Финансист — страница 232 из 252

"It's all right," he said.- Все в порядке, - сказал он наконец."He's gone away."- Никого нет.She lifted her veil, removed her cloak, and took in, without seeming to, the stuffy, narrow thickness of the room, his wretched shoes, the cheap, misshapen suit, the iron door behind him leading out into the little yard attached to his cell.Эйлин подняла вуаль и, снимая накидку, украдкой оглядела тесную, словно сдавленную стенами камеру, увидела ужасное состояние Фрэнка, его бесформенную одежду, железную дверь позади него, которая вела во дворик.Against such a background, with his partially caned chairs visible at the end of the bed, he seemed unnatural, weird even.Фрэнк в этой камере, где еще вдобавок из-под койки торчали незаконченные плетенки, производил на нее неестественное, жуткое впечатление.Her Frank!Ее возлюбленный!And in this condition.И в таких условиях!She trembled and it was useless for her to try to speak.Эйлин трясло как в лихорадке, и она тщетно пыталась заговорить.She could only put her arms around him and stroke his head, murmuring:Она нашла в себе силы лишь обнять его и, гладя по голове, забормотала:"My poor boy-my darling.- Мой дорогой, любимый!Is this what they have done to you?Что они с тобой сделали!Oh, my poor darling."Бедненький ты мой!She held his head while Cowperwood, anxious to retain his composure, winced and trembled, too.Она прижимала его голову к себе. Каупервуд прилагал все усилия, чтобы овладеть собой, но вдруг задрожал и лицо его перекосилось.Her love was so full-so genuine. It was so soothing at the same time that it was unmanning, as now he could see, making of him a child again.Ее любовь была так безгранична, так неподдельна; она успокаивала и вместе с тем, как он в том убеждался, расслабляла его, превращая в беспомощного ребенка.And for the first time in his life, some inexplicable trick of chemistry-that chemistry of the body, of blind forces which so readily supersedes reason at times-he lost his self-control.Так или иначе, но под воздействием слепых, таинственных сил, порою берущих верх над разумом, он впервые в жизни потерял самообладание.The depth of Aileen's feelings, the cooing sound of her voice, the velvety tenderness of her hands, that beauty that had drawn him all the time-more radiant here perhaps within these hard walls, and in the face of his physical misery, than it had ever been before-completely unmanned him.Глубокое волнение Эйлин, воркующий звук ее голоса, бархатная нежность ее рук, ее красота, всегда так властно манившая его и, быть может, еще более ослепительная здесь, среди этих нагих стен, его собственная униженность и бессилие -все это отняло у него остаток воли.He did not understand how it could; he tried to defy the moods, but he could not.Он не понимал, что с ним случилось, старался справиться с собой, но не мог.When she held his head close and caressed it, of a sudden, in spite of himself, his breast felt thick and stuffy, and his throat hurt him.Когда, лаская его, она прижала к себе его голову, он почувствовал стеснение в груди, дыхание у него перехватило и болезненная судорога свела горло.
He felt, for him, an astonishingly strange feeling, a desire to cry, which he did his best to overcome; it shocked him so.Странное и непривычное желание заплакать овладело им; он отчаянно этому противился, но все его существо было потрясено.
There then combined and conspired to defeat him a strange, rich picture of the great world he had so recently lost, of the lovely, magnificent world which he hoped some day to regain.И словно для того, чтобы совсем доконать его, в воображении Каупервуда возникла своеобразная пестрая картина привольного мира, так недавно им покинутого, прекрасного, чарующего, в который он надеялся со временем вернуться.
He felt more poignantly at this moment than ever he had before the degradation of the clog shoes, the cotton shirt, the striped suit, the reputation of a convict, permanent and not to be laid aside.Острее чем когда-либо ощутил он в этот миг всю унизительность своих грубых башмаков, рубахи из простой бумажной ткани, полосатой куртки и клички "арестант", которая навеки останется за ним.
He drew himself quickly away from her, turned his back, clinched his hands, drew his muscles taut; but it was too late. He was crying, and he could not stop.Он порывисто отстранил Эйлин, повернулся к ней спиной, сжал кулаки; все его мускулы напряглись, но поздно: он плакал и не мог остановиться.
