Финансист — страница 66 из 252

Быстрота и смелость ума, счастливая случайность - вот что помогло иным людям возмещать свои семейные и общественные неудачи; другие же из-за своей тупости, несообразительности, бедности или отсутствия личного обаяния были обречены на беспросветное прозябание.They were compelled by some devilish accident of birth or lack of force or resourcefulness to stew in their own juice of wretchedness, or to shuffle off this mortal coil-which under other circumstances had such glittering possibilities-via the rope, the knife, the bullet, or the cup of poison.Проклятая случайность рождения, собственная безвольность или ненаходчивость заставляли их либо непрерывно страдать, либо с помощью веревки, ножа, пули или яда искать избавленья от постылой жизни, которая при других обстоятельствах могла бы быть прекрасной."I would die, too," he thought to himself, one day, reading of a man who, confined by disease and poverty, had lived for twelve years alone in a back bedroom attended by an old and probably decrepit housekeeper."Я тоже предпочел бы умереть", - мысленно произнес Каупервуд, прочитав в газете о человеке, полунищем, прикованном к постели и все же одиноко просуществовавшем двенадцать лет в крохотной каморке на попечении дряхлой и, очевидно, тоже хворой служанки.A darning-needle forced into his heart had ended his earthly woes.Штопальная игла, пронзившая сердце, положила конец его земным страданиям."To the devil with such a life!"К черту такую жизнь!Why twelve years?Двенадцать лет!Why not at the end of the second or third?"Почему он не сделал этого на втором или третьем году болезни?"Again, it was so very evident, in so many ways, that force was the answer-great mental and physical force.И опять-таки совершенно ясно - доказательства тому встречаются на каждом шагу, - что все затруднения разрешает сила, умственная и физическая.Why, these giants of commerce and money could do as they pleased in this life, and did.Ведь вот промышленные и финансовые магнаты могут же поступать - и поступают - в сей жизни, как им заблагорассудится!
He had already had ample local evidence of it in more than one direction.Каупервуд уже не раз в этом убеждался.
Worse-the little guardians of so-called law and morality, the newspapers, the preachers, the police, and the public moralists generally, so loud in their denunciation of evil in humble places, were cowards all when it came to corruption in high ones. They did not dare to utter a feeble squeak until some giant had accidentally fallen and they could do so without danger to themselves.Более того, все эти жалкие блюстители так называемого закона и морали - пресса, церковь, полиция и в первую очередь добровольные моралисты, неистово поносящие порок, когда они обнаруживают его в низших классах, но трусливо умолкающие, едва дело коснется власть имущих, и пикнуть не смели, покуда человек оставался в силе, однако стоило ему споткнуться, и они, уже ничего не боясь, набрасывались на него.
Then, O Heavens, the palaver!О, какой тогда поднимался шум!
What beatings of tom-toms!Звон во все колокола!
What mouthings of pharisaical moralities-platitudes!Какое лицемерное и пошлое словоизвержение!
Run now, good people, for you may see clearly how evil is dealt with in high places!"Сюда, сюда, добрые люди! Смотрите, и вы увидите собственными глазами, какая кара постигает порок даже в высших слоях общества!"
It made him smile.Каупервуд улыбался, думая об этом.
Such hypocrisy!Какое фарисейство!
Such cant!Какое ханжество!
Still, so the world was organized, and it was not for him to set it right.Но так уж устроен мир, и не ему его исправлять.
Let it wag as it would.Пусть все идет своим чередом!
The thing for him to do was to get rich and hold his own-to build up a seeming of virtue and dignity which would pass muster for the genuine thing.Его задача - завоевать себе место в жизни и удержать его, создать себе репутацию добропорядочности и солидности, которая могла бы выдержать любое испытание и сойти за истинную его сущность.
Force would do that.Для этого нужна сила.
Quickness of wit.И быстрый ум.
And he had these.У него есть и то и другое.
"I satisfy myself," was his motto; and it might well have been emblazoned upon any coat of arms which he could have contrived to set forth his claim to intellectual and social nobility."Мои желания - прежде всего" - таков был девиз Каупервуда. Он мог бы смело начертать его на щите, с которым отправлялся в битву за место среди избранников фортуны.
