Въ Лондонѣ съ нимъ случилось небольшое приключеніе, которое нѣсколько облегчило скуку первой недѣли въ августѣ. Онъ оставался въ Лондонѣ до половины августа, почти рѣшаясь устремиться въ Сольсби, когда Вайолетъ Эффингамъ будетъ тамъ — стараясь придумать какой-нибудь предлогъ для такого поступка, по напрасно ломая голову — а тутъ съ нимъ и случилось это маленькое приключеніе. Приключеніе началось слѣдующимъ письмомъ:
Контора «Знамени», 3 августа 186 —.
«Любезный Финнъ,
«Я долженъ сказать, что нахожу, что вы поступали со мною дурно и безъ той братской откровенности, которую мы, публицисты, ожидаемъ другъ отъ друга. Однако, можетъ быть, мы объяснимся съ вами и тогда дѣла пойдутъ гладко. Хотите прійти ко мнѣ или мнѣ прійти къ вамъ?
«Всегда вашъ К. С.»
Финіасъ не только удивился, но и разсердился, подучивъ это письмо. Онъ не могъ придумать, чѣмъ онъ оскорбилъ Слайда. Онъ перебралъ въ памяти всѣ обстоятельства своихъ краткихъ сношеній съ «Знаменемъ», но не могъ вспомнить ничего такого, что могло бы нанести оскорбленіе. Но досада его была сильнѣе удивленія. Онъ думалъ, что онъ не сказалъ и не сдѣлалъ ничего такого, что дало бы право Квинтусу Слайду называть его «любезный Финнъ». Его, обладавшаго тайной лэди Лоры; его, надѣявшагося пріобрѣсти любовь Вайолетъ Эффингамъ — его называетъ «любезный Финнъ» такой человѣкъ, какъ Квинтусъ Слайдъ! Онъ тотчасъ рѣшилъ, что не будетъ отвѣчать на это письмо, но пойдетъ въ контору «Знамени» въ такое время, когда Квинтусъ Слайдъ всегда тамъ бывалъ. Конечно, онъ не напишетъ «любезный Слайдъ», и пока не узнаетъ причину обиды, не сдѣлаетъ себѣ врага, назвавъ его «любезный сэръ». Онъ пошелъ въ контору «Знамени» и нашелъ Слайда пишущимъ статью для завтрашняго нумера.
— Я полагаю, вы очень заняты? сказалъ Финіасъ, усаживаясь съ нѣкоторымъ затрудненіемъ на скамеечку въ тѣсной конторѣ.
— Не такъ особенно занятъ, чтобы не обрадоваться вамъ. Вы стрѣляете?
— Стрѣляю ли? сказалъ Финіасъ.
Возможно ли, чтобы Слайдъ намѣревался вызвать его на дуэль на пистолетахъ?
— Тетеревей и фазановъ, и тому подобное? спросилъ Слайдъ.
— О! понимаю. Да, я стрѣляю иногда.
Квинтусъ Слайдъ бросилъ перо и тотчасъ приступилъ къ главному предмету.
— Знаете ли, Финнъ, сказалъ онъ: — что вы дурно поступили со мною относительно Луфтона.
Поступилъ съ вами дурно относительно Луфтона?
Финіасъ, повторяя эти слова, рѣшительно не могъ понять, что хотѣлъ сказать Слайдъ.
— Очень дурно, сказалъ Слайдъ, сложивъ руки крестъ-накрестъ: — право очень дурно! Публицисты должны поддерживать другъ друга, а не бросать. Что за польза въ братствѣ, если братства нѣтъ?
— Честное слово, я не понимаю, что вы хотите сказать.
— Развѣ я вамъ не сказалъ, что самъ мечу на Луфтонъ?
— О!
— Хорошо вамъ говорить о! — но развѣ я вамъ не говорилъ?
— Я никогда въ жизни не слыхалъ такихъ пустяковъ.
— Пустяковъ?
— Какимъ образомъ вы могли бы быть депутатомъ отъ Луфтона? Ни одинъ избиратель не предложилъ бы васъ въ кандидаты.
— Я вотъ что скажу вамъ, Финнъ. Я нахожу, что вы бросили меня самымъ постыднымъ образомъ, по я на это напирать не стану. Вы получите Луфтонъ въ эту сессію, если обѣщаете дать дорогу мнѣ на слѣдующихъ выборахъ. Если вы на это согласитесь, мы напишемъ особую передовую статью о томъ, какъ хорошо лордъ — какъ бишь онъ? — поступилъ съ своихъ мѣстечкомъ, и будемъ вашимъ органомъ на всю сессію.
