Финансист — страница 227 из 252

He had used nearly fifteen thousand dollars thus far in defending himself-court costs, family maintenance, Steger, etc.; but he did not mind that.К этому времени Каупервуд уже успел истратить без малого пятнадцать тысяч долларов на судебные издержки, защиту, содержание семьи и прочее, но это его не волновало.He expected to make some little money working through Wingate.Он надеялся кое-что заработать, орудуя через Уингейта.His family were not utterly without funds, sufficient to live on in a small way.Его родные не остались совсем без средств, на скромную жизнь у них было достаточно.He had advised them to remove into houses more in keeping with their reduced circumstances, which they had done-his mother and father and brothers and sister to a three-story brick house of about the caliber of the old Buttonwood Street house, and his wife to a smaller, less expensive two-story one on North Twenty-first Street, near the penitentiary, a portion of the money saved out of the thirty-five thousand dollars extracted from Stener under false pretenses aiding to sustain it.Он посоветовал им переехать в дома, требующие меньших издержек, так они и поступили: родители, братья и сестра перебрались в трехэтажный дом, приблизительно таких же размеров, как их старый дом на Батнвуд-стрит, а жена - в еще более тесный и дешевый двухэтажный домик на Двадцать первой улице, неподалеку от тюрьмы. На это переселение ушла часть тех тридцати пяти тысяч долларов, которые Каупервуд припрятал, после того как обманным путем выудил у Стинера чек.Of course all this was a terrible descent from the Girard Avenue mansion for the elder Cowperwood; for here was none of the furniture which characterized the other somewhat gorgeous domicile-merely store-bought, ready-made furniture, and neat but cheap hangings and fixtures generally.По сравнению с особняком на Джирард-авеню, новые жилища казались Г енри Каупервуду страшным убожеством. Не оставалось и следа той роскоши, которая отличала их пышный дом на Джирард-авеню, - тут была готовая мебель, купленная в магазине, довольно красивые, но дешевые портьеры и прочие вещи.The assignees, to whom all Cowperwood's personal property belonged, and to whom Cowperwood, the elder, had surrendered all his holdings, would not permit anything of importance to be removed.Опека, под которую перешло теперь все личное имущество Фрэнка и которой старый Каупервуд передал также и все свое достояние, не позволяла вывезти ничего сколько-нибудь ценного.It had all to be sold for the benefit of creditors.Все должно было пойти с молотка в пользу кредиторов.A few very small things, but only a few, had been kept, as everything had been inventoried some time before.От описи, произведенной уже довольно давно, Каупервудам удалось скрыть только несколько мелочей.
One of the things which old Cowperwood wanted was his own desk which Frank had had designed for him; but as it was valued at five hundred dollars and could not be relinquished by the sheriff except on payment of that sum, or by auction, and as Henry Cowperwood had no such sum to spare, he had to let the desk go.Среди немногих предметов, которые старому Каупервуду очень хотелось оставить себе, был его письменный стол, сделанный на заказ по эскизу Фрэнка, но стол этот оценили в пятьсот долларов, и получить его можно было только по уплате шерифу этой суммы или путем покупки на аукционе, а так как у Генри Каупервуда таких денег не было, то стол попал в чужие руки.
There were many things they all wanted, and Anna Adelaide had literally purloined a few though she did not admit the fact to her parents until long afterward.В домах было много вещей, которые всем хотелось сохранить, и Анна в буквальном смысле слова выкрала некоторые из них, в чем лишь много времени спустя призналась родителям.
There came a day when the two houses in Girard Avenue were the scene of a sheriffs sale, during which the general public, without let or hindrance, was permitted to tramp through the rooms and examine the pictures, statuary, and objects of art generally, which were auctioned off to the highest bidder.Настал день, когда по приказанию шерифа в обоих домах на Джирард-авеню должны были состояться торги. Всякий мог теперь бродить по комнатам, рассматривать картины, статуи и другие произведения, переходившие в руки тех, кто предлагал наиболее высокую цену.
Considerable fame had attached to Cowperwood's activities in this field, owing in the first place to the real merit of what he had brought together, and in the next place to the enthusiastic comment of such men as Wilton Ellsworth, Fletcher Norton, Gordon Strake-architects and art dealers whose judgment and taste were considered important in Philadelphia.Каупервуд был известен как любитель искусства и коллекционер: этой репутации способствовала не столько подлинная ценность того, что было им собрано, сколько отзывы таких знатоков, как Нортон Флетчер, Уилтон Элсуорт, Гордон Стрейк и другие известные архитекторы и антиквары, с чьим мнением и вкусом считались в Филадельфии.
