Финансист — страница 46 из 252

Rather, all they were expected to do, apparently, was to restore the principal and that which was with them when they entered or left office.Упомянутым должностным лицам вменялось в обязанность ко времени ухода с поста возвратить только основной капитал.It was not understood or publicly demanded that the moneys so collected, or drawn from any source, be maintained intact in the vaults of the city treasury.Нигде не предусматривалось, чтобы средства, накопленные таким образом или полученные из любого другого источника, хранились в неприкосновенности в сейфах городского казначейства.They could be loaned out, deposited in banks or used to further private interests of any one, so long as the principal was returned, and no one was the wiser.Эти деньги могли быть отданы в рост, депонированы в банках или использованы для финансирования частных предприятий, лишь бы был возвращен основной капитал.Of course, this theory of finance was not publicly sanctioned, but it was known politically and journalistically, and in high finance.Разумеется, подобная финансовая политика не была официально санкционирована, но о ней знали и политические круги, и пресса, и крупные финансисты.
How were you to stop it?Так как же можно было положить этому конец?
Cowperwood, in approaching Edward Malia Butler, had been unconsciously let in on this atmosphere of erratic and unsatisfactory speculation without really knowing it.Вступив в деловой контакт с Эдвардом Мэлией Батлером, Каупервуд, помимо своей воли и сам того, в сущности, не сознавая, оказался вовлеченным в круг порочных и недостойных махинаций.
When he had left the office of Tighe & Co., seven years before, it was with the idea that henceforth and forever he would have nothing to do with the stock-brokerage proposition; but now behold him back in it again, with more vim than he had ever displayed, for now he was working for himself, the firm of Cowperwood & Co., and he was eager to satisfy the world of new and powerful individuals who by degrees were drifting to him.Семь лет назад, уходя из конторы "Тай и К°", он дал зарок никогда больше не заниматься игрой на бирже. Теперь же он снова ей предался, только с еще большей страстностью, ибо работал уже на самого себя, на фирму "Каупервуд и К°", и горел желанием удовлетворить своих новых клиентов -представителей могущественного мира, которые все чаще и чаще прибегали к его услугам.
All had a little money.У всех этих людей водились деньги, пусть даже небольшие.
All had tips, and they wanted him to carry certain lines of stock on margin for them, because he was known to other political men, and because he was safe.Все они раздобывали закулисную информацию и поручали Каупервуду покупать для них те или иные акции под залог, так как его имя было знакомо многим политическим деятелям и он считался весьма надежным человеком.
And this was true.Да таким он и был.
He was not, or at least up to this time had not been, a speculator or a gambler on his own account.До этого времени он не спекулировал и не играл на бирже за собственный счет.
In fact he often soothed himself with the thought that in all these years he had never gambled for himself, but had always acted strictly for others instead.Он даже часто успокаивал себя мыслью, что за все эти годы ни разу не выступал на бирже от своего имени, строго придерживаясь поставленного себе правила ограничиваться исполнением чужих поручений.
But now here was George W. Stener with a proposition which was not quite the same thing as stock-gambling, and yet it was.И вот теперь к нему явился Джордж Стинер с предложением, которое нельзя было вполне отождествлять с биржевой игрой, хотя по существу оно ничем от нее не отличалось.
During a long period of years preceding the Civil War, and through it, let it here be explained and remembered, the city of Philadelphia had been in the habit, as a corporation, when there were no available funds in the treasury, of issuing what were known as city warrants, which were nothing more than notes or I.O.U.'s bearing six per cent. interest, and payable sometimes in thirty days, sometimes in three, sometimes in six months-all depending on the amount and how soon the city treasurer thought there would be sufficient money in the treasury to take them up and cancel them.Необходимо тут же пояснить, что еще задолго до Гражданской войны и во время ее в Филадельфии практиковался обычай при недостаточности наличных средств в казначействе выпускать так называемые городские обязательства, иначе говоря, те же векселя, из шести процентов годовых, срок которых истекал иногда через месяц, иногда через три, иногда через шесть, в зависимости от суммы и от того, когда, по мнению казначея, город сможет выкупить и погасить эти обязательства.