— Никогда въ жизни не слыхалъ такихъ пустяковъ. Что это за нелѣпое предложеніе? Вы точно также могли бы спрашивать меня, согласенъ ли я, чтобы вы попали въ рай. Я ее имѣю противъ этого ни малѣйшаго возраженія, но для меня это не значитъ ровно ничего.
— Очень хорошо, сказалъ Квинтусъ Слайдъ: — очень хорошо! Теперь мы понимаемъ другъ друга, и это все, чего я желаю. Мнѣ кажется, я могу показать вамъ, что значитъ сойтись съ публицистами, а потомъ ихъ бросить. Прощайте!
Финіасъ, совершенно довольный результатомъ этого свиданіи относительно себя, вовсе не жалѣлъ, что между Квинтусомъ Слайдомъ и его «любезнымъ Финномъ» возникла причина къ охлажденію, отрясъ прахъ съ своихъ ногъ по выходѣ изъ конторы «Знамени» и рѣшилъ, что впередъ онъ будетъ избѣгать связей такого рода. Воротившись домой, онъ сказалъ себѣ, что членъ парламента долженъ быть совершенно независимъ отъ печати. Но второе утро послѣ встрѣчи съ своимъ бывшимъ другомъ онъ увидалъ результатъ своей независимости. Была статья, поразительная, страшная, показывавшая необходимость немедленной реформы. Когда такой патронъ, какъ лордъ Брентфордъ, министръ, можетъ однимъ словомъ посадить въ парламентъ такую палку, какъ Финіасъ Финнъ — человѣкъ, который старался стать на ноги въ палатѣ, но у котораго не достало ни мужества, ни способности, ничего болѣе не можетъ доказать, что билль о Реформѣ 1838 требуетъ дополненія посредствомъ какой-нибудь болѣе энергичной мѣры.
Финіасъ смѣялся, когда читалъ эту статью и говорилъ себѣ, что шутка эта не дурна. Но все-таки онъ страдалъ. Квинтусъ Слайдъ, когда желалъ пустить въ ходъ свою плеть, могъ наносить чувствительные удары.
Глава ХХХІV. Былъ ли онъ честенъ?
Десятаго августа Финіасъ Финнъ воротился въ Луфтонъ. Онъ поѣхалъ съ почтовымъ поѣздомъ вечеромъ, пославъ телеграмму въ гостинницу, чтобы для него была приготовлена спальная, и въ десять часовъ утра завтракалъ въ этомъ гостепріимномъ домѣ. Трактирщикъ и трактирщица со всѣмъ своимъ штатомъ не понимали, зачѣмъ ихъ депутатъ такъ скоро воротился въ свой городокъ; но читатель, вспомнивъ, что лэди Бальдокъ съ дочерью и Вайолетъ Эффингамъ должна была пріѣхать одиннадцатаго въ Сольсби, можетъ бытъ, угадаетъ причину.
Финіасъ думалъ объ этой поѣздкѣ въ Луфтонъ съ самаго пріѣзда своего въ Лондонъ, но не могъ придумать предлога для лорда Брентфорда своему внезапному появленію. Графъ былъ очень къ нему ласковъ, но не сказалъ ничего такого, что могло бы дать право его молодому другу уѣзжать и пріѣзжать въ Сольсби, какъ ему вздумается, безъ приглашенія и безъ предувѣдомленія. Финіасъ такъ хорошо зналъ это самъ, что такъ же часто, какъ рѣшался послѣдніе десять дней поѣхать въ Сольсби, рѣшался не ѣздить туда. Онъ не могъ придумать предлога. Потомъ небо поблагопріятствовало ему. Онъ получилъ письмо отъ лорда Чильтерна, въ которомъ было порученiе къ лорду Брентфорду.
«Если вы увидите моего отца, скажите ему, что я готовъ во всякое время сдѣлать все необходимое для того, чтобы возвратить деньги Лорѣ».
Взявъ это предлогомъ, онъ вернулся въ Луфтонъ.
Онъ встрѣтилъ графа, стоявшаго на большихъ ступеняхъ передъ дверью своего замка.
— Какъ, Финнъ, это вы? А я думалъ вы въ Ирландіи.
