Въ два часа Финіасъ былъ у Монка, а, въ четыре на своемъ мѣстѣ въ парламентѣ. Сидя на своемъ мѣстѣ, сознавая трудъ предстоявшій ему, слушая формальное чтеніе разныхъ просьбъ, занявшее болѣе получаса, Финіасъ вспоминалъ свои чувства въ тотъ вечеръ, когда онъ въ первый разъ всталъ, чтобы заговорить въ парламентѣ. Предстоявшее ему тогда испытаніе было такъ ужасно, что на минуту почти лишило его зрѣнія и слуха. Онъ не въ состояніи былъ примѣчать, что происходило вокругъ него, и напрасно старался вспомнить слова, которыя онъ желалъ произнести. Когда настало время произнести ихъ, онъ никакъ не могъ встать на ноги. Онъ улыбнулся, припоминая все это теперь, съ нетерпѣніемъ ожидая той минуты, когда онъ можетъ встать. Онъ теперь зналъ, что его будутъ слушать, и не боялся. Въ эти минуты онъ вовсе не думалъ о тѣхъ словахъ, которыя онъ будетъ, произносить. Онъ приготовилъ суть дѣла, но словъ не приготовлялъ. Онъ зналь, что слова не затруднятъ его, что онъ научился быстро передавать свои мысли языкомъ, стоя среди толпы слушателей, окружавшихъ его — какъ дѣлаетъ опытный писатель, сидя на своемъ креслѣ. Теперь сердце его не билось, глаза не тускнѣли, земля не угрохала рушиться подъ его ногами. Только бы ему поскорѣе встать. Но послѣдняя преобладающая въ немъ мысль была — къ чему все это, когда онъ не будетъ имѣть случая опять говорить тутъ?
Но эта причина не сдѣлаетъ теперь слабѣе его усилія. Его будутъ слушать, по-крайней-мѣрѣ одинъ разъ, не какъ подчиненнаго министерства, но какъ члена оппозиціи. Монкъ натолковалъ ему, что это единственный способъ для человѣка, обладающаго силой краснорѣчія, наслаждаться безъ примѣси этимъ удовольствіемъ. Онъ попробуетъ хоть разъ. Онъ отказался отъ своего мѣста, чтобъ имѣть возможность высказать свои мысли, и зналъ, что многіе намѣревались слушать его, когда онъ будетъ говорить. Онъ примѣтилъ, что въ галереяхъ было много постороннихъ, что пэры стояли въ коридорахъ, а надъ головами стенографовъ виднѣлись ленты дамъ. Да, у него будутъ слушатели.
Онъ говорилъ около получаса и въ это время самъ не зналъ, хорошо или дурно онъ говоритъ. Вскорѣ послѣ начала — не съ самаго начала, чтобы не показать, что душу его отягощаетъ — упомянулъ онъ о себѣ. Онъ сказалъ, что принужденъ отказаться отъ своего мѣста и разстаться съ пріятнымъ обществомъ, въ которомъ, какъ ни ничтожно было его мѣсто, ему позволено было находиться и дѣйствовать вслѣдствіе его несчастныхъ убѣжденій объ этомъ важномъ предметѣ. Ему сказали, что для человѣка такого молодого большое несчастье имѣть убѣжденія. Но его ирландское происхожденіе и ирландскія связи сдѣлали для него столь понятнымъ это несчастье его родины, что онъ нашелъ невозможнымъ отдѣлиться изъ него. О томъ, что онъ говорилъ далѣе объ этомъ страшно запутанномъ предметѣ, о правахъ ирландскихъ фермеровъ, не можетъ быть интересно для читателей. Ирландскіе предметы въ нижней палатѣ интересны или скучны, о нихъ разсуждаютъ передъ толпою слушателей, составленныхъ изъ предводителей большого лондонскаго свѣта, или передъ пустыми скамьями, сообразно важности минуты и характеру преній. Для насъ теперь довольно знать, что нашему герою было дано то вниманіе, которое ораторы любятъ и которое почти создастъ оратора, еслибъ оно могло быть заранѣе обезпечено. Парламентъ, наполненный слушателями и съ обѣщаніемъ напечатать рѣчь крупнымъ шрифтомъ на слѣдующее утро, подвинулъ бы къ краснорѣчію защитника канадцевъ или индійскаго бюджета.
