Финансист — страница 154 из 252

Теперь он понял, что она одержима страстью и что его тщательно продуманная попытка воздействовать на нее потерпела крах.So he must think of some other way.Значит, надо изобрести что-то другое."Very well, then," he said at last and sadly, oh, so sadly, as Aileen turned away.- Ну что ж, ладно! - произнес он с такой бесконечной грустью, что Эйлин не выдержала и отвернулась."Have it yer own way, if ye will.- Поступай, как знаешь!Ye must go, though, willy-nilly.Но хочешь ты или не хочешь, а уехать тебе придется.
It can't be any other way.Другого выхода нет.
I wish to God it could."Мне же осталось только молить бога, чтоб ты одумалась.
Aileen went out, very solemn, and Butler went over to his desk and sat down.Эйлин медленно вышла из комнаты, а Батлер подошел к письменному столу и опустился в кресло.
"Such a situation!" he said to himself.- Вот беда-то, - прошептал он.
"Such a complication!"- Как все запуталось!
Chapter XXXVIII38
The situation which confronted Aileen was really a trying one.В нелегком положении очутилась Эйлин Батлер.
A girl of less innate courage and determination would have weakened and yielded.Девушка, от природы менее отважная и решительная, не выдержав этих трудностей, отступила бы перед ними.
For in spite of her various social connections and acquaintances, the people to whom Aileen could run in an emergency of the present kind were not numerous.Ведь, несмотря на обширный круг друзей и знакомых, Эйлин почти не к кому было прибегнуть в тяжелую минуту.
She could scarcely think of any one who would be likely to take her in for any lengthy period, without question.В сущности, она не могла вспомнить никого, кто согласился бы без лишних расспросов приютить ее на сколько-нибудь продолжительный срок.
There were a number of young women of her own age, married and unmarried, who were very friendly to her, but there were few with whom she was really intimate.У нее были приятельницы, замужние и незамужние, весьма расположенные к ней, но среди них не нашлось бы, пожалуй, ни одной по-настоящему ей близкой.
The only person who stood out in her mind, as having any real possibility of refuge for a period, was a certain Mary Calligan, better known as "Mamie" among her friends, who had attended school with Aileen in former years and was now a teacher in one of the local schools.Единственный человек, у которого она могла найти временное пристанище, была некая Мэри Келлиген, известная среди друзей под именем Мэйми; она когда-то училась вместе с Эйлин, а теперь сама была учительницей в одной из филадельфийских школ.
The Calligan family consisted of Mrs. Katharine Calligan, the mother, a dressmaker by profession and a widow-her husband, a house-mover by trade, having been killed by a falling wall some ten years before-and Mamie, her twenty-three-year-old daughter.Семья Келлигенов состояла из матери - миссис Кэтрин Келлиген, вдовы-портнихи (ее муж, специалист по передвижке домов, погиб лет десять назад при обвале стены), и двадцатитрехлетней дочери Мэйми.
They lived in a small two-story brick house in Cherry Street, near Fifteenth.Они жили в двухэтажном кирпичном домике на Черри-стрит, близ Пятнадцатой улицы.
Mrs. Calligan was not a very good dressmaker, not good enough, at least, for the Butler family to patronize in their present exalted state.Миссис Келлиген не была особенно искусна в своем ремесле, во всяком случае - в глазах семьи Батлеров, столь высоко поднявшихся по социальной лестнице.
Aileen went there occasionally for gingham house-dresses, underwear, pretty dressing-gowns, and alterations on some of her more important clothing which was made by a very superior modiste in Chestnut Street.Эйлин время от времени поручала ей шитье простых домашних платьев, белья, капотов и пеньюаров, а также переделку старых своих туалетов, сшитых у первоклассной портнихи на Честнат-стрит.
She visited the house largely because she had gone to school with Mamie at St. Agatha's, when the outlook of the Calligan family was much more promising.Эйлин бывала у Келлигенов потому, что когда-то, в лучшие дни этой семьи, вместе с Мэйми посещала школу при монастыре св. Агаты.