— Нѣтъ еще, милордъ, какъ видите.
Тутъ онъ тотчасъ раскрылъ свой бюджетъ и краснѣлъ отъ своего лицемѣрства. Онъ сказалъ, что получилъ такое важное порученіе отъ лорда Чильтерна, что не могъ рѣшиться уѣхать въ Ирландію не передавъ его. Онъ убѣждалъ графа, что омъ изъ этого можетъ узнать, какъ желалъ лордъ Чильтернъ примиренія. Онъ говорилъ, что когда ему пришло въ голову, что есть надежда достигнуть этой цѣли, то онъ не могъ уѣхать въ Ирландію, не сдѣлавъ этого добраго дѣла. Въ любви и на войнѣ позволительно все. Такъ онъ увѣрялъ себя, но самъ чувствовалъ, что его исторія была такъ слаба, что едвали могла дать ему доступъ въ замокъ. Въ этомъ онъ совершенно ошибался. Графъ, проглотивъ приманку, взялъ подъ руку незванаго гостя, и пройдя съ нимъ по тропинкамъ кустарника, наконецъ сознался, что онъ былъ бы радъ примириться съ сыномъ, если это возможно.
— Пусть онъ пріѣдетъ сюда, она также будетъ здѣсь, говорилъ графъ о Вайолетъ.
На это Финіасъ ничего не могъ сказать громко, но себѣ говорилъ, что все должно быть честно между ними. Онъ не возьметъ неблагороднаго преимущества передъ лордомъ Чильтерномъ Онъ передастъ лорду Чильтерну все, что сказалъ ему лордъ Брентфордъ. Но если онъ найдетъ возможность сказать Вайолетъ все, что онъ пріѣхалъ ей сказать, и если — что онъ считалъ весьма невѣроятнымъ — Вайолетъ ему не откажетъ, тогда какъ онъ напишетъ къ лорду Чильтерну? Поэтому онъ рѣшилъ, что онъ напишетъ письмо прежде чѣмъ увидится съ Вайолетъ. Но какъ онъ можетъ написать такое письмо, а потомъ тотчасъ сдѣлать то, что будетъ несогласоваться съ духомъ написаннаго письма? Можетъ ли онъ приглашать лорда Чильтерна пріѣхать домой свататься за Вайолетъ Эффингамъ и тотчасъ самъ свататься за нее? Онъ нашелъ, что онъ не можетъ этого сдѣлать — если не скажетъ всю правду лорду Чильтерну. Никакимъ другимъ образомъ не могъ онъ выполнить свое намѣреніе и согласить свои понятія о чести.
Графъ велѣлъ ему послать въ гостинницу за его вещами.
— Всѣ Бальдоки здѣсь, но они уѣзжаютъ завтра рано утромъ.
Финіасъ объявилъ, что онъ также долженъ воротиться въ Лондонъ рано утромъ, но отправится въ гостинницу за своими вещами. Графъ поблагодарилъ его опять за его великодушную доброту, а Финіасъ краснѣя принималъ благодарность и пошелъ написать письмо лорду Чильтерну. Письмо было написано искусно, то-есть первая и большая часть его такими словами, которыя старались убѣдить блуднаго сына воротиться въ домъ отца. А о миссъ Эффингамъ все было сказано какъ слѣдуетъ. На послѣдней страницѣ онъ говорилъ о себѣ и объяснилъ своему другу въ самыхъ простыхъ выраженіяхъ свое положеніе.
«Я люблю ее полгода, писалъ онъ: «и пріѣхалъ сюда съ намѣреніемъ просить ее принять мою руку. Всего вѣроятнѣе, что она откажетъ мнѣ. Я не прошу васъ не сердиться на меня — если вы захотите разсердиться. Но я стараюсь поступить съ вами хорошо и прошу васъ дѣлать то же самое со мною. Я долженъ передать вамъ порученіе вашего отца, а послѣ этого не могу обратиться къ миссъ Эффингамъ, не сказавъ вамъ объ этомъ. Я считалъ бы себя фальшивымъ, еслибъ поступилъ такимъ образомъ. Въ случаѣ вѣроятномъ, даже вѣрномъ, что я получу отказъ — я буду увѣренъ, что вы сохраните мою тайну. Не ссорьтесь со мною, если можете, но если вы поссоритесь, я буду готовъ.»
Онъ отдалъ письмо на почту и пошелъ въ замокъ.