But this matter of Aileen was up for consideration and solution at this present moment, and because of his forceful, determined character he was presently not at all disturbed by the problem it presented.Но сейчас ему нужно было тщательно обдумать и решить, как поступать дальше с Эйлин; впрочем, Каупервуд, человек сильный и целеустремленный, и в этом вопросе сохранял полное самообладание.
It was a problem, like some of those knotty financial complications which presented themselves daily; but it was not insoluble.Для него это была проблема, мало чем отличавшаяся от сложных финансовых проблем, с которыми он сталкивался ежедневно. Она не казалась ему неразрешимой.
What did he want to do?Что следует предпринять?
He couldn't leave his wife and fly with Aileen, that was certain.Он не мог бросить жену и уехать с Эйлин, это не подлежало сомнению.
He had too many connections.Слишком много нитей связывало его.
He had too many social, and thinking of his children and parents, emotional as well as financial ties to bind him.Не только страх перед общественным мнением, но и любовь к родителям и детям, а также финансовые соображения достаточно крепко его удерживали.
Besides, he was not at all sure that he wanted to.Кроме того, он даже не был уверен, хочет ли он этого.
He did not intend to leave his growing interests, and at the same time he did not intend to give up Aileen immediately.Он вовсе не намеревался поступаться своими деловыми интересами, которые разрастались день ото дня, но в то же время не намеревался и тотчас же отказаться от Эйлин.
The unheralded manifestation of interest on her part was too attractive.Слишком много радости сулило ему чувство, неожиданно вспыхнувшее в ней.
Mrs. Cowperwood was no longer what she should be physically and mentally, and that in itself to him was sufficient to justify his present interest in this girl. Why fear anything, if only he could figure out a way to achieve it without harm to himself?Миссис Каупервуд более его не удовлетворяла ни физически, ни духовно, и это служило достаточным оправданием его увлечения Эйлин Чего же бояться? Он и из этого положения сумеет выпутаться без всякого ущерба для себя.
At the same time he thought it might never be possible for him to figure out any practical or protective program for either himself or Aileen, and that made him silent and reflective.Но минутами ему все же казалось, что практически он не сумеет найти для себя и Эйлин достаточно безопасной линии поведения, и это делало его молчаливым и задумчивым.
For by now he was intensely drawn to her, as he could feel-something chemic and hence dynamic was uppermost in him now and clamoring for expression.Ибо теперь его уже неодолимо влекло к ней, и он понимал, что в нем нарастает мощное чувство, настойчиво требующее выхода.
At the same time, in contemplating his wife in connection with all this, he had many qualms, some emotional, some financial.Думая о жене, Каупервуд тоже испытывал сомнения не только морального, но и материального порядка.
While she had yielded to his youthful enthusiasm for her after her husband's death, he had only since learned that she was a natural conservator of public morals-the cold purity of the snowdrift in so far as the world might see, combined at times with the murky mood of the wanton.Хотя Лилиан, овдовев, и не устояла перед его бурным юношеским натиском, но позднее он понял, что она типичная лицемерная блюстительница общественных нравов; ее холодная, снежная чистота была предназначена лишь для глаз света. На деле ею нередко овладевали порывы мрачного сладострастия.
And yet, as he had also learned, she was ashamed of the passion that at times swept and dominated her.Он убедился также, что она стыдилась страсти, временами захватывавшей ее и лишавшей самообладания.
This irritated Cowperwood, as it would always irritate any strong, acquisitive, direct-seeing temperament.И это раздражало Каупервуда, ибо он был сильной, властной натурой и всегда шел прямо к цели.
While he had no desire to acquaint the whole world with his feelings, why should there be concealment between them, or at least mental evasion of a fact which physically she subscribed to?Конечно, он не собирался посвящать всех встречных и поперечных в свои чувства к Лилиан, но почему они и с глазу на глаз должны были замалчивать свои отношения, не говорить о физической близости друг с другом?