Финансист — страница 32 из 252

Затем начались митинги, многолюдные и бурные; уличные беспорядки; инцидент с останками Джона Брауна[8]; прибытие Линкольна, этого великого народного трибуна, в Филадельфию, проездом из Спрингфилда (штат Иллинойс) в Вашингтон, где он должен был принести присягу и вступить на пост президента; битва при Булл-Рэне, битва при Виксберге; битва при Геттисберге и так далее, и так далее.Cowperwood was only twenty-five at the time, a cool, determined youth, who thought the slave agitation might be well founded in human rights-no doubt was-but exceedingly dangerous to trade.Каупервуд был в это время двадцатипятилетним молодым человеком, хладнокровным и целеустремленным; он считал, что пропаганда против рабства с точки зрения человеческой может быть и вполне обоснованна, даже несомненно так, но для коммерции крайне опасна.He hoped the North would win; but it might go hard with him personally and other financiers.Он желал победы Северу, но знал, что и ему и другим финансистам может прийтись очень туго.He did not care to fight. That seemed silly for the individual man to do.Сам он не имел охоты воевать - нелепое занятие для человека с ярко выраженной индивидуальностью.Others might-there were many poor, thin-minded, half-baked creatures who would put themselves up to be shot; but they were only fit to be commanded or shot down.Пусть воюют другие, на свете достаточно бедняков, простаков и недоумков, готовых подставить свою грудь под пули: они только и годятся на то, чтобы ими командовали и посылали их на смерть.As for him, his life was sacred to himself and his family and his personal interests.Что касается его, то свою жизнь он считал священной и целиком принадлежащей семье и деловым интересам.He recalled seeing, one day, in one of the quiet side streets, as the working-men were coming home from their work, a small enlisting squad of soldiers in blue marching enthusiastically along, the Union flag flying, the drummers drumming, the fifes blowing, the idea being, of course, to so impress the hitherto indifferent or wavering citizen, to exalt him to such a pitch, that he would lose his sense of proportion, of self-interest, and, forgetting all-wife, parents, home, and children-and seeing only the great need of the country, fall in behind and enlist.Он помнил, как однажды, в час, когда рабочие идут домой с работы, по одной из улочек лихо промаршировал небольшой отряд вербовщиков в синих мундирах. Барабанный бой, развевающееся знамя Соединенных Штатов - все это, конечно, преследовало одну цель: потрясти душу доселе безразличного или колеблющегося гражданина, наэлектризовать его так, чтобы он утратил чувство меры и самосохранения и, памятуя лишь о том, что он нужен стране, позабыл все - жену, стариков, дом и детей и присоединился бы к отряду.
He saw one workingman swinging his pail, and evidently not contemplating any such denouement to his day's work, pause, listen as the squad approached, hesitate as it drew close, and as it passed, with a peculiar look of uncertainty or wonder in his eyes, fall in behind and march solemnly away to the enlisting quarters.Фрэнк увидел, как один рабочий, который шел, слегка помахивая обеденным котелком, и, по-видимому, отнюдь не помышлял о таком финале своего трудового дня, вдруг остановился и начал прислушиваться к топоту приближавшегося отряда, а когда солдаты поравнялись с ним, помедлил немного, проводил их ряды нерешительным и недоуменным взглядом и вдруг, пристроясь к хвосту, с торжественным выражением на лице зашагал к вербовочному пункту.
What was it that had caught this man, Frank asked himself.Что увлекло этого рабочего? - спрашивал себя Фрэнк.
How was he overcome so easily?Почему он так легко покорился чужой воле?
He had not intended to go.Ведь он не собирался идти на войну.
His face was streaked with the grease and dirt of his work-he looked like a foundry man or machinist, say twenty-five years of age.На его лице еще были следы масла и копоти; это был молодой человек лет двадцати пяти, по виду литейщик или слесарь.
Frank watched the little squad disappear at the end of the street round the corner under the trees.Фрэнк смотрел вслед маленькому отряду до тех пор, пока тот не скрылся за углом улочки.
This current war-spirit was strange.Как странно это внезапное пробуждение воинственного духа!
