a collector of these in any notable sense-merely a lover of a few choice examples.Симпсон не был рьяным коллекционером, но отдельные редкостные экземпляры доставляли ему огромное удовольствие.
Handsome tiger and leopard skin rugs, the fur of a musk-ox for his divan, and tanned and brown-stained goat and kid skins for his tables, gave a sense of elegance and reserved profusion.Разбросанные там и сям тигровые и леопардовые шкуры, диван, покрытый шкурой мускусного быка, и столы, на которых тисненая кожа и сафьян заменяли обычное сукно, - все это делало его жилище элегантным и изысканно роскошным.
In addition the Senator had a dining-room done after the Jacobean idea of artistic excellence, and a wine-cellar which the best of the local vintners looked after with extreme care.Изящнейшая столовая Симпсона была выдержана в стиле жакоб, а за пополнением его винного погреба заботливо следил лучший филадельфийский специалист.
He was a man who loved to entertain lavishly; and when his residence was thrown open for a dinner, a reception, or a ball, the best of local society was to be found there.