Финіасъ оставался въ парламентѣ до конца, согласившись съ Монкомъ, что они останутся выслушать все, что будетъ сказано. Грешэмъ уже говорилъ, а Паллизеру была поручена обязанность представить аргументъ въ министерство. И Робсонъ говорилъ, очень ожививъ скуку вечера, а Монку было предоставлено преимущество окончательнаго отвѣта. Въ два часа началось дѣленіе голосовъ и министерство было побито большинствомъ двадцати-трехъ.
— Жаль то, сказалъ Монкъ, возвращаясь домой съ Финіасомъ: — что мы ни крошечки не подвинулись къ арендаторскимъ правамъ.
— Нѣтъ, мы подвинулись.
— Въ одномъ отношеніи. Такія пренія и такое большинство заставятъ подумать. Нѣтъ, думать — слишкомъ высокое слово; люди вообще не думаютъ. Но это заставитъ убѣдиться, что въ этомъ что-нибудь да есть. Многіе, считающіе законодательство этого предмета химерой, вообразятъ теперь, что это только опасно или можетъ быть болѣе чѣмъ трудно. И такимъ образомъ на это станутъ смотрѣть почти какъ на дѣло возможное и оно будетъ поставлено въ спискѣ тѣхъ немногихъ мѣръ, въ которыхъ рѣшительно нуждается страна. Вотъ какимъ образомъ составляется общественное мнѣніе.
— Время не потеряно, сказалъ Финіасъ: — когда сдѣланъ первый важный шагъ.
— Первый важный шагъ сдѣланъ — давнымъ-давно, сказалъ Монкъ: — сдѣланъ людьми, на которыхъ смотрѣли какъ на революціонныхъ демагоговъ, почти какъ на измѣнниковъ. Но очень важно сдѣлать шагъ, который ведетъ насъ впередъ.
Черезъ два дня послѣ этого Грешэмъ объявилъ о своемъ намѣреніи распустить парламентъ по случаю раздѣленія голосовъ, противнаго министерству, но выразилъ желаніе представить въ парламентъ ирландскій билль о реформѣ. Онъ объяснилъ, какъ это было бы хорошо, но объявилъ въ то же время, что если онъ встрѣтитъ сильную оппозицію, то откажется отъ своего плана. Онъ былъ просто намѣренъ предъявить относительно Ирландіи мѣру, которая должна пройти до новыхъ выборовъ. Билль былъ готовъ и будетъ читаться на слѣдующій вечеръ, если парламенту будетъ угодно. Парламенту было угодно, хотя было много противниковъ изъ ирландскихъ членовъ. Ирландскіе члены громко протестовали, а потомъ напомнили Грешэму его обѣщаніе, что онъ не представитъ свой билль, если будетъ оппозиція. Но все-таки онъ билль представилъ и мѣра эта прошла черезъ обѣ палаты въ одну недѣлю. Нашъ герой все еще былъ депутатомъ отъ Лофшэна, но уже скоро не могъ быть имъ, и оказалъ такую помощь министерству, какую только могъ, подавъ голосъ за мѣру, лишавшую Лофшэнъ навсегда парламентской почести.
— Я нахожу, что это очень грязный поступокъ, сказалъ лордъ Тулла, разсуждая объ этомъ предметѣ съ своимъ повѣреннымъ: — онъ два раза былъ депутатомъ почти безъ всякихъ издержекъ, слѣдовательно этотъ поступокъ очень грязный.
Лорду Туллѣ никогда не приходило въ голову, что членъ парламента можетъ чувствовать себя принужденнымъ подать голосъ о такомъ предметѣ согласно съ своимъ образомъ мыслей.
Ирландскій билль о реформѣ пробрался черезъ обѣ палаты и тогда сессія превратилась, а тѣмъ, которые знали что-нибудь о частныхъ дѣлахъ Финіаса Финна, было извѣстно, что онъ возвращается въ Ирландію и не намѣренъ появляться на сценѣ, которая знала его такъ хорошо послѣднія пять лѣтъ.
— Не могу высказать вамъ, какъ мнѣ это грустно, говорилъ Монкъ.
— И мнѣ также грустно, отвѣчалъ Финіасъ: — я стараюсь преодолѣть эту грусть и говорю себѣ каждый день, что это не мужественно. Но пока эта грусть преодолѣваетъ меня.
