— Я радъ, что твоей головѣ гораздо лучше, сказалъ онъ.
Онъ не имѣлъ намѣренія быть строгимъ, но говорилъ съ серьёзностью, которая доходила почти до строгости.
— Да, лучше, сказала она: — приходъ Баррингтона развлекъ меня.
— Мнѣ очень жаль, что тебѣ было нужно развлеченіе.
— Развѣ ты не знаешь, что я хочу сказать, Робертъ?
— Нѣтъ, кажется, не знаю.
— Я полагаю, что твоя голова крѣпче. Ты не имѣешь этого чувства безпомощнаго безсилія мозга, который почти доходитъ до головной боли — и также непріятно.
— Безсиліе мозга можетъ быть хуже головной боли, но я не думаю, чтобы оно могло произвести ее.
— Ну я не знаю, какъ это объяснить.
— Головная боль, я думаю, происходитъ отъ желудка, даже когда первоначально ее порождаетъ нервное разстройство, но безсиліе мозга…
— О, Робертъ! мнѣ такъ жаль, Что я употребила это слово!
— Я вижу, что это не помѣшало тебѣ читать, сказалъ онъ послѣ нѣкотораго молчанія.
— Читать такія вещи, я не годилась ни на что лучше.
Настало новое молчаніе.
— Я не стану опровергать, что это можетъ быть предразсудокъ, скaзалъ онъ: — но признаюсь, чтеніе романовъ въ моемъ домѣ по воскресеньямъ огорчаетъ меня. Идеи моей матери на этотъ счетъ очень строги, а я не могу думать, чтобы сынъ дурно поступалъ, слѣдуя урокамъ своей матери.
Это онъ сказалъ самымъ серьезнымъ тономъ, какой только могъ принять.
— Я не знаю, зачѣмъ я взяла эту книгу, сказала лэди Лора. — Просто потому, я думаю, что она лежала тутъ. Впередъ я буду этого избѣгать.
— Избѣгай, душа моя, сказалъ мужъ. — Я буду обязанъ и признателенъ тебѣ, если ты станешь помнить, что я сказалъ.
Тутъ онъ оставилъ ее и она сидѣла одна, сперва въ сумеркахъ, а потомъ въ темнотѣ, два часа, не дѣлая ничего. Какую жизнь доставила она себѣ, вступивъ въ супружество съ мистеромъ Кеннеди лофлинтерскимъ? Если эта жизнь была скучна и нестерпима въ Лондонѣ, какова же она будетъ въ деревнѣ?
Глава ХХІV. Уиллингфордъ-Белль
Финіасъ уѣхалъ изъ Лондона съ вечернимъ поѣздомъ въ Свѣтлое Воскресенье и пріѣхалъ въ Уиллингфордъ въ половинѣ перваго по полуночи. Лордъ Чильтернъ не спалъ и ждалъ его; ужинъ стоялъ на столѣ. Уиллингфордъ-Бёлль была гостинница стариннаго сорта, которая при устройствѣ желѣзныхъ дорогъ занялась новыхъ ремесломъ, сдѣлавшись пріютомъ для охотниковъ. Трактирщикъ отдавалъ напрокатъ лошадей, держалъ стойла для охотниковъ и домъ его былъ полонъ отъ начало ноября до половины апрѣля. Лѣтомъ онъ становился пустыней и тамъ не видать было гостей до-тѣхъ-поръ, пока охотники опять не появлялись въ графствѣ.
— Сколько дней намѣрены вы дать намъ? спросилъ лордъ Чильтернъ, кладя на тарелку своего пріятеля ногу индѣйки.
— Я долженъ воротиться въ среду, сказалъ Финіасъ.
— To-есть въ среду вечеромъ? Я скажу вамъ, что мы сдѣлаемъ. Завтра мы будемъ въ Коттесморѣ. Во вторникъ поѣдемъ въ Тэльби, а въ среду въ Фицуильямъ. Намъ недостанетъ лошадей.
— Пожалуйста не стѣсняйтесь мною. Вѣрно я могу нанять лошадь здѣсь гдѣ-нибудь.
— Я нисколько вами не стѣсняюсь. У насъ будутъ три лошади каждый день, кому посчастливится изъ насъ. Лошади отправлены въ Эмпингамъ. Тельби довольно далеко — въ Сомерби, но мы ужъ это устроимъ. Если ужъ будетъ необходимо, мы можемъ воротиться въ Стэмфордъ по желѣзной дорогѣ. Если отправимся завтра въ половинѣ десятаго, мы поспѣемъ вовремя. Вы поѣдете на Мэг-Меррилесъ, а если она васъ не повезетъ, вы можете застрѣлить ее.
— Это лошадь горячая?
