Финансист — страница 243 из 252

Still, he had anticipated it so long that the charm of it had been discounted to a certain extent.Правда, он уже так давно ждал этой минуты, что значительная доля прелести ее для него утратилась.
He had been unhappy here, and he had not.Он был несчастен в тюрьме, но не сломлен.
The shame and humiliation of it, to begin with, had been much.Поначалу было тяжко терпеть позор и унижение.
Latterly, as he had become inured to it all, the sense of narrowness and humiliation had worn off.Но впоследствии, когда он освоился с обстановкой, ощущение гнета и чувство оскорбленного достоинства притупились.
Only the consciousness of incarceration and delay irked him.Его только раздражало сознание, что, сидя взаперти, он попусту теряет время.
Barring his intense desire for certain things-success and vindication, principally-he found that he could live in his narrow cell and be fairly comfortable.Если не считать неудовлетворенных стремлений -главным образом жажды успеха и жажды оправдать себя, - он убедился, что может жить в тесной камере и притом совсем неплохо.
He had long since become used to the limy smell (used to defeat a more sickening one), and to the numerous rats which he quite regularly trapped.Он уже давно свыкся с запахом извести (заглушавшим другой, более скверный запах) и с множеством крыс, которых он, впрочем, усердно истреблял.
He had learned to take an interest in chair-caning, having become so proficient that he could seat twenty in a day if he chose, and in working in the little garden in spring, summer, and fall.В нем пробудился известный интерес к плетению стульев, и он так наловчился, что при желании мог изготовлять по двадцать штук в день. Не менее охотно работал Каупервуд весной, летом и осенью в своем крохотном садике.
Every evening he had studied the sky from his narrow yard, which resulted curiously in the gift in later years of a great reflecting telescope to a famous university.Каждый вечер, сидя там, он изучал небосвод, и любопытно, что в память об этих вечерах много лет спустя он подарил великолепный телескоп одному знаменитому университету.
He had not looked upon himself as an ordinary prisoner, by any means-had not felt himself to be sufficiently punished if a real crime had been involved.Каупервуд никогда не смотрел на себя как на обыкновенного арестанта, так же как не считал, что понес достаточную кару, если в его действиях и вправду был какой-то элемент преступления.
From Bonhag he had learned the history of many criminals here incarcerated, from murderers up and down, and many had been pointed out to him from time to time.Бонхег рассказал ему о многих заключенных; среди них были убийцы, были люди, совершившие еще более тяжкие злодеяния, а также и мелкие преступники; кое-кого Каупервуд даже знал в лицо: Бонхег не раз водил его на главный двор.
He had been escorted into the general yard by Bonhag, had seen the general food of the place being prepared, had heard of Stener's modified life here, and so forth.Каупервуд видел, как готовят еду для заключенных, слышал о довольно сносном тюремном житье Стинера и о многом другом.
It had finally struck him that it was not so bad, only that the delay to an individual like himself was wasteful.В конце концов он пришел к убеждению, что тюрьма не так уж страшна, жаль только, что такой человек, как он, Каупервуд, попусту растрачивает время.
He could do so much now if he were out and did not have to fight court proceedings.Сколько бы он успел сделать на свободе, не возясь со всеми этими исковыми заявлениями.
Courts and jails!Суды и тюрьмы!
He shook his head when he thought of the waste involved in them.Он невольно качал головой, думая о том, сколько пропащего времени кроется за этими словами.
"That's all right," he said, looking around him in an uncertain way.- Отлично, - произнес он каким-то неуверенным голосом и осмотрелся по сторонам.
"I'm ready."- Я готов.
He stepped out into the hall, with scarcely a farewell glance, and to Bonhag, who was grieving greatly over the loss of so profitable a customer, he said:Он вышел в коридор, даже не бросив прощального взгляда на свою камеру, и обратился к Бонхегу, весьма огорченному утратой столь выгодного клиента:
"I wish you would see that some of these things are sent over to my house, Walter.- Я попрошу вас, Уолтер, позаботиться о том, чтобы мои личные вещи отослали ко мне домой.
You're welcome to the chair, that clock, this mirror, those pictures-all of these things in fact, except my linen, razors, and so forth."Ну а кресло, стенные часы, зеркало, картины, короче говоря, все, кроме белья, бритвенного прибора и тому подобных мелочей, можете оставить себе.
