— Посовѣтуйте ея величеству послать за лордомъ Террье, сказалъ Грешэмъ.
— Конечно, больше мнѣ нечего дѣлать.
— И ей, сказалъ Грешэмъ.
На это замѣчаніе никто не отвѣчалъ, по изъ находившихся въ комнатѣ три или четыре самыхъ опытныхъ служителей короны почувствовали, что Грешэмъ поступилъ неосторожно. Герцогъ, всегда боявшійся Грешэма, говорилъ послѣ Паллизеру, что ему не слѣдовало дѣлать этого замѣчанія; сэръ Генри Кольдфутъ тревожно размышлялъ объ этомъ, а сэр-Мармадукъ Моркомбъ спросилъ Мильдмэя, что онъ объ этомъ думаетъ.
— Времена такъ перемѣняются, а съ временами и чувства людей, сказалъ Мильдмэй.
Но я сомнѣваюсь, понялъ ли его сэр-Мармадукъ.
Въ комнатѣ наступило молчаніе минуты на двѣ послѣ словъ Грешэма, а потомъ Мильдмэй опять обратился къ своимъ друзьямъ.
— Разумѣется, можетъ быть лордъ де-Террье, будетъ предвидѣть затрудненія, или найдетъ затрудненія, которыя принудятъ его, или тотчасъ, или впослѣдствіи, отказаться отъ обязанности, которую ея величество, вѣроятно, будетъ предлагать ему. Безъ сомнѣнія, всѣмъ изъ насъ извѣстно, что правительственныя дѣла задача не легкая, и ее не дѣлаетъ легче отсутствіе большинства голосовъ въ нижней палатѣ.
— Я полагаю, онъ распуститъ парламентъ, сказалъ герцогъ.
— Я думалъ бы такъ, сказалъ Мильдмэй. — Но очень можетъ быть, что ея величество сочтетъ себя обязанной послать за кѣмъ-нибудь изъ насъ — зa мною напримѣръ, или за моимъ другомъ герцогомъ. Вѣроятно, она будетъ руководствоваться тѣмъ, что лордъ де-Террье предложилъ ей. Если спросятъ меня, я скажу, что мы должны занять наши мѣста до окончаніи сессіи, а потомъ распустимъ парламентъ и такимъ образомъ удостовѣримся въ мнѣніи страны. Въ такомъ случаѣ однако мы должны собраться опять.
— Я думаю, что мистеръ Мильдмэй предлагаетъ самое лучшее, сказалъ герцогъ, который безъ сомнѣнія уже разсуждалъ объ этомъ прежде съ своимъ другомъ первымъ министромъ.
Никто не сказалъ ни слова въ опроверженіе и совѣщаніе кончилось. Старый вѣстовой, спавшій па своемъ креслѣ, всталъ и поклонился министрамъ, когда они шли мимо него, а потомъ пошелъ переставлять стулья.
— Онъ такъ же думаетъ выходить въ отставку, какъ мы съ вами, сказалъ лордъ Кэнтрипъ своему товарищу Грешэму, когда они шли подъ руку по Сент-Джэмскому парку къ клубу.
— Я не знаю навѣрно, не правъ ли онъ, сказалъ Грешэмъ.
— Относительно себя или страны? спросилъ лордъ Кэнтрипъ.
— Относительно своей будущей славы. Тѣ, которые выходятъ въ отставку, всегда теряютъ черезъ это. Цинцинатъ опять былъ призванъ и Карлъ У почувствовалъ, что онъ поступилъ сумасбродно.
Они, вѣроятно, говорили о Мильдмэѣ. Монкъ шелъ домой одинъ съ чувствомъ разочарованія въ сердцѣ, заставлявшимъ его спрашивать себя, не правъ ли былъ Тёрнбёлль, упрекая его за то, что онъ присоединился къ правительству. Но это происходило не отъ отставки Мильдмэя, а отъ убѣжденія Монка, что онъ мало способствовалъ къ благосостоянію страны, участвуя въ министерствѣ Мильдмэя.