Mamie was earning forty dollars a month as the teacher of a sixth-grade room in one of the nearby public schools, and Mrs. Calligan averaged on the whole about two dollars a day-sometimes not so much.Теперь Мэйми зарабатывала сорок долларов в месяц преподаванием в шестом классе одной из ближайших школ, а миссис Келлиген - в среднем около двух долларов в день, да и то не всегда.
The house they occupied was their own, free and clear, and the furniture which it contained suggested the size of their joint income, which was somewhere near eighty dollars a month.Занимаемый ими домик был их собственностью. Он не был заложен, но обстановка его красноречиво свидетельствовала о том, что доход обеих обитательниц не превышает восьмидесяти долларов в месяц.
Mamie Calligan was not good-looking, not nearly as good-looking as her mother had been before her.Мэйми Келлиген красотой не блистала и выглядела много хуже, чем некогда ее мать.
Mrs. Calligan was still plump, bright, and cheerful at fifty, with a fund of good humor.Миссис Келлиген даже в свои пятьдесят лет была еще очень свежа, весела, жизнерадостна и обладала большим запасом добродушного юмора.
Mamie was somewhat duller mentally and emotionally.Умом и темпераментом Мэйми тоже уступала матери.
She was serious-minded-made so, perhaps, as much by circumstances as by anything else, for she was not at all vivid, and had little sex magnetism.Она всегда была тихой и серьезной, что, может быть, отчасти объяснялось обстоятельствами ее жизни. Впрочем, она и от природы не отличалась ни живостью, ни женской привлекательностью.
Yet she was kindly, honest, earnest, a good Catholic, and possessed of that strangely excessive ingrowing virtue which shuts so many people off from the world-a sense of duty.При всем том она была хорошей, честной девушкой и доброй католичкой, наделенной той своеобразной и роковой добродетелью, которая стольких людей приводила к разладу с внешним миром, то есть чувством долга.
To Mamie Calligan duty (a routine conformity to such theories and precepts as she had heard and worked by since her childhood) was the all-important thing, her principal source of comfort and relief; her props in a queer and uncertain world being her duty to her Church; her duty to her school; her duty to her mother; her duty to her friends, etc.Для Мэйми Келлиген долг (вернее, соблюдение тех поучений и правил, которых она наслышалась и придерживалась с детства) неизменно стоял на первом месте и служил источником радости и утешения. Главными точками опоры для Мэйми среди странной и малопонятной жизни были: ее долг перед церковью; долг перед школой; долг перед матерью; долг перед друзьями и так далее.
Her mother often wished for Mamie's sake that she was less dutiful and more charming physically, so that the men would like her.Миссис Келлиген, заботясь о Мэйми, нередко желала, чтобы у той было меньше чувства долга и больше женских прелестей, очаровывающих мужчин.
In spite of the fact that her mother was a dressmaker, Mamie's clothes never looked smart or attractive-she would have felt out of keeping with herself if they had.Несмотря на то что ее мать была портнихой, Мэйми никогда не одевалась к лицу, а случись это, чувствовала бы себя не в своей тарелке.
Her shoes were rather large, and ill-fitting; her skirt hung in lifeless lines from her hips to her feet, of good material but seemingly bad design.Башмаки у нее были всегда слишком большие и неуклюжие, юбки, даже сшитые из хорошей материи, отличались скверным покроем и как-то нелепо висели на ней.
At that time the colored "jersey," so-called, was just coming into popular wear, and, being close-fitting, looked well on those of good form. Alas for Mamie Calligan!В те времена только что начали входить в моду яркие вязаные жакеты, очень красиво сидевшие на хороших фигурах. Увы, к Мэйми Келлиген это не относилось.
The mode of the time compelled her to wear one; but she had neither the arms nor the chest development which made this garment admirable.Ее худые руки и плоская грудь в этой модной одежде выглядели еще более убого.
Her hat, by choice, was usually a pancake affair with a long, single feather, which somehow never seemed to be in exactly the right position, either to her hair or her face.Ее шляпы обычно смахивали на блин с почему-то воткнутым в него длинным пером и никак не гармонировали ни с ее прической, ни с типом лица.
At most times she looked a little weary; but she was not physically weary so much as she was bored.Мэйми почти всегда выглядела утомленной, но это была не столько физическая усталость, сколько прирожденная апатия.
Her life held so little of real charm; and Aileen Butler was unquestionably the most significant ele