Финансист — страница 196 из 252

В силу своего неизбывного оптимизма Каупервуд недоучел, какое гнетущее впечатление произведет этот приговор - справедливый или несправедливый - даже на самых горячих его сторонников.His best friends in the financial world were by now convinced that his was a sinking ship.Лучшие друзья Каупервуда в финансовом мире пришли теперь к убеждению, что он идет ко дну.A student of finance once observed that nothing is so sensitive as money, and the financial mind partakes largely of the quality of the thing in which it deals.Какой-то ученый финансист однажды обмолвился, что на свете нет ничего более чувствительного, чем деньги, и эта чувствительность в значительной мере передалась самим финансистам, постоянно имеющим дело с деньгами.There was no use trying to do much for a man who might be going to prison for a term of years.Стоит ли оказывать помощь человеку, который, возможно, на несколько лет сядет в тюрьму?Something might be done for him possibly in connection with the governor, providing he lost his case before the Supreme Court and was actually sentenced to prison; but that was two months off, or more, and they could not tell what the outcome of that would be.Вот если он проиграет дело в верховном суде и уже неминуемо должен будет отправиться за решетку, тогда надо будет что-нибудь сделать для него, например, похлопотать перед губернатором, но до того времени целых два месяца, и, может быть, все еще обойдется.So Cowperwood's repeated appeals for assistance, extension of credit, or the acceptance of some plan he had for his general rehabilitation, were met with the kindly evasions of those who were doubtful.Поэтому при своих многократных просьбах о возобновлении кредита или принятии разработанного им плана восстановления своего дела Каупервуд неизменно наталкивался на вежливые, но уклончивые ответы.They would think it over. They would see about it. Certain things were standing in the way. And so on, and so forth, through all the endless excuses of those who do not care to act.Подумаем, посмотрим, есть кое-какие препятствия... И так далее, и так далее -бесконечные отговорки людей, не желающих себя утруждать.In these days he went about the money world in his customary jaunty way, greeting all those whom he had known there many years and pretending, when asked, to be very hopeful, to be doing very well; but they did not believe him, and he really did not care whether they did or not.Все эти дни Каупервуд, как обычно, бодрый и подтянутый, ходил по разным банкам и конторам, любезно раскланивался со старыми знакомыми и на вопросы отвечал, что питает самые радужные надежды и что дела его идут превосходно. Ему не верили, но это его мало заботило.His business was to persuade or over-persuade any one who could really be of assistance to him, and at this task he worked untiringly, ignoring all others.Он стремился убедить или переубедить только тех, кто действительно мог быть ему полезен; этой задаче он отдавал все свои силы и ничем другим не интересовался.
"Why, hello, Frank," his friends would call, on seeing him.- А, добрый день, Фрэнк! - окликали Каупервуда приятели.
"How are you getting on?"- Как дела?
"Fine! Fine!" he would reply, cheerfully.- Недурно! Совсем недурно! - весело отвечал он.
"Never better," and he would explain in a general way how his affairs were being handled.- Даже вполне хорошо! И, не вдаваясь в излишние подробности, объяснял, как он действует.
He conveyed much of his own optimism to all those who knew him and were interested in his welfare, but of course there were many who were not.Иной раз ему удавалось заразить своим оптимизмом тех, кто знал его и сочувственно к нему относился, но большинство не проявляло к его судьбе ни малейшего интереса.
In these days also, he and Steger were constantly to be met with in courts of law, for he was constantly being reexamined in some petition in bankruptcy.В эти же дни Каупервуд и Стеджер часто ходили по судам, ибо Каупервуда то и дело вызывали из-за разных исков, связанных с его банкротством.
They were heartbreaking days, but he did not flinch.Это было мучительное время, но он не дрогнул.
He wanted to stay in Philadelphia and fight the thing to a finish-putting himself where he had been before the fire; rehabilitating himself in the eyes of the public.Он решил остаться в Филадельфии и бороться до конца - вернуть себе положение, которое он занимал до пожара, оправдаться в глазах общества.