Она тяжела, если вы станете тяжело налегать на нее, но не натягивайте поводья и она полетитъ какъ текущая вода. Теперь скажите мнѣ, что вы пьете?
Они просидѣли половину ночи, куря и разговаривая, и Финіасъ узналъ болѣе о лордѣ Чильтернѣ, чѣмъ зналъ когда-либо прежде. Передъ ними стоялъ грогъ, но никто изъ нихъ не пилъ. Возлѣ лорда Чильтерна стояла впрочемъ кружка съ пивомъ, изъ которой онъ прихлебывалъ по временамъ.
— Я принялся за пиво, сказалъ онъ: — это самый лучшій напитокъ. Когда человѣкъ охотится шесть дней въ недѣлю, онъ можетъ пить пиво. Я пью три кружки въ день, это немного.
— И вы не пьете ничего другого?
— Ничего, когда я одинъ — только немного вишневой водки, когда я охочусь. Я никогда не любилъ пить — никогда. Я люблю сильныя ощущенія, но могу завтра же оставить пить безъ борьбы, еслибъ захотѣлъ рѣшиться на это. То же самое и съ картами. Я теперь не играю, потому что у меня нѣтъ денегъ; по признаюсь, я люблю играть больше всего на свѣтѣ. Въ игрѣ есть жизнь.
Вамъ бы слѣдовало заняться политикой, Чильтернъ.
Я занялся бы, но отецъ не хочетъ мнѣ помочь. Лучше не будемъ говорить объ этомъ. Какъ живетъ Лора съ своимъ мужемъ?
— Кажется, очень счастливо.
Я этому не вѣрю, сказалъ лордъ Чильтернъ: — ея характеръ слишкомъ похожъ на мой для того, чтобы она могла быть счастлива съ такимъ чурбаномъ, какъ Робертъ Кеннеди. Это такіе люди какъ онъ заставили меня возненавидѣть приличную жизнь. Если это приличіе, я предпочитаю вести себя неприлично. Помяните мои слова, они дойдутъ до непріятностей. Она никогда не будетъ въ состояніи выдержать этого.
— Мнѣ кажется, она поступаетъ во всемъ какъ хочетъ, сказалъ Финіасъ.
— Нѣтъ, нѣтъ! Хотя онъ педантъ, онъ мужчина, и ей не легко будетъ управлять имъ.
— Но она можетъ нѣсколько нагнуть его.
— Ни капельки — то-есть если я понимаю его характеръ. Вы вѣрно часто видитесь съ ними?
— Да — довольно; впрочемъ, я не такъ часто бываю тамъ, какъ бывалъ на Портсмэнскомъ сквэрѣ.
— Вамъ вѣрно надоѣло. Мнѣ надоѣло бы. А отца моего вы видите часто?
— Только изрѣдка. Онъ всегда очень вѣжливъ со мною.
— Онъ чрезвычайно вѣжливъ, когда захочетъ, но самый несправедливый человѣкъ, съ какимъ когда-либо случалось мнѣ встрѣчаться.
— Я никогда не подумалъ бы этого.
— Да, несправедливъ, сказалъ сынъ графа: — и все оттого, что у него не хватаетъ смысла распознать истину. Онъ составляетъ себѣ мнѣніе о какомъ-нибудь предметѣ по недостаточнымъ доказательствамъ и ничто не можетъ разувѣрить его. Онъ хорошо думаетъ о васъ, вѣроятно будетъ вѣрить вашему слову о какомъ-нибудь постороннемъ предметѣ безъ малѣйшаго сомнѣнія, но еслибъ вы сказали ему, что я не напиваюсь пьянь каждую ночь, не провожу большую часть моего времени въ дракѣ съ полисмэнами, онъ вамъ не повѣритъ. Онъ улыбнется недовѣрчиво и сдѣлаетъ вамъ легенькій поклонъ.
— Вы слишкомъ строги къ нему, Чильтернъ.
— Онъ былъ слишкомъ строгъ ко мнѣ. Вайолетъ Эффингамъ еще на Гросвенорской площади?
— Нѣтъ, она у лэди Бальдокъ.
— Эта злая старуха пріѣхала-таки въ Лондонъ? Бѣдная Вайолетъ! Когда мы были молоды, мы бывало забавлялись надъ этой старухой.
— Эта старуха теперь моя союзница, сказалъ Финіасъ.
— Вы вездѣ нахватаете себѣ союзниковъ. Вы разумѣется знаете Вайолетъ Эффингамъ?
— Да, я ее знаю.
— Вы не находите ее очаровательной?
— Чрезвычайно.