All of the lovely things by which he had set great store-small bronzes, representative of the best period of the Italian Renaissance; bits of Venetian glass which he had collected with great care-a full curio case; statues by Powers, Hosmer, and Thorwaldsen-things which would be smiled at thirty years later, but which were of high value then; all of his pictures by representative American painters from Gilbert to Eastman Johnson, together with a few specimens of the current French and English schools, went for a song.Очаровательные вещицы, которыми он так дорожил, бронзовые статуэтки эпохи расцвета итальянского Возрождения, заботливо подобранное венецианское стекло, скульптуры Пауэрса, Хосмера и Торвальдсена - вещи, которые через тридцать лет вызвали бы только улыбку, но высоко ценились в те дни, полотна видных американских художников от Г илберта до Йемена Джонсона, а также несколько образчиков современной французской и английской школ -все пошло с молотка за бесценок.
Art judgment in Philadelphia at this time was not exceedingly high; and some of the pictures, for lack of appreciative understanding, were disposed of at much too low a figure.В Филадельфии в то время не очень смыслили в искусстве, и потому некоторые картины, не получившие должной оценки, были проданы значительно дешевле своей настоящей стоимости.
Strake, Norton, and Ellsworth were all present and bought liberally.Стрейк, Нортон и Элсуорт пришли на аукцион и скупили все, что было возможно.
Senator Simpson, Mollenhauer, and Strobik came to see what they could see.Сенатор Симпсон, Молленхауэр и Стробик тоже явились посмотреть, нет ли чего интересного.
The small-fry politicians were there, en masse.Была здесь и целая ватага политических деятелей помельче.
But Simpson, calm judge of good art, secured practically the best of all that was offered.Но самое лучшее из всего, что поступило в продажу, скупил Симпсон - трезвый ценитель подлинного искусства.
To him went the curio case of Venetian glass; one pair of tall blue-and-white Mohammedan cylindrical vases; fourteen examples of Chinese jade, including several artists' water-dishes and a pierced window-screen of the faintest tinge of green.В его руки перешла горка с венецианским стеклом, две высокие, белые с голубым, мавританские вазы, четырнадцать китайских безделушек из нефрита, а также несколько расписных сосудов и ажурный оконный экран нежнейшего зеленоватого оттенка.
To Mollenhauer went the furniture and decorations of the entry-hall and reception-room of Henry Cowperwood's house, and to Edward Strobik two of Cowperwood's bird's-eye maple bedroom suites for the most modest of prices.Молленхауэру за весьма невысокую цену досталась обстановка и убранство прихожей и гостиной Генри Каупервуда, а Эдварду Стробику - два гарнитура спальной под "птичий глаз".
Adam Davis was present and secured the secretaire of buhl which the elder Cowperwood prized so highly.Адам Дэвис тоже почтил торги своим присутствием и приобрел письменный стол "буль", которым так дорожил старый Каупервуд.
To Fletcher Norton went the four Greek vases-a kylix, a water-jar, and two amphorae-which he had sold to Cowperwood and which he valued highly.К Флетчеру Нортону перешли четыре греческие чаши, кувшин и две амфоры, которые он считал прекрасными произведениями искусства и сам же в свое время продал Каупервуду.
Various objects of art, including a Sevres dinner set, a Gobelin tapestry, Barye bronzes and pictures by Detaille, Fortuny, and George Inness, went to Walter Leigh, Arthur Rivers, Joseph Zimmerman, Judge Kitchen, Harper Steger, Terrence Relihan, Trenor Drake, Mr. and Mrs. Simeon Jones, W. C. Davison, Frewen Kasson, Fletcher Norton, and Judge Rafalsky.Множество других превосходных вещей, в том числе севрский обеденный сервиз, гобелен, бронзу Бари и картины Детайля, Фортуни и Джорджа Иннеса, купили Уолтер Ли, Артур Райверс, Джозеф Зиммермен, судья Китчен, Харпер Стеджер, Тэренс Рэлихен, Трэнор Дрейк, мистер Саймон Джонс с женой, мистер Дэвисон, Фруэн Кэссон, Флетчер Нортон и судья Рафальский.
Within four days after the sale began the two houses were bare of their contents.Через четыре дня после начала торгов оба дома были уже пусты.
Even the objects in the house at 931 North Tenth Street had been withdrawn from storage where they had been placed at the time it was deemed advisable to close this institution, and placed on sale with the other objects in the two homes.