The people seemed to him to want to hear nothing but the sound of the drum and fife, to see nothing but troops, of which there were thousands now passing through on their way to the front, carrying cold steel in the shape of guns at their shoulders, to hear of war and the rumors of war.Фрэнку казалось, что люди ничего слышать не хотели, кроме барабанов и труб, ничего не хотели видеть, кроме тысяч солдат, следовавших на фронт с холодной сталью ружей на плечах, ничем другим не интересовались, кроме войны и военных новостей.
It was a thrilling sentiment, no doubt, great but unprofitable.Несомненно, это было волнующее чувство, даже величественное, но невыгодное для тех, кто его испытывал.
It meant self-sacrifice, and he could not see that.Оно звало к самопожертвованию, а Фрэнк этого не понимал.
If he went he might be shot, and what would his noble emotion amount to then?Если он пойдет на войну, его могут убить, а тогда - что пользы от его возвышенных чувств?
He would rather make money, regulate current political, social and financial affairs.Нет, лучше он будет наживать деньги и заниматься делами политическими, общественными, финансовыми.
The poor fool who fell in behind the enlisting squad-no, not fool, he would not call him that-the poor overwrought working-man-well, Heaven pity him!Бедный глупец, последовавший за вербовочным отрядом, - нет, не глупец, он не станет его так называть! Просто растерявшийся бедняга рабочий, - да сжалится над ним небо!
Heaven pity all of them!Да сжалится небо над ними всеми!
They really did not know what they were doing.Воистину они не ведают, что творят!
One day he saw Lincoln-a tall, shambling man, long, bony, gawky, but tremendously impressive.Однажды ему довелось видеть Линкольна - этот неуклюже ступавший, долговязый, костлявый, с виду простоватый человек произвел на Фрэнка неизгладимое впечатление.
It was a raw, slushy morning of a late February day, and the great war President was just through with his solemn pronunciamento in regard to the bonds that might have been strained but must not be broken.Стояло холодное и ненастное февральское утро; великий президент военной эпохи только что закончил свое торжественное обращение к народу, в котором он говорил, что связующие узы между штатами могут быть натянуты до предела, но порваны они не должны быть.
As he issued from the doorway of Independence Hall, that famous birthplace of liberty, his face was set in a sad, meditative calm.Когда он выходил из Дворца Независимости[9], прославленного здания, где зародилась американская свобода, его лицо было грустным и задумчиво-спокойным.
Cowperwood looked at him fixedly as he issued from the doorway surrounded by chiefs of staff, local dignitaries, detectives, and the curious, sympathetic faces of the public.Каупервуд не спускал глаз с президента, покуда тот выходил из подъезда, окруженный штабными офицерами, представителями местной власти, сыщиками и любопытной, сочувственно настроенной толпой.
As he studied the strangely rough-hewn countenance a sense of the great worth and dignity of the man came over him.Внимательно вглядываясь в необычные, грубо высеченные черты Линкольна, он проникался сознанием удивительной чистоты и внутреннего величия этой личности.
"A real man, that," he thought; "a wonderful temperament."- Вот настоящий человек! - говорил себе Фрэнк. -Какая необыкновенная натура!
His every gesture came upon him with great force.- Каждый жест президента поражал его.
He watched him enter his carriage, thinkingГлядя, как Линкольн садится в экипаж, он думал:
"So that is the railsplitter, the country lawyer."Так вот он, этот сокрушитель устоев, этот бывший провинциальный адвокат!
Well, fate has picked a great man for this crisis."Ну что ж, в критические дни судьба избрала достойнейшего".
For days the face of Lincoln haunted him, and very often during the war his mind reverted to that singular figure.Образ Линкольна еще долго стоял перед глазами Фрэнка, и за время войны его мысли неоднократно возвращались к этому исключительному человеку.
It seemed to him unquestionable that fortuitously he had been permitted to look upon one of the world's really great men.Он был убежден, что ему посчастливилось видеть одного из истинно великих мира сего.
War and statesmanship were not for him; but he knew how important those things were-at times.Война и государственная деятельность не привлекали Фрэнка, но он знал, как важно порой и то и другое.
Chapter XI11
It was while the war was on, and after it was perfectly plain that it was not to be of a few days' duration, that Cowperwood's first great financial opportunity came to him.