— Я ворочусь во-время для этой прогулки, если вамъ не кажется слишкомъ жарко. Я вѣдь не увижу васъ до-тѣхъ-поръ пока мы встрѣтимся съ вами въ Лондонѣ въ будущемъ году.
— Такъ я непремѣнно пойду съ вами, то-есть если вы будете здѣсь. Но вы не можете воротиться одинъ, такъ какъ вы ѣдете такъ далеко.
— Я ворочусь какъ-нибудь, сказалъ Финіасъ, рѣшившій, что нѣсколько лишнихъ миль по горамъ не удержатъ его отъ прогулки столь важной для него. — Вѣдь мы отправимся не раньше, какъ въ шесть часовъ.
— Конечно не раньше, сказала лэди Лора.
Финіасъ поѣхалъ на горы, стрѣлялъ, выигралъ пари, позавтракалъ. Бонтинъ, будучи побѣжденъ, былъ не въ духѣ.
— Вотъ что я теперь сдѣлаю, сказалъ Бонтинъ: — я буду теперь держать пари на десять фунтовъ.
Первое пари было вовсе безъ денегъ — и было только пробою искусства, кто убьетъ больше птицъ въ извѣстное время. И испытаніе это предложилъ самъ Бонтинъ.
— Я не стану стрѣлять за деньги, сказалъ Финіасъ.
— Почему же? Только одно пари можетъ рѣшать такія вещи.
— Оттого что у меня нѣтъ денегъ, отвѣтилъ Финіасъ.
— Я терпѣть не могу пари, сказалъ ему послѣ Кеннеди: — мнѣ было непріятно, когда Бонтинъ предложилъ пари. Я былъ увѣренъ однако, что вы его не примете.
— Я полагаю, что подобныя пари очень обыкновенны.
— Можетъ быть я ошибаюсь, но мнѣ кажется странно, что мужчины не могутъ забавляться, не соперничествуя другъ съ другомъ. Когда кто-нибудь скажетъ мнѣ, что онъ умѣетъ стрѣлять лучше меня, я говорю ему, что мой егерь умѣетъ стрѣлять лучше чѣмъ онъ.
— Все-таки пріятно превосходить другихъ, сказалъ Финіасъ.
— Я не увѣренъ въ этомъ, сказалъ Кеннеди. — Человѣкъ, который можетъ убивать рыбъ больше другого, рѣдко можетъ дѣлать что-нибудь другое. Вы будете продолжать ваше пари?
— Нѣтъ, я возвращаюсь въ Лофлинтеръ.
— Неужели одинъ?
— Да, одинъ.
— Это больше девяти миль. Вы не можете идти пѣшкомъ.
Финіасъ взглянулъ на часы и увидалъ, что было только два часа. Былъ жаркій августовскій день и возвратный путь въ Лофлинтеръ шелъ но большой дорогѣ.
— Я долженъ идти, сказалъ онъ: — я далъ слово лэди Лорѣ Стэндишъ; а такъ какъ это послѣдній день, въ который я ее увижу, я конечно не имѣю намѣренія не сдержать моего слова.
— Вы дали слово лэди Лорѣ, сказалъ Кеннеди. — Зачѣмъ вы не сказали мнѣ, я приготовилъ бы пони. Впрочемъ, пойдемте, у Дональда Бина есть пони. Онъ не больше собаки, но довезетъ васъ до Лофлинтера.
— Я могу идти пѣшкомъ, мистеръ Кеннеди.
— Подумайте, въ какомъ положеніи вы дойдете до Лофлинтера! Пойдемте со мною.
— Но я не могу увести васъ съ горы, сказалъ Финіасъ.
— Такъ позвольте мнѣ увести васъ.
Кеннеди повелъ Финіаса къ коттэджу Дональда Бина и Финнъ очутился верхомъ на косматомъ пони, который дѣйствительно былъ не больше большой собаки.
«Право Кеннеди мой соперникъ, сказалъ себѣ Финіасъ: «и мнѣ почти кажется, что я поступаю нехорошо, взявъ пони.»