He felt that he could do it, too, if he were not actually sent to prison for a long term; and even then, so naturally optimistic was his mood, when he got out again.Он был вполне убежден, что добьется своего, если его не посадят в тюрьму, но даже и в этом случае -так силен был его природный оптимизм -надеялся достигнуть цели по выходе на свободу.
But, in so far as Philadelphia was concerned, distinctly he was dreaming vain dreams.Правда, в Филадельфии ему уже тогда не восстановить свое доброе имя, - это пустые мечты.
One of the things militating against him was the continued opposition of Butler and the politicians.Главными противоборствующими ему силами были неуемная вражда Батлера и происки городских заправил.
Somehow-no one could have said exactly why-the general political feeling was that the financier and the former city treasurer would lose their appeals and eventually be sentenced together.Каким-то образом - хотя никто не мог бы в точности сказать, откуда это пошло, - в политических кругах сложилось мнение, что молодой финансист и бывший городской казначей проиграют дело и в конце концов угодят в тюрьму.
Stener, in spite of his original intention to plead guilty and take his punishment without comment, had been persuaded by some of his political friends that it would be better for his future's sake to plead not guilty and claim that his offense had been due to custom, rather than to admit his guilt outright and so seem not to have had any justification whatsoever.Стинер, поначалу собиравшийся признать себя виновным и безропотно понести наказание, поддался на уговоры друзей, которые убедили его отрицать вину и в объяснение своих действий ссылаться на издавна существующую традицию; иначе, говорили они, у него не остается никакой надежды на оправдание.
This he did, but he was convicted nevertheless.Он так и поступил, но все-таки был осужден.
For the sake of appearances, a trumped-up appeal was made which was now before the State Supreme Court.Потом, для приличия, была составлена апелляционная жалоба, и дело его сейчас находилось в верховном суде штата.
Then, too, due to one whisper and another, and these originating with the girl who had written Butler and Cowperwood's wife, there was at this time a growing volume of gossip relating to the alleged relations of Cowperwood with Butler's daughter, Aileen.Кроме того, - с легкой руки девушки, в свое время писавшей Батлеру и жене Фрэнка, - начались перешептывания о том, что дочь Батлера Эйлин состоит в любовной связи с Каупервудом.
There had been a house in Tenth Street. It had been maintained by Cowperwood for her.Упоминался какой-то дом на Десятой улице, который Каупервуд будто бы нанимал для нее.
No wonder Butler was so vindictive.Нечего и удивляться, что Батлер так мстительно настроен.
This, indeed, explained much.Это объяснение проливало свет на многие обстоятельства.
And even in the practical, financial world, criticism was now rather against Cowperwood than his enemies.В результате в деловых и финансовых кругах симпатии стали склоняться на сторону противников Каупервуда.
For, was it not a fact, that at the inception of his career, he had been befriended by Butler?Кто же не знает, что в начале своей карьеры Каупервуд пользовался дружеским покровительством Батлера?
And what a way to reward that friendship!Нечего сказать, хороша благодарность!
His oldest and firmest admirers wagged their heads.Самые старые и самые стойкие из его сторонников, и те укоризненно покачивали головой.
For they sensed clearly that this was another illustration of that innate "I satisfy myself" attitude which so regulated Cowperwood's conduct.Значит, Каупервуд и здесь руководствовался принципом "Мои желания - прежде всего", которым неизменно определялось все его поведение.
He was a strong man, surely-and a brilliant one.Конечно, он человек сильный и поистине блестящий.
Never had Third Street seen a more pyrotechnic, and yet fascinating and financially aggressive, and at the same time, conservative person.Никогда еще Третья улица не знала такого дерзкого, предприимчивого, смелого в деловых замыслах и в то же время осторожного финансиста.
Yet might one not fairly tempt Nemesis by a too great daring and egotism?Но разве чрезмерная дерзость и самомнение не могут прогневить Немезиду?
Like Death, it loves a shining mark.Она, как и смерть, охотно избирает блестящую мишень.
He should not, perhaps, have seduced Butler's daughter; unquestionably he should not have so boldly taken that check, especially after his quarrel and break with Stener.