"Oh, damn it!" he exclaimed, half angrily, half self-commiseratingly, in combined rage and shame.- Проклятие! - гневно и жалобно воскликнул Каупервуд, охваченный стыдом и злобой.
"Why should I cry?- Только не хватало мне плакать!
What the devil's the matter with me, anyhow?"Что со мной творится, черт побери!
Aileen saw it.Эйлин увидела его слезы.
She fairly flung herself in front of him, seized his head with one hand, his shabby waist with the other, and held him tight in a grip that he could not have readily released.В мгновение ока она бросилась к нему, обхватила одной рукой его голову, а другой - потрепанную куртку и так крепко прижала его к себе, что он не сразу сумел высвободиться.
"Oh, honey, honey, honey!" she exclaimed, pityingly feverishly.- О милый, милый, милый! - лихорадочно, изнемогая от жалости, зашептала она.
"I love you, I adore you.- Я люблю тебя, обожаю!
They could cut my body into bits if it would do you any good.Я дала бы изрезать себя на куски, если бы это пошло тебе на пользу!
To think that they should make you cry!Подумать только, они довели тебя до слез!
Oh, my sweet, my sweet, my darling boy!"Ах, родной мой, родной, любимый мальчик!
She pulled his still shaking body tighter, and with her free hand caressed his head.Она еще крепче прижала к себе содрогавшееся от рыданий тело и свободной рукой гладила его голову.
She kissed his eyes, his hair, his cheeks.Она целовала его в глаза, волосы, щеки.
He pulled himself loose again after a moment, exclaiming,Фрэнк попытался освободиться и снова воскликнул:
"What the devil's got into me?" but she drew him back.- Что же это со мной, черт побери?! Но она опять притянула его к себе.
"Never mind, honey darling, don't you be ashamed to cry.- Плачь, милый, плачь, не стыдись своих слез!
Cry here on my shoulder.Положи голову мне на плечо и плачь.
Cry here with me.Плачь вместе со мной.
My baby-my honey pet!"Маленький мой, сокровище мое!
He quieted down after a few moments, cautioning her against Bonhag, and regaining his former composure, which he was so ashamed to have lost.Через минуту-другую он успокоился и напомнил ей, что сейчас может войти надзиратель. Понемногу к нему вернулось самообладание, утраты которого он так стыдился.
"You're a great girl, pet," he said, with a tender and yet apologetic smile.- Чудесная ты девочка! - прошептал он с нежной и виноватой улыбкой.
"You're all right-all that I need-a great help to me; but don't worry any longer about me, dear.- Верная, сильная, такая мне и нужна; ты для меня огромная поддержка. Но только не убивайся!
I'm all right. It isn't as bad as you think.Я себя чувствую отлично, и здесь вовсе не так плохо, как кажется.
How are you?"Ну, а теперь расскажи о себе.
Aileen on her part was not to be soothed so easily.Но Эйлин не очень-то легко было успокоить.
His many woes, including his wretched position here, outraged her sense of justice and decency.Напасти, обрушившиеся на него в последнее время, и условия, в которых он здесь находился, возмущали ее чувство справедливости и человеческого достоинства.
To think her fine, wonderful Frank should be compelled to come to this-to cry.Подумать только, до чего довели ее чудного, замечательного Фрэнка: он плакал!
She stroked his head, tenderly, while wild, deadly, unreasoning opposition to life and chance and untoward opposition surged in her brain.Она нежно гладила его голову, меж тем как ее душу обуревала бешеная, беспощадная ярость против жизни, против нелепых превратностей судьбы и тех преград, которые жизнь эта ставит на пути человека.
Her father-damn him!Отец - будь он проклят!
Her family-pooh! What did she care?Родные - что ей до них!
Her Frank-her Frank.Фрэнк! Фрэнк для нее - все!
How little all else mattered where he was concerned.Как мало значит остальной мир, когда дело касается Фрэнка!
Never, never, never would she desert him-never-come what might.Никогда, никогда, никогда она не бросит его, что бы ни случилось!
And now she clung to him in silence while she fought in her brain an awful battle with life and law and fate and circumstance.