Въ пять часовъ онъ стоялъ передъ парадной дверью, гдѣ лэди Лора ждала его, или по-крайней-мѣрѣ была готова. На ней была шляпа, перчатки и легкая шаль, а въ рукѣ зонтикъ. Финіасъ подумалъ, что онъ никогда не видалъ ее такой молоденькой, хорошенькой и готовой принять признаніе влюбленнаго. Но въ ту же минуту ему пришло въ голову, что она лэди Лора Стэндишъ, дочь графа, потомка цѣлой линіи графовъ, — а онъ сынъ провинціальнаго ирландскаго доктора. Прилично ли ему дѣлать предложеніе такой женщинѣ? Но вѣдь Кеннеди былъ сыномъ человѣка, пришедшаго въ Глазго съ полкроною въ карманѣ. Дѣдъ Кеннеди былъ, какъ Финіасъ слышалъ, шотландскій подгонщикъ, между тѣмъ какъ его дѣдъ былъ сквайромъ въ графствѣ Клэръ, а его двоюродный братъ еще теперь владѣлъ отцовскими десятинами въ Финн-Грэвѣ. Въ той части Ирландіи его фамилія считалась происходящею отъ королей. Конечно ему нечего было бояться лэди Лору въ этомъ отношеніи, если онъ не боялся Кеннеди. А относительно состоянія лэди Лора уже говорила ему, что она не богаче его. Онъ готовъ былъ работать для нихъ обоихъ. Если она боится рисковать, пусть скажетъ.
Такимъ образомъ разсуждалъ онъ самъ съ собой, а между тѣмъ онъ зналъ — зналъ такъ хорошо, какъ знаетъ читатель — что онъ рѣшается сдѣлать то, на что онъ не имѣетъ права. Онъ могъ ждать очень хорошо — предполагая, что онъ будетъ имѣть успѣхъ въ своей любви — но такое ожиданіе могло быть не по вкусу лэди Лорѣ Стэндишъ. Ей едва-ли могло быть пріятно ожидать, когда онъ будетъ сдѣланъ помощникомъ секретаря, прежде чѣмъ она можетъ поселиться въ его домѣ. Такъ онъ говорилъ себѣ. Однако онъ говорилъ себѣ въ то же время, что онъ обязанъ настаивать.
— Я совсѣмъ не ожидала васъ, сказала лэди Лора.
— Однако я очень положительно вамъ обѣщалъ.
— Но есть вещи, которыя человѣкъ можетъ обѣщать положительно, которыя однако сдержать нельзя. Во-первыхъ, какъ вы воротились?
— Мистеръ Кеннеди далъ мнѣ пони — пони Дональда Бина.
— Такъ вы ему сказали?
— Да, я сказалъ ему, почему я долженъ быть здѣсь. Тогда онъ побезпокоился сойти съ горы уговорить Дональда дать мнѣ своего пони. Я долженъ сознаться, что мистеръ Кеннеди наконецъ побѣдилъ меня.
— Я очень этому рада, сказала лэди Лора. — Я знала, что это будетъ — или вина была бы на вашей сторонѣ.
Они пошли по тропинкѣ къ ручью, отъ мостика до мостика, пока не достигли вершины открытой горы. Финіасъ рѣшилъ, что онъ не выскажется прежде, чѣмъ дойдетъ до этого мѣста, что потомъ онъ попроситъ ее сѣсть, и когда она сядетъ, онъ скажетъ ей все. Въ настоящую минуту у него на головѣ была шотландская шапочка съ перомъ тетерева, бархатная охотничья жакетка, черные панталоны, и въ этомъ костюмѣ онъ былъ такой красавецъ, какого только могла пожелать видѣть женщина. Но онъ еще отличался особенной граціей — совершенно не сознавать своихъ личныхъ выгодъ. Онъ никогда не льстилъ себя надеждой, что лэди Лора выйдетъ за него за то, что онъ красавецъ.
— Послѣ этого восшествія на горы, сказалъ онъ: — не присядите ли вы на минуту?
Она взглянула на него и сказала себѣ, что онъ красивъ какъ миѳологическій богъ.
— Сядьте на минуту, продолжалъ онъ: — я хочу сказать вамъ кое-что, и сказать здѣсь.
— Сяду, сказала она: — но и я также должна сказать вамъ кое-что, и скажу пока стою. Вчера я приняла предложеніе мистера Кеннеди сдѣлаться его женой.
— Стало быть я опоздалъ, сказалъ Финіасъ, и засунувъ руки въ карманъ, повернулся спиной къ лэди Лорѣ и пошелъ по горѣ.