Small tradesmen and large contractors were frequently paid in this way; the small tradesman who sold supplies to the city institutions, for instance, being compelled to discount his notes at the bank, if he needed ready money, usually for ninety cents on the dollar, while the large contractor could afford to hold his and wait.Это был обычный способ расплаты и с мелкими торговцами и с крупными подрядчиками. Но первым - поставщикам городских учреждений - в случае нужды в наличных деньгах приходилось учитывать эти векселя обычно из расчета девяносто за сто, тогда как вторые имели возможность выждать и попридержать таковые до истечения срока.
It can readily be seen that this might well work to the disadvantage of the small dealer and merchant, and yet prove quite a fine thing for a large contractor or note-broker, for the city was sure to pay the warrants at some time, and six per cent. interest was a fat rate, considering the absolute security.Подобная система была, конечно, явно убыточна для мелкого торгового люда, но зато очень выгодна для крупных подрядчиков и банкирских контор, ибо сомнений в том, что город в свое время уплатит по этим обязательствам, быть не могло, а при такой абсолютной их надежности шесть процентов годовых были отличной ставкой.
A banker or broker who gathered up these things from small tradesmen at ninety cents on the dollar made a fine thing of it all around if he could wait.Скупая обязательства у мелких торговцев по девяносто центов за доллар, банки и маклеры, если только они имели возможность выждать, в конечном итоге загребали крупные куши.
Originally, in all probability, there was no intention on the part of the city treasurer to do any one an injustice, and it is likely that there really were no funds to pay with at the time.Первоначально городской казначей, вероятно, не намеревался вводить в убыток кого-либо из своих сограждан - возможно, что тогда в казначействе действительно не было наличных средств для выплаты.
However that may have been, there was later no excuse for issuing the warrants, seeing that the city might easily have been managed much more economically.Однако впоследствии выпуск этих обязательств уже ничем не оправдывался, ибо городское хозяйство могло бы вестись экономнее.
But these warrants, as can readily be imagined, had come to be a fine source of profit for note-brokers, bankers, political financiers, and inside political manipulators generally and so they remained a part of the city's fiscal policy.Но к тому времени эти обязательства, как легко можно себе представить, уже сделались источником больших барышей для владельцев маклерских контор, банкиров и крупных спекулянтов, и посему выпуск их неизменно предусматривался финансовой политикой города.
There was just one drawback to all this.Однако и в этом деле имелась своя оборотная сторона.
In order to get the full advantage of this condition the large banker holding them must be an "inside banker," one close to the political forces of the city, for if he was not and needed money and he carried his warrants to the city treasurer, he would find that he could not get cash for them.Чтобы использовать создавшееся положение с наибольшей для себя выгодой, крупный банкир, держатель обязательств, должен был быть еще и "своим человеком", то есть находиться в добрых отношениях с политическими заправилами города; иначе, когда у него появлялась потребность в наличных деньгах и он приходил со своими обязательствами к городскому казначею, то оказывалось, что расчет по ним произведен быть не может.
But if he transferred them to some banker or note-broker who was close to the political force of the city, it was quite another matter.Но стоило ему передать их какому-нибудь банкиру или маклеру, близко стоящему к правящей клике, тогда дело другое!
The treasury would find means to pay.Городское казначейство немедленно изыскивало средства для их оплаты.
Or, if so desired by the note-broker or banker-the right one-notes which were intended to be met in three months, and should have been settled at that time, were extended to run on years and years, drawing interest at six per cent. even when the city had ample funds to meet them.Или же, если это устраивало маклера или банкира - разумеется, "своего", - срок действия векселей, выданных на три месяца и уже подлежащих выкупу, пролонгировался еще на многие годы и по ним по-прежнему выплачивалось шесть процентов годовых, хотя бы город и располагал средствами для их погашения.