ширныя идеи о религіи и раздѣляла нѣкоторыя воззрѣнія относительно воспитанія. Такая женщина должна была чувствовать, какъ необходимо для нея богатство, и готова ради этого богатства имѣть неромантическаго мужа. Можетъ быть, даже она предпочитала бы такого мужа. Такимъ образомъ разсуждалъ самъ съ собою Финіасъ, когда подъѣхалъ къ дверямъ Лофлинтерскаго замка, между тѣмъ какъ Рэтлеръ краснорѣчиво описывалъ красоту старинныхъ деревьевъ въ паркѣ.
— Право, шотландскій лѣсъ вещь весьма ничтожная, сказалъ Рэтлеръ.
Въ домѣ не было никого — по-крайнсй-мѣрѣ они никого не нашли — и черезъ полчаса Финіасъ шелъ одинъ по парку. Рэтлеръ объявилъ, что онъ очень радъ случаю написать письма — и, безъ сомнѣнія, написалъ ихъ цѣлую дюжину, сообщая въ нихъ, что Грешэмъ, Монкъ, Паллизеръ и лордъ Брентфордъ находятся въ одномъ домѣ съ нимъ. Финіасу не нужно было писать писемъ и онъ отправился по широкому лугу къ рѣкѣ. Въ воздухѣ было что-то такое немедленно наполнившее его веселостью, и желая разсмотрѣть всѣ чудеса этого помѣстья, онъ забилъ, что онъ будетъ обѣдать съ четырьмя министрами. Онъ скоро дошелъ до ручья и пошелъ по берегу. Онъ встрѣчалъ водопадъ за водопадомъ и маленькіе мостики тамъ и сямъ. Онъ шелъ и шелъ по тропинкѣ до крутого поворота, и тамъ взглянувъ вверхъ, онъ увидалъ надъ головой своей мужчину и женщину, стоявшихъ вмѣстѣ на одномъ изъ маленькихъ деревянныхъ мостиковъ. Зрѣніе у него было хорошее и онъ тотчасъ увидалъ, что эта женщина была лэди Лора Стэндишъ. Мужчину онъ не узналъ, но онъ не сомнѣвался, что это Кеннэди. Онъ тотчасъ повернулъ бы назадъ, еслибы думалъ, что можетъ сдѣлать это незамѣтно; но онъ былъ увѣренъ, что они должны были замѣтить его. Ему не хотѣлось подходить къ нимъ. Онъ не хотѣлъ имъ мѣшать. Онъ остановился и началъ бросать каменья въ рѣку. Но не успѣлъ онъ бросить камень или два, когда его позвали съ верху. Онъ поднялъ глаза и примѣтилъ, что человѣкъ, звавшій его, былъ его хозяинъ. Разумѣется, это былъ Кеннеди. Онъ пересталъ бросать каменья и поднялся по тропинкѣ и присоединился къ нимъ на мосту. Кеннеди сдѣлалъ нѣсколько шаговъ впередъ и привѣтствовалъ его. Обращеніе Кеннеди было не такъ холодно и онъ казался разговорчивѣе обыкновеннаго.
— Какъ скоро нашли вы, сказалъ онъ: — самое прекрасное мѣсто въ паркѣ.
— Неправдали, какъ здѣсь мило? сказала лэди Лора. — Какъ только мы пріѣхали, мистеръ Кеннеди непремѣнно захотѣлъ привести меня сюда.
— Удивительно хорошо, сказалъ Финіасъ.
— Это самое мѣсто, па которомъ мы теперь стоимъ, заставило меня выстроить домъ, сказалъ Кеннеди: — мнѣ было только восемнадцать лѣтъ, когда я, стоя здѣсь, рѣшился на это. Этому минуло ровно двадцать-пять лѣтъ.
«Итакъ ему теперь сорокъ-три года, сказалъ себѣ Финіасъ, думая, какъ великолѣпно имѣть только двадцать-пять лѣтъ.
— И черезъ годъ, продолжалъ Кеннеди: — фундаментъ былъ вырытъ и каменщики уже работали.
— Какой у васъ былъ добрый отецъ, сказала лэди Лора.
— Ему нечего было больше дѣлать съ своими деньгами, какъ осыпать ими меня. Не думаю, чтобы онѣ самому ему приносили какое-нибудь наслажденіе. Не хотите ли подняться выше, лэди Лора? Тамъ прекрасный видъ на Бен-Линтеръ.
Лэди Лора объявила, что она пойдетъ такъ высоко, какъ онъ поведетъ ее, а Финіасъ не рѣшался что ему дѣлать: остаться ли ему тутъ, спуститься ли внизъ, или исчезнуть какимъ-нибудь другимъ приличнымъ способомъ; но онъ боялся, что если онъ это сдѣлаетъ, то можетъ показаться, какъ будто онъ приписываетъ что-нибудь особенное прогулкѣ этихъ двухъ особъ. Кеннеди увидѣлъ его нерѣшимость и просилъ идти съ ними.