— Я три раза дѣлалъ предложеніе этой дѣвушкѣ и никогда не буду дѣлать больше. Есть черта, за которую мужчина переступать не долженъ. По многимъ причинамъ это былъ бы хорошій бракъ: во-первыхъ, ея деньги были бы очень полезны потомъ онъ сгладилъ бы дѣла въ нашемъ семействѣ, потому что отецъ мой расположенъ въ ея пользу столько же, сколько предубѣжденъ противъ меня. И я нѣжно люблю ее. Я любилъ ее всю жизнь — съ-тѣхъ-поръ какъ покупалъ ей пирожки. Но я никогда болѣе не буду дѣлать ей предложенія.
— На вашемъ мѣстѣ я сдѣлалъ бы, сказалъ Финіасъ, самъ не зная что ему лучше сказать.
— Нѣтъ, никогда не буду. Но вотъ что я скажу вамъ: я попаду по милости ея въ какую-нибудь страшную бѣду. Разумѣется, она выйдетъ замужъ, и очень скоро. Тогда я себя одурачу. Когда я услышу, что она помолвлена, я поссорюсь съ этимъ человѣкомъ и приколочу его — или онъ приколотитъ — всѣ возстанутъ противъ меня и меня назовутъ дивимъ звѣремъ.
— Васъ слѣдовало бы назвать собакой на сѣнѣ.
Именно, но какъ же быть? Еслибъ вы лобили какую-нибудь дѣвушку, вы могли бы видѣть, какъ другой человѣкъ женится на ней?
Финіасъ разумѣется вспомнилъ, что онъ недавно перешелъ черезъ это испытаніе.
Это все-равно, какъ еслибы онъ подошелъ во мнѣ, положилъ на меня руку и захотѣлъ вырвать изъ меня мое сердце. Хотя я не имѣю на нее никакого права — хотя она не подавала мнѣ ни слова надежды, я смотрю на нее какъ на свою собственность. Я сойду съ ума и буду считать это личною обидою.
Я полагаю, вы сами отъ нея откажетесь когда-нибудь, сказалъ Финіасъ.
— Объ этомъ не можетъ быть рѣчи. Разумѣется, я не могу же заставить ее выйти за меня. Закурите еще сигару, старый дружище.
Финіасъ, закуривая другую сигару, вспомнилъ, что лэди Лора дала ему порученіе убѣдить ея брата, что его сватовство за Войолетъ Эффингамъ будетъ не безнадежно, если только онъ будетъ умѣть сдерживать себя. Финіасъ былъ готовъ исполнить свой долгъ, хотя ему казалось очень жестоко, что его заставляютъ краснорѣчиво возставать противъ его собственныхъ интересовъ. Онъ думалъ послѣднія четверть часа, какъ онъ долженъ будетъ вести себя, если онъ окажется тѣмъ человѣкомъ, котораго лордъ Чильтернъ рѣшился приколотить. Онъ посмотрѣлъ на своего пріятеля и хозяина, и сознался, что драка съ такимъ человѣкомъ будетъ не весьма пріятна. Все таки онъ былъ бы счастливъ подвергнуться гнѣву лорда Чильтерна по такой причинѣ. Онъ исполнитъ свою обязанность къ лорду Чильтерну, а потомъ, если представится случай, будетъ хлопотать самъ за себя.
— Вы слишкомъ рѣзки съ нею, Чильтернъ, сказалъ онъ послѣ нѣкотораго молчанія.
— Что вы хотите этимъ сказать? спросилъ Лордъ Чильтернъ почти съ гнѣвомъ.
— Вы ее пугаете вашею пылкостью. Вы бросаетесь на нее, какъ будто хотите завоевать ее однимъ ударомъ.
— Это правда.
— Вамъ слѣдуетъ бить болѣе кроткимъ съ нею. Вамъ слѣдовало бы дать ей время узнать, любитъ васъ она или нѣтъ.
— Она знала меня всю жизнь. И узнала это давно. Но вы правы. Я знаю, что вы правы. Только вы не можете измѣнить натуру человѣка. Еслибы я былъ на вашемъ мѣстѣ и обладалъ вашимъ искусствомъ нравиться, я нашептывалъ бы ей на ухо нѣжныя слова, но я не имѣю дарованія въ этомъ отношеніи. Я неловокъ какъ свинья въ томъ, что называется волокитствомъ. И я обладаю проклятой гордостью. Еслибъ она была въ эту минуту въ этомъ самомъ домѣ и я зналъ бы, что она приметъ мое продложеніе, я не думаю, чтобы рѣшился сдѣлать ей предложеніе опять. Но ляжемъ спать. Уже половина третьяго, а мы должны выѣхать въ половинѣ десятаго, если хотимъ быть у воротъ Икстонскаго парка въ одиннадцать часовъ.