Какъ онъ былъ глупъ, что высказалъ ей свою тайну, когда это не могло уже послужить ему ни къ чему — когда это могло только сдѣлать его сумасброднымъ въ ея глазахъ! Но еслибъ дѣло шло о его жизни, онъ не могъ бы скрыть своей тайны. Онъ не могъ даже теперь сказать нѣсколько вѣжливыхъ словъ, а продолжалъ идти, какъ будто могъ оставить ее здѣсь и никогда не видѣться съ нею. Какой онъ былъ оселъ, предполагая, что она любитъ его! Какой онъ былъ глупецъ, воображая, что его бѣдность можетъ имѣть перевѣсъ передъ Лофлинтерскимъ богатствомъ! Но зачѣмъ она привлекала его? Какъ онъ жалѣлъ теперь, что не трудился съ Ло или не сидѣлъ въ Киллало, держа за руку эту хорошенькую ирландку!
Вдругъ онъ услыхалъ голосъ позади себя — тихо звавшій его. Онъ повернулся и увидалъ, что лэди Лора стоитъ очень близко къ нему.
— Мистеръ Финнъ, сказала она.
— Что такое?
Онъ повернулся и старался улыбнуться.
— Развѣ вы не пожелаете мнѣ счастья ила не поздравите меня? Еслибы я не такъ много думала о вашей дружбѣ, я не поспѣшила бы сказать вамъ о моей судьбѣ. Я не сказала еще никому кромѣ папа.
— Разумѣется, я надѣюсь, что вы будете счастливы. Разумѣется. Неудивительно, что онъ далъ мнѣ пони.
— Вы должны забыть все это.
— Забыть что?
— Такъ — ничего. Вамъ ничего не надо забывать, потому что ничего не было сказано такого, о чемъ слѣдовало бы жалѣть. Только пожелайте мнѣ счастья и все будетъ пріятно.
— Лэди Лора, я желаю вамъ счастья отъ всего моего сердца — но это не сдѣлаетъ все пріятнымъ. Я пришелъ сюда просить васъ быть моей женой.
— Нѣтъ — нѣтъ, нѣтъ! не говорите этого.
— Но я сказалъ и скажу опять. Я, бѣдный простофиля, былъ такъ глупъ, что полюбилъ васъ, лэди Лора Стэндишъ, и привелъ васъ сюда сегодня, чтобы просить васъ раздѣлить со мною — мое ничтожество. И я сдѣлалъ это на той землѣ, которая будетъ вамъ принадлежать. Скажите, что вы считаете меня самонадѣяннымъ дуракомъ — или полнѣйшимъ идіотомъ.
— Я желаю считать васъ дорогимъ другомъ и моимъ и моего мужа, сказала она, протягивая ему руку.
— Желалъ бы я знать, имѣлъ ли бы я удачу, еслибъ высказался недѣлю тому назадъ?
Какъ я могу отвѣчать на подобный вопросъ, мистеръ Финнъ?
Или лучше я буду отвѣчать па него вполнѣ. Нѣтъ еще и недѣли какъ мы сказали другъ другу, вы мнѣ, а я вамъ, что мы оба бѣдны оба не имѣемъ никакихъ средствъ кромѣ тѣхъ, какія мы получаемъ отъ нашихъ родителей. Вы проложите себѣ дорогу — проложите непремѣнно; но теперь какъ можете вы жениться на какой бы то ни было женщинѣ, если у нея нѣтъ своего состоянія. Я же — какъ многія другія дѣвушки — должна по необходимости или остаться дома, или выйти за такою богатаго человѣка, который могъ бы обойтись безъ приданаго. Человѣкъ, котораго я считаю самымъ лучшимъ во всемъ свѣтѣ, просилъ меня раздѣлить съ нимъ все — и я сочла благоразумнымъ принять его предложеніе.
— А я имѣлъ сумасбродство думать, что вы любите меня.
На это она не отвѣчала.
— Да, имѣлъ. Я чувствую, что обязанъ сказать вамъ, какъ сумасброденъ я былъ. Я думалъ, что вы любите меня. Я былъ похожъ на ребенка, желающаго схватить луну; неправдали?
— Почему же мнѣ было и не полюбить васъ? медленно сказала она, положивъ свою руку на его руку.
— Почему? Лофлинтеръ мѣшалъ…
— Остановитесь, мистеръ Финнъ, остановитесь! Не говорите мнѣ жестокихъ словъ, которыхъ я не заслужила и которыя дѣлаютъ между нами разрывъ. Я приняла предложеніе лофлинтерскаго владѣльца потому, что искренно вѣрю, что я такимъ образомъ буду исполнять мой долгъ въ той сферѣ жизни, въ которой Богу было угодно поставить меня. Онъ всегда мнѣ нравился и я полюблю его. Вы же — могу я откровенно говорить с вами?