— Пойдемте и вы, мистеръ Финнъ. Мы обѣдаемъ не прежде восьми, а теперь только половина седьмого. Дѣловые люди всѣ пишутъ письма, а дамы, кажется, лежатъ въ постели.
— Не всѣ, мистеръ Кеннеди, сказала лэди Лора.
Такимъ образомъ они гуляли очень пріятно и владѣлецъ всего, что они осматривали, водилъ ихъ отъ одного интереснаго мѣста къ другому, такъ что оба клялись, что Лофлинтеръ навѣрно самое красивое мѣсто на землѣ.
— Признаюсь, я отъ него въ восторгѣ, сказалъ хозяинъ: — когда я пріѣзжаю сюда одинъ и чувствую, что все это мое, я начинаю гордиться моею собственностью до того, что мнѣ сдѣлается стыдно. Впрочемъ, мнѣ кажется, что въ городѣ жить лучше чѣмъ въ деревнѣ — по-крайней-мѣрѣ, для богатаго человѣка.
Кеннеди сказалъ теперь гораздо больше словъ, чѣмъ Финіасъ слышалъ отъ него во все время ихъ знакомства.
— Я тоже это думаю, сказала лэди Лора: — если придется выбирать. Сама я думаю, что и то и другое поочередно хорошо и для мужчинъ и для женщинъ.
— Это безъ сомнѣнія, сказалъ Финіасъ.
— Безъ сомнѣнія относительно удовольствія, подтвердилъ Кеннеди.
Онъ повелъ ихъ къ горѣ, а потомъ внизъ по другой тропинкѣ черезъ лѣсъ, къ задней сторонѣ дома. Дорогою онъ сдѣлался по обыкновенію молчаливъ и разговоръ поддерживали только Финіасъ и лэди Лора. Недалеко отъ замка Кеннеди оставилъ ихъ.
— Я увѣренъ, что мистеръ Финнъ благополучно доведетъ васъ до дома, сказалъ онъ: — а я на минуту схожу на ферму. Если я не показываюсь тамъ время отъ времени, когда я здѣсь, подумаютъ, что я равнодушенъ къ «скотинѣ».
— Ужъ не станете ли вы увѣрять, мистеръ Кеннеди, сказала лэди Лора: — что вы знаете толкъ въ овцахъ и быкахъ?
Кеннеди признался, что онъ толкъ знаетъ, и пошелъ на свою ферму, а Финіасъ съ лэди Лорой воротились домой.
— Мнѣ кажется, сказала лэди Лора: — что это самый хорошій человѣкъ, какого я только знаю.
— Мнѣ кажется, что онъ лѣнивъ, сказалъ Финіасъ.
— Я этого не думаю. Можетъ быть, онъ не дѣятеленъ и не усерденъ, но онъ заботливъ, съ высокими правилами и тратитъ свои деньги съ методою и цѣлью. И вы видите, что у него въ натурѣ есть и поэзія, если вы затронете настоящую струну. Какъ ему нравится здѣшнее мѣстоположеніе!
— Оно нравилось бы всякому. Мнѣ стыдно сказать, что я почти завидую ему. Конечно, я никогда не пожелалъ бы быть Робертомъ Кеннеди въ Лондонѣ, но мнѣ было бы пріятно быть лофлинтерскимъ владѣльцемъ.
— Здѣсь есть какая-то баллада о старинныхъ владѣльцахъ, но она принадлежитъ къ тому времени, когда о мистерѣ Кеннеди никто не слыхалъ и когда какіе-то Мекензи жили въ той старой башнѣ, которая виднѣется у озера. Помѣстье это называлось тогда Линнъ. Старикъ Кеннеди первый назвалъ его Лофлинтеромъ. Башня эта называлась Линнъ и Мекензи жили тамъ сотни лѣтъ. Но эти горцы, несмотря на все что говорятъ объ ихъ фамиліи и гордости, уже забыли Мекензи и гордятся своимъ богатымъ новымъ владѣльцемъ.
— Какъ это непоэтично! сказалъ Финіасъ.
— Да, по поэзія обыкновенно фальшива. Я полагаю, что Шотландія была бы самой прозаической страной, еслибы не Вальтеръ Скоттъ — и я не сомнѣваюсь, что Генрихъ У обязанъ романизмомъ своего характера единственно Шекспиру.
— Я иногда думаю, что вы презираете поэзію, сказалъ Финіасъ.
— Когда она фальшива. Затрудненіе состоитъ въ томъ, чтобы узнать, фальшива она или справедлива. Муръ былъ всегда фальшивъ.
— Не такъ фальшивъ, какъ Байронъ, съ энергіей сказалъ Финіасъ.
— Гораздо больше, мой другъ. Но теперь мы не будетъ объ этомъ разсуждать. Вы видѣли мистера Монка по пріѣздѣ?
— Я не видалъ никого. Я пріѣхалъ съ мистеромъ Рэтлеромъ.
— Почему же съ нимъ? Мистеръ Рэтлеръ не можетъ быть товарищемъ по вашему вкусу.
— Случай свелъ насъ. Но Рэтлеръ человѣкъ здравомыслящій, лэди Лора, и его презирать нельзя.
— Мнѣ всегда казалось, что въ политикѣ ничего нельзя выиграть, сидя у ногъ маленькихъ свѣтилъ.
— Но большія свѣтила не хотятъ имѣть новичка на скамеечкѣ у своихъ ногъ.
— Такъ не сидите ни у чьихъ ногъ. Свѣтъ всегда покупаетъ всякую вещь по той цѣнѣ, которую назначаетъ ея хозяинъ и это всего справедливѣе можно примѣнить къ личности человѣка. Если вы будете съ Рэтлеромъ, скажутъ, что вы рэтлеристъ и болѣе ничего. Если вы будете брататься съ Грешэмами и съ Паллизерами, точно также свѣтъ предположитъ, что вы знаете ваше мѣсто.
— Я никогда не зналъ Ментора, который такъ умѣлъ бы наполнить гордостью своего Телемака.
— Потому что я не считаю васъ виновнымъ въ этомъ отношеніи. Еслибы я это думала, мой Телемакъ, вы можете быть увѣрены, что я отказалась бы отъ званія Ментора. Вотъ мистеръ Кеннеди, лэди Глэнкора и мистриссъ Грешэмъ на лѣстницѣ.
Они прошли мимо іоническихъ колоннъ на широкую каменную террасу передъ дверью и тамъ нашли цѣлую толпу женщинъ и мужчинъ. Законодатели и государственные люди написали письма, а дамы отдохнули.
Финіасъ, одѣваясь, глубоко размышлялъ обо всемъ, что лэди Лора говорила ему — не столько собственно о совѣтѣ, который она подала ему, хотя и онъ также имѣлъ свою важность, сколько о томъ, что этотъ совѣтъ она подала ему. Она сначала назвала себя его менторомъ, но онъ принялъ имя и говорилъ съ нею какъ ея Телемакъ. Однако, онъ считалъ себя старше весели только въ ихъ лѣтахъ была разница. И возможно ли, чтобы женщина-Менторъ любила своего Телемака — любила его, какъ Финіасъ желалъ быть любимой лэди Лорой? Онъ не говорилъ, чтобы это было невозможно. Можетъ быть, между ними было недоразумѣніе. Можетъ быть, старый сорокатрехлѣтній холостякъ не думалъ жениться. Еслибы этотъ сорокатрехлѣтній холостякъ дѣйствительно былъ влюбленъ въ лэди Лору, позволилъ ли бы онъ ей идти домой одной съ Финіасомъ, оставивъ ее подъ предлогомъ необходимости взглянуть на овецъ? Финіасъ рѣшилъ, что онъ во всякомъ случаѣ долженъ разыграть свою игру — проиграетъ онъ или выиграетъ ее; а розыгрывая эту игру, онъ долженъ, если возможно, бросить менторскій и телемаковскій разговоръ.
«Когда я подумаю о моемъ отцѣ и о старомъ домѣ въ Киллало, и о томъ, что я до-сихъ-поръ не сдѣлалъ ничего, я не могу понять, какимъ образомъ я попалъ въ Лофлинтеръ, размышлялъ Финіасъ.
Это можно было понять только однимъ образомъ. Если лэди Лора дѣйствительно любила его, разгадку можно было разгадать.
Комнаты въ Лофлинтерѣ были великолѣпны, гораздо больше и богаче меблированы, чѣмъ въ Сольсби. Но въ обращеніи всѣхъ присутствующихъ преобладала какая-то чопорность, которая не чувствовалась въ Сольсби. Финіасъ тотчасъ примѣтилъ, какъ тутъ не доставало граціи, миловидности и веселой живости Вайолетъ Эффингамъ, и почувствовалъ въ то же время, что Вайолетъ Эффингамъ будетъ не въ своей стихіи въ Лофлинтерѣ. Въ Лофлинтерѣ былъ съѣздъ дѣловой, и Финіасъ примѣтилъ, что ему не слѣдуетъ думать только объ удовольствіи. Когда онъ вошелъ въ гостиную передъ обѣдомъ, Монкъ, Паллизеръ, Кеннеди, Грешэмъ и многіе другіе стояли большой группой передъ каминомъ и между ними были лэди Гленкора Паллизеръ, лэди Лора и мистриссъ Бонтинъ. Когда Финіасъ подошелъ, ему показалось, что группа раздвинулась для него; но онъ могъ видѣть, хотя другіе не видали, что движеніе это было сдѣлано лэди Лорой.