The last little act of beneficence soothed Bonhag's lacerated soul a little.Этот щедрый дар несколько успокоил скорбящую душу Бонхега.
They went out into the receiving overseer's office, where Cowperwood laid aside his prison suit and the soft shirt with a considerable sense of relief.Каупервуд со своими спутниками прошел в "приемную", где торопливо скинул с себя тюремную куртку и рубаху.
The clog shoes had long since been replaced by a better pair of his own.Вместо грубых башмаков он уже давно носил собственные легкие ботинки.
He put on the derby hat and gray overcoat he had worn the year before, on entering, and expressed himself as ready.Затем он снова надел котелок и серое пальто, в котором год назад был доставлен в тюрьму, и объявил, что готов.
At the entrance of the prison he turned and looked back-one last glance-at the iron door leading into the garden.У выхода он на секунду задержался и оглянулся -в последний раз - на железную дверь, ведущую в сад.
"You don't regret leaving that, do you, Frank?" asked Steger, curiously.- Вы, кажется, не без сожаления расстаетесь со всем этим, Фрэнк? - полюбопытствовал Стеджер.
"I do not," replied Cowperwood.- Не совсем так, - отвечал Каупервуд.
"It wasn't that I was thinking of. It was just the appearance of it, that's all."- Я ни о чем не сожалею, мне просто хочется удержать это в памяти.
In another minute they were at the outer gate, where Cowperwood shook the warden finally by the hand.Через минуту они уже подошли к внешней ограде, и Каупервуд пожал на прощание руку начальнику тюрьмы.
Then entering a carriage outside the large, impressive, Gothic entrance, the gates were locked behind them and they were driven away.Затем все трое уселись в экипаж, ожидавший их у массивных ворот в готическом стиле, и лошади тронули.
"Well, there's an end of that, Frank," observed Steger, gayly; "that will never bother you any more."- Ну, вот и все, Фрэнк! - весело заметил Стеджер.
"Yes," replied Cowperwood.- Больше вы уже в жизни ничего подобного не испытаете.
"It's worse to see it coming than going."- Да, - согласился Каупервуд, - сознание, что все это в прошлом, приятнее, чем сознание, что это еще только предстоит.
"It seems to me we ought to celebrate this occasion in some way," observed Walter Leigh.- По-моему, надо как-нибудь отпраздновать знаменательное событие, - вмешался Уолтер Ли.
"It won't do just to take Frank home. Why don't we all go down to Green's?- Прежде чем везти Фрэнка домой, нам следовало бы заехать к Грину, неплохая мысль, а?
That's a good idea."Как по-вашему?
"I'd rather not, if you don't mind," replied Cowperwood, feelingly.- Не сердитесь, но я бы предпочел отправиться прямо домой, - отвечал Каупервуд несколько даже растроганным голосом.
"I'll get together with you all, later.- Мы встретимся немного поздней.
Just now I'd like to go home and change these clothes."А сейчас я хочу побывать дома и переодеться.
He was thinking of Aileen and his children and his mother and father and of his whole future.- Он думал об Эйлин, о детях, об отце и матери, о своем будущем.
Life was going to broaden out for him considerably from now on, he was sure of it.Теперь жизнь откроет перед ним широкие горизонты, в этом он был уверен.
He had learned so much about taking care of himself in those thirteen months.За прошедшие тринадцать месяцев он научился и в мелочах сам заботиться о себе.
He was going to see Aileen, and find how she felt about things in general, and then he was going to resume some such duties as he had had in his own concern, with Wingate & Co.Он увидится с Эйлин, узнает ее отношение ко всему происшедшему и затем начнет такое же дело, какое у него было раньше, но только совместно с Уингейтом.
He was going to secure a seat on 'change again, through his friends; and, to escape the effect of the prejudice of those who might not care to do business with an ex-convict, he was going to act as general outside man, and floor man on 'charge, for Wingate & Co.Необходимо будет при помощи добрых друзей снова добиться места на фондовой бирже, а для того, чтобы дурная слава недавнего арестанта не мешала людям вести с ним дела, он будет на первых порах действовать в качестве агента и представителя конторы