— Я совершенно убѣжденъ, что вы опять къ намъ воротитесь, сказалъ Монкъ.
— Мнѣ всѣ это говорятъ, а между тѣмъ я совершенно убѣжденъ, что никогда не ворочусь — съ мѣстомъ депутата въ парламентѣ. Правду говорилъ мнѣ разъ двадцать мой старый учитель Ло, что я началъ не съ того конца. Вотъ мнѣ уже тридцать лѣтъ, а у меня нѣтъ пи одного шиллинга въ карманѣ и я не знаю какъ мнѣ заработать его.
— Еслибъ не я, вы получали бы извѣстный доходъ и все было бы пріятно, сказалъ Монкъ.
— Но на долго ли? Въ ту самую минуту, какъ Добени одержалъ верхъ, я упалъ бы еще ниже чѣмъ теперь, если не въ нынѣшнемъ году, то навѣрно въ будущемъ. Мое единственное утѣшеніе состоитъ въ томъ — что я самъ это сдѣлалъ, а не былъ выгнанъ.
Однако, до самаго конца Монкъ продолжалъ выражать свое мнѣніе, что Финіасъ воротится, увѣряя, что онъ не зналъ ни одного примѣра, чтобы молодому человѣку, сдѣлавшемуся полезнымъ въ парламентѣ, было позволено оставить его въ такихъ молодыхъ лѣтахъ.
Между тѣми, съ которыми онъ былъ обязанъ особенно проститься, разумѣется, первое мѣсто занимали члены семейства лорда Брентфорда. Онъ уже слышалъ о примиреніи миссъ Эффингамъ съ лордомъ Чильтерномъ и съ нетерпѣніемъ желалъ поздравить ихъ обоихъ, и ему непремѣнно надо было видѣться съ лэди Лорой. Къ ней онъ написалъ нѣсколько строкъ, говоря, какъ онъ надѣется получить позволеніе проститься съ нею. Назначено было время для его посѣщенія, когда лэди Лора знала, что можетъ принять его одна. Но обоихъ любовниковъ онъ засталъ вмѣстѣ и потомъ вспомнилъ, что ему не случалось бывать въ одной комнатѣ съ ними обоими въ одно и то же время.
— О, мистеръ Финнъ! какую чудную рѣчь сказали вы! Я прочла все до послѣдняго слова.
— А я даже и не посмотрѣлъ на нее, старый дружище, сказалъ Чильтернъ, вставая и положивъ руку на плечо Финіаса, какъ онъ обыкновенно это дѣлалъ съ своими короткими друзьями.
— Лора ѣздила слушать, сказала Вайолетъ: — а я не могла, потому что связана съ тетушкой. Вы не можете себѣ представить, какъ я сдѣлалась послушна въ этотъ послѣдній мѣсяцъ.
— Такъ это будетъ черезъ мѣсяцъ, Чильтернъ? спросилъ Финіасъ.
— Она такъ говоритъ. Она всѣмъ распоряжается — вмѣстѣ съ моимъ отцомъ. Когда я сдѣлалъ предложеніе, я только просилъ отложить свадьбу подольше. «— Пожалуйста не такъ скоро, милордъ», говорилъ я, но отецъ мой и Вайолетъ сговорились не давать мнѣ пощады.
— Вы не вѣрите ему, сказала Вайолетъ.
— Я не вѣрю ни одному слову. Еслибъ я повѣрилъ, омъ навѣрно опять потащилъ бы меня на фландрскій берегъ. Я пріѣхалъ поздравить васъ обоихъ.
— Благодарю васъ, мистеръ Финнъ, сказала Вайолетъ, взявъ его за руку съ искренней ласковостью: — я была бы не вполнѣ счастлива, не услышавъ отъ васъ пріятнаго слова.
— Я постараюсь помириться съ этимъ, сказалъ Чильтернъ. — Но я говорю, что вы опять пріѣдете и станете ѣздить на Сорви-Голова. Онъ въ Уиллингфордѣ; я нанялъ возлѣ охотничій домикъ. Я терпѣть не могу охотиться въ помѣстьѣ моего отца.
— И жена ваша поѣдетъ въ Уиллингфордъ?
— Разумѣется, и будетъ ѣздить на охоту вмѣстѣ со мною. Смотрите же пріѣзжайте, а если у меня въ конюшнѣ найдется лошадь, годная для васъ, вы ее получите.