Финіасъ помолчалъ съ минуту, думая, что добросовѣстность и мужество, соединенныя вмѣстѣ, требуютъ отъ него откровенности и онъ чувствовалъ, что къ этому онъ долженъ присоединить чувство долга относительно миссъ Эффингамъ. Лордъ Чильтернъ стоялъ передъ нимъ, свирѣпый, красный, все съ сжатымъ кулакомъ, все въ шляпѣ, ожидая его отвѣта.
— Повторите мнѣ вашъ вопросъ, сказалъ Финіасъ: — и я отвѣчу вамъ, если найду, что могу это сдѣлать не потерявъ къ себѣ уваженіе.
— Я спрашиваю васъ, въ какомъ положеніи находитесь вы относительно миссъ Эффингамъ. Помните, я вовсе въ этомъ не сомнѣваюсь, но хочу слышать отвѣтъ отъ васъ самихъ.
— Вы разумѣется будете помнить, что я могу только отвѣчать насколько знаю самъ.
— Отвѣчайте, насколько знаете сами.
— Я думаю, что она считаетъ меня короткимъ другомъ.
— Еслибъ вы сказали просто знакомымъ, мнѣ кажется, вы были бы ближе къ истинѣ. Но мы оставимъ это. Я полагаю, могу понять, что вы отказались отъ намѣренія измѣнить это положеніе.
— Вы не должны понимать ничего въ этомъ родѣ, лордъ Чильтернъ.
— Почему? — какую надежду имѣете вы?
— Это другое дѣло. Объ этомъ я говорить не стану — по-крайней-мѣрѣ вамъ.
— Когда такъ, сэръ…
Тутъ лордъ Чильтернъ сдѣлалъ шагъ и поднялъ руку, какъ будто хотѣлъ наложить ее какимъ-нибудь насильственнымъ образомъ на своего соперника.
— Остановитесь, Чильтернъ, сказалъ Финіасъ, отступая назадъ такъ чтобы его съ противникомъ раздѣляла мебель. — Я не желаю, чтобы здѣсь былъ шумъ.
— Что вы называете шумомъ, сэръ? Мнѣ кажется, вы просто трусъ. Я требую отъ васъ, чтобы вы дрались съ мною. Вы сдѣлаете это?
— Вы хотите со мною драться на дуэли?
— Да, