— Мнѣ кажется, мистеръ Монкъ, сказала лэди Гленкора: — что изъ всего нашего общества только вы да я знаемъ чего мы хотимъ.
— Если я долженъ отдѣлиться отъ столькихъ моихъ друзей, отвѣчалъ Монкъ: — я очень радъ удалиться въ обществѣ лэди Гленкоры Паллизеръ.
Могу я спросить, сказалъ Грешэмъ съ особенной улыбкой, которой онъ славился: — чего вы и мистеръ Монкъ хотите?
Сдѣлать равными женщинъ и мужчинъ, сказала лэди Гленкора. — Вотъ сущность нашей политической теоріи.
Лэди Гленкора, я долженъ протестовать, сказалъ Монкъ.
— Да — безъ сомнѣнія. Еслибы и я была въ Министерствѣ, я не допустила бы этого. Разумѣется, есть ограниченія.
— Неужели вы хотите сказать, лэди Гленкора, что вы стали бы проповѣдывать равенство? спросила мистриссъ Бонтинъ.
— Я хочу это сказать, мистриссъ Бонтинъ, и я хочу пойти далѣе и сказать вамъ, что вы не либеральны въ сердцѣ, если не сдѣлаете того же — если это не будетъ основою вашихъ политическихъ стремленій.
— Пожалуйста позвольте мнѣ говорить самой за себя, лэди Гленкора.
— Нѣтъ, не позволю — когда вы критикуете меня и мою политику. Вѣдь вы желаете, чтобы низшіе классы были счастливы?
— Конечно.
— И образованы, и счастливы и добры?
— Безъ сомнѣнія.
— Вы желаете ихъ сдѣлать такими же счастливыми и добрыми, какъ вы?
— Даже болѣе, если возможно.
— И я увѣрена, что вы желаете сдѣлать и себя такою хе доброю и счастливою, какъ всѣ другіе — какъ тѣ, которые выше васъ, если такіе люди есть. Вы соглашаетесь съ этимъ?
— Да — если я понимаю васъ.
— Когда такъ, вы согласились во всемъ и стоите за всеобщее равенство — такъ какъ мистеръ Монкъ и я. Изъ этого никакого выхода нѣтъ — неправдали, мастеръ Кеннеди?
Тутъ доложили объ обѣдѣ и Кеннеди пошелъ подъ руку съ республиканкой. Дорогою она шепнула ему на ухо:
— Вы меня поймете. Я не говорю, чтобы люди были равны, но что всѣ законы должны стремиться къ тому, чтобы сгладить неравенство.
Въ отвѣтъ на это Кеннеди не сказалъ ни слова. Политика лэди Гленкоры была слишкомъ современна и неистова для ее натуры.
Прошла недѣля, въ концѣ которой Финіасъ увидалъ себя въ самыхъ дружескихъ отношеніяхъ со всѣми политическими магнатами, собравшимися въ этомъ домѣ, но особенно съ Монкомъ. Онъ рѣшился, что онъ не будетъ слѣдовать совѣту лэди Лоры относительно выборовъ собесѣдниковъ, если, дѣлая это, онъ долженъ будетъ показаться навязчивымъ. Онъ не дѣлалъ покушенія сидѣть у чьихъ бы то ни было ногъ, и стоялъ поодаль, когда разговаривали люди выше его. Но въ концѣ недѣли онъ увидалъ, что — безъ всякаго усилія съ его стороны — онъ вступилъ въ пріятныя и свободныя отношенія съ этими людьми. Онъ убилъ оленя вмѣстѣ съ Паллизеромъ и остановился съ нимъ подъ утесомъ разсуждать о пошлинѣ на ирландскій солодъ.
Онъ игралъ въ шахматы съ Грешэмомъ, который высказалъ ему свое мнѣніе о процесѣ Джефферсона Дэвиса. Лордъ Брентфордъ наконецъ называлъ его Финнъ и доказалъ ему, что въ Ирландіи ничего не понимаютъ въ овцахъ. Но съ Монкомъ онъ имѣлъ продолжительное разсужденіе объ отвлеченныхъ политическихъ вопросахъ — и недѣля еще не прошла, какъ онъ былъ почти готовъ назвать себя ученикомъ, или но-крайней-мѣрѣ послѣдователемъ Монка. Почему же и не быть ему послѣдователемъ Монка скорѣе, чѣмъ всякаго другого? Монкъ былъ въ министерствѣ и изъ всѣхъ членовъ этого кабинета самый горячій либералъ.
— Лэди Гленкора была совсѣмъ неправа намедни, сказалъ Финну Монкъ. — Равенство некрасивое слово и его не слѣдуетъ употреблять. Оно сбиваетъ съ толку и пугаетъ какъ бука. Да и она, употребивъ eгo, можетъ быть сама не понимала ясно его значенія. Но каждый честный человѣкъ долженъ желать помогать подниматься тѣмъ, кто ниже его, пока они не приблизятся къ его собственному уровню.
Съ этимъ Финіасъ согласился и постепенно онъ началъ соглашаться во многомъ съ Монкомъ. Монкъ былъ высокій, худощавый, долговязый мужчина, посвятившій всю свою жизнь политикѣ, до-сихъ-поръ безъ всякой личной награды, кромѣ репутаціи, которую пріобрѣтало его имя, и почета занимать мѣсто въ Парламентѣ. У него было пять братьевъ — и всѣ кромѣ него занимались торговлей, и говорили, что онъ совершенно зависитъ въ матеріальномъ отношеніи отъ своихъ родныхъ. Онъ засѣдалъ въ Парламентѣ уже болѣе двадцати лѣтъ и былъ извѣстенъ не только какъ радикалъ, но и какъ демократъ.
Финіасъ, зорко осматривавшійся вокругъ, примѣтилъ, что Паллизеръ не убивалъ оленя съ Рэтлеромъ, а Грешэмъ не игралъ въ шахматы съ Бонтиномъ. Бонтинъ былъ шумный, суетливый человѣкъ, котораго повидимому не любилъ никто, и Финіасъ удивлялся, зачѣмъ онъ въ Лофлинтерѣ и въ Парламентѣ. Пріятель Финна Лоренсъ Фицджибонъ старался однажды объяснить ему.
— Человѣкъ, который можетъ громко подавать голосъ, который охотно скажетъ время отъ времени нѣсколько словъ, когда они нужны, безъ всякаго честолюбія въ этомъ отношеніи, всегда можетъ имѣть свою цѣну. А если у него въ придачу еще хорошенькая жена, то онъ долженъ пріятно проводить время.
Рэтлеръ, безъ сомнѣнія, былъ очень полезный человѣкъ, вполнѣ понимавшій свое дѣло; по Финіасу казалось, что Рэтлеру оказывали не очень большое уваженіе въ Лофлинтерѣ.
«Если я поднимусь такъ высоко, какъ онъ, думалъ онъ: «я стану считать себя чудомъ счастья. А между тѣмъ, повидимому, никто ничего не думаетъ о Рэтлерѣ. Это все ничего не значитъ, если не заберешься на самую вершину.»
— Думаю, что я поступилъ какъ слѣдуетъ, принявъ это мѣсто, сказалъ ему однажды Монкъ, когда они сидѣли вмѣстѣ на скалѣ у мостика черезъ Линтеръ. — Если человѣкъ сдѣлаетъ это, когда мѣсто, предлагаемое ему, согласуется съ его собственными взглядами, онъ значитъ откажется идти по открытой тропинкѣ къ достиженію этихъ взглядовъ. Человѣкъ, оспаривающій одно министерство за другимъ и старающійся вложить въ этихъ министровъ свои убѣжденія, не можетъ отказываться сдѣлаться министромъ самъ, когда узнаетъ, что эти убѣжденія будутъ — по-крайней-мѣрѣ на нѣкоторое время — убѣжденіями всего министерства. Вы понимаете меня?
— Очень ясно, сказалъ Финіасъ.
Глава ХV. Пони Дональда Бина
Финіасу было пріятно пользоваться довѣріемъ Монка. Пребываніе въ Лофлинтерѣ было назначено десять дней, а потомъ всѣ должны были разъѣзжаться. Съ перваго дня онъ мало видѣлъ Кеннеди, по очень часто сходился съ лэди Лорой. Потомъ зашла рѣчь объ его поѣздкѣ въ Парижъ съ лордомъ Чильтерномъ. Онъ получилъ письмо отъ лорда Чильтерна.
«Любезный Финнъ,
«Вы ѣдете въ Парижъ со мною?
«Вашъ Ч.»
Прежде чѣмъ Финіасъ отвѣтилъ на это письмо, онъ рѣшился сказать лэди Лорѣ правду. Онъ не могъ ѣхать въ Парижъ, потому что у него не было денегъ.
— Вотъ что я получилъ отъ вашего брата, сказалъ онъ.
— Какъ это похоже на Освальда! Онъ пишетъ ко мнѣ, можетъ быть, три раза въ годъ, и письма его совершенно такія же. Вы поѣдете, я надѣюсь.
— Нѣтъ.
— Мнѣ очень жаль.
— Я не знаю, могу ли я сказать вамъ настоящую причину, лэди Лора.
— За это я поручиться не могу; но если это не какая-нибудь политическая тайна между вами и мистеромъ Монкомъ, я думаю, вы можете сказать.
— Мои средства не позволяютъ мнѣ ѣхать въ Парижъ нынѣшнюю осень. Въ этомъ очень непріятно признаваться — хотя я не знаю почему.
— И я также; — но, мистеръ Финнъ, я еще болѣе уважаю васъ за это признаніе. Я очень жалѣю за Освальда. Такъ трудно найти для него товарища, который нравился бы ему и котораго мы — то-есть я — сочли бы вполнѣ… вы знаете что я хочу сказать, мистеръ Финнъ.
— Ваше желаніе, чтобы я ѣхалъ съ нимъ, очень для меня лестно и я очень жалѣю, что не могу сдѣлать этого; но я долженъ ѣхать въ Киллало и усилить мои финансы. Навѣрно, лэди Лора, вы не знаете, какъ бѣденъ я.
Въ голосѣ его былъ грустный тонъ, заставившій лэди Лору подумать, хорошо ли сдѣлалъ онъ, вступивъ въ Парламентъ, и хорошо ли сдѣлала она, подстрекая его къ этому; но теперь было слишкомъ поздно возвращаться къ этому вопросу.
— Вы должны рано занять казенное мѣсто и пренебречь удовольствіями оппозиціи, которыя такъ дороги мистеру Монку, сказала она, улыбаясь. — Впрочемъ, деньги такая случайность, которая считается не такъ высоко, какъ нѣкоторыя другія вещи. Вы и мистеръ Кеннеди наслаждаетесь одинаково всѣмъ окружающимъ васъ здѣсь.
— Да, пока это продолжается.
— А лэди Гленкора и я стоимъ почти на одной ногѣ, несмотря на ея богатство — кромѣ того, что она замужняя женщина. Я не знаю, какъ велико ея состояніе — что-то несметное; а я имѣю только то, что папа даетъ мнѣ. Десятифунтовый билетъ въ настоящую минуту я сочла бы большимъ богатствомъ.
Въ первый разъ заговорила она съ нимъ о своихъ денежныхъ средствахъ; но онъ слышалъ, что ей было оставлено состояніе совершенно независимое отъ ея отца.
Насталъ послѣдній десятый день, а Финіасъ былъ недоволенъ, почти несчастливъ. Чѣмъ болѣе онъ видѣлъ лэди Лору, тѣмъ болѣе онъ боялся, что ей невозможно сдѣлаться его женой. А между тѣмъ его короткость съ нею дѣлалась день отъ дня тѣснѣе. Онъ никогда не обнаруживалъ ей своей любви и думалъ, что онъ не можетъ этого сдѣлать. Она казалась такой женщиной, для которой всѣ степени ухаживанія казались неудобны. Разумѣется, онъ могъ объясниться ей въ любви и сдѣлать ей предложеніе, какъ только останется съ ней наединѣ. Въ это утро онъ рѣшилъ сдѣлать это въ тотъ же день. Можетъ быть, она не захочетъ болѣе никогда говорить съ нимъ — что всѣ удовольствія и честолюбивыя надежды, къ которымъ она привела его, кончатся тотчасъ, какъ только будетъ сказано опрометчивое слово. Но все-таки онъ скажетъ его.
Въ этотъ день была большая охота на тетеревовъ и охотники должны были уѣхать рано. Объ этомъ говорили уже два дня, и Финіасъ зналъ, что онъ не можетъ избавиться отъ этого. Между нимъ и Бонтиномъ было нѣкоторое состязаніе и они держали между собой пари, кто убьетъ больше птицъ передъ завтракомъ. Но лэди Лора почти обѣщала ему, что она пойдетъ съ нимъ пѣшкомъ къ озеру.
— Но вы будете охотиться цѣлый день, сказала она.