Глава XXX. Счастье Кеннеди
Послѣ совѣщанія министровъ, которое авторъ осмѣлился обрисовать слегка въ послѣдней главѣ, у королевы сначала былъ Мильдмэй, потомъ лордъ де-Террье, потомъ Мильдмэй и герцогъ вмѣстѣ, а потомъ опять лордъ де-Террье; были различныя объясненiя въ парламентѣ; соперники били очень вѣжливы другъ къ другу и кончилось тѣмъ, что всѣ остались на своихъ мѣстахъ. Единственная перемѣна было удаленіе сэр-Мармадука Моркомба, который сдѣлался пэромъ, и Кеннеди былъ выбранъ на его мѣсто въ министерствѣ. Кеннеди во время послѣднихъ преній сказалъ одну изъ тѣхъ рѣчей, которыя онъ говорилъ изрѣдка и которыя составили ему репутацію въ парламентѣ; но все-таки всѣ выражали величайшее удивленіе и никто не могъ понять, почему Кеннеди былъ сдѣланъ министромъ.
— Невозможно сказать доволенъ онъ или нѣтъ, говорила о немъ Финіасу лэди Лора: — я разумѣется довольна.
— Его честолюбіе должно бить удовлетворено, сказалъ Финіасъ.
— Должно, если оно у него есть, сказала лэди Лора.
— Я не вѣрю, чтобы у мужчинъ не было честолюбія.
— Это трудно сказать. Есть люди, которые не раскрываютъ своего сердца, и мой мужъ принадлежитъ къ ихъ числу. Онъ сказалъ мнѣ, что ему неприлично было бы отказаться, и вотъ все что онъ сказалъ мнѣ объ этомъ.
Всѣ министры остались на мѣстахъ, но сдѣлали это какъ будто для дальнѣйшаго испытанія. Мильдмэй сдѣлалъ такъ, какъ сказалъ своимъ сослуживцамъ въ совѣщаніи. Прежде чѣмъ кончились всѣ эти объясненія и поѣздки, апрѣль прошелъ и наступали праздники Троицы и Духова дня. Но мало было сдѣлано въ эту сессію, и какъ Мильдмэй не разъ говорилъ въ палатѣ, страна пострадаетъ, если королева распуститъ парламентъ въ этотъ періодъ года. Старые министры будутъ продолжать заниматься дѣлами страны, такъ какъ лордъ де-Террье съ своими послѣдователями отказался взять дѣла въ свои руки, и по окончаніи сессіи, которая будетъ какъ можно короче, состоятся новые выборы. Это была программа Мильдмэя и никто не смѣлъ громко жаловаться на нее.
Тёрнбёлль однако сказалъ нѣсколько словъ въ предостереженіе Мильдмэйю, что онъ потерялъ свой билль, хорошій въ другихъ отношеніяхъ, оттого что отказался включить баллотировку. Пусть онъ обѣщаетъ быть благоразумнымъ впередъ и повиноваться выраженнымъ желаніямъ страны, и все пойдетъ для него хорошо. Въ отвѣтъ на это Мильдмэй объявилъ, что страна не изъявляла подобнаго желанія, но если при новыхъ выборахъ покажутъ, что баллотировка дѣйствительно желается, то онъ тотчасъ передастъ исполненіе этого желанія въ болѣе способныя и молодыя руки. Тёрнбёлль остался совершенно доволенъ отвѣтомъ министра и сказалъ, что наступающіе выборы покажутъ, кто былъ правъ, онъ или Мильдмэй.
Многіе, и между ними его сослуживцы, думали, что Мильдмэй поступилъ неосторожно.
— Никто не долженъ давать обѣщанія ни въ чемъ, сказалъ сэр-Генри Кольдфутъ герцогу.
Герцогъ, который быль очень вѣренъ Мильдмэю, не отвѣчалъ на это, но даже онъ думалъ, что его старый другъ слишкомъ опрометчиво далъ обѣщаніе. По обѣщаніе было дано и нѣкоторые уже начали пользоваться этимъ. «Въ Знамени» появлялась статья за статьей, убѣждавшая членовъ парламента воспользоваться словами перваго министра и показать прямо при избирательствѣ, что баллотировка желается.
— Вамъ лучше перейти къ намъ, мистеръ Финнъ, право лучше, говорилъ Слайдъ. — Теперь пора показать, что вы другъ народа. Вы сдѣлаете это рано или поздно. Перейдите къ намъ и мы будемъ вашимъ органомъ.
Но въ это время Финіасу уже не такъ нравился Квинтусъ Слайдъ, потому что онъ находился въ болѣе тѣсныхъ сношеніяхъ съ людьми, которые въ своемъ образѣ жизни и въ способахъ выраженія совсѣмъ не походили на Квинтуса Слайда. Совѣтъ этомъ былъ поданъ ему въ концѣ мая, а въ то время лордъ Чильтернъ жилъ у него на квартирѣ въ Марльбороской улицѣ. Миссъ Пунцфутъ на время оставила свою квартиру въ нервомъ этажѣ и лордъ съ переломанными костями удостоилъ занять ее.
— Не знаю, пріятно ли мнѣ имѣть лорда, сказалъ Бёнсъ женѣ.
— Скоро кончится тѣмъ, что ты ее будешь любить никакихъ приличныхъ жильцовъ, сказала мистриссъ Бёнсъ: — но я и спрашивать-то тебя не стану. Ты столько потратилъ денегъ на твое грязное дѣло съ судомъ, что кому-нибудь слѣдуетъ заработать кое-что дома.
Много было разсужденій о томъ, чтобы привезти лорда Чильтерна въ Лондонъ, и во всѣхъ этихъ разсужденіяхъ участвовалъ Финіасъ. Лордъ Брентфордъ думалъ, что его сыну лучше остаться въ Уиллингфордѣ, и хотя онъ сказалъ, что комнаты въ его домѣ въ распоряженіи сына, если онъ вздумаетъ пріѣхать въ Лондонъ, все-таки онъ говорилъ это такимъ образомъ, что Финіасъ, ѣздившій въ Уиллингфордъ, не могъ сказать своему другу, что его примутъ охотно на Портсмэнскомъ сквэрѣ.
— Мнѣ кажется, я совсѣмъ перестану тамъ бывать, сказалъ лордъ Чильтернъ. — Отецъ мой надоѣдаетъ мнѣ всѣмъ, что онъ дѣлаетъ и говоритъ, а я надоѣдаю ему тѣмъ, что не говорю и не дѣлаю ничего.
Потомъ онъ получилъ приглашеніе отъ лэди Лоры и Кеннеди, не пріѣдетъ ли онъ на Гросвенорскую площадь. Лэди Лора очень его уговаривала, хотя Кеннеди далъ только холодное согласіе. Но лордъ Чильтернъ не хотѣлъ объ этомъ слышать.
Для того, чтобы я пріѣхалъ въ домъ отца моего, есть нѣкоторыя причины, сказалъ онъ: — хотя мы съ нимъ не лучшіе друзья на свѣтѣ, но нѣтъ никакихъ причинъ, чтобы я переѣхалъ въ домъ человѣка, котораго я такъ ненавижу, какъ Роберта Кеннеди.
Дѣло было рѣшено вышесказаннымъ образомъ. Квартира миссъ Пунцфутъ была приготовлена для него въ домѣ Бёнса и Финіасъ съѣздилъ въ Уиллингфордъ и привезъ его.
— Я продалъ Сорви-Голова, сказалъ лордъ Чильтернъ: — одному молодому человѣку, шея котораго непремѣнно сдѣлается жертвою, если онъ вздумаетъ ѣздить на немъ. Я подарилъ бы его вамъ, Финіасъ, только вы не знали бы, что съ нимъ дѣлать.
Когда лордъ Чильтернъ пріѣхалъ въ Лондонъ, онъ носилъ еще перевязки, хотя, какъ выражался докторъ, костя его опять могли быть переломаны и поправлены, а перевязки его разумѣется были достаточнымъ извиненіемъ, что онъ не былъ ни у отца, ни у зятя. Но лэди Лора часто къ нему ѣздила и такихъ образомъ познакомилась съ домомъ нашего героя и мистриссъ Бёнсъ. Вайолетъ поручала сказать разныя разности человѣку въ перевязкахъ, а однажды лэди Лора старалась увѣрить Вайолетъ, что было бы хорошо, или по-крайней-мѣрѣ не было бы ничего дурного, еслибы онѣ вмѣстѣ поѣхали къ лорду Чильторну.
— А какъ вы хотѣли бы, чтобы я сказала моей теткѣ, или нѣтъ? спросила Вайолетъ.
— Я хотѣла бы, чтобы вы поступили какъ хотите сами, отвѣчала лэди Лора.
— Я такъ и поступлю, возразила Вайолетъ: — но я не сдѣлаю ничего такого, о чемъ мнѣ было бы стыдно сказать кому-нибудь. Вашъ братъ увѣряетъ, будто онъ въ меня влюбленъ.
— Онъ дѣйствительно въ васъ влюбленъ, сказала лэди Лора: — даже вы не можете увѣрить, будто сомнѣваетесь въ его правдивости.
— Очень хорошо. Въ подобныхъ обстоятельствахъ дѣвушка не должна бывать въ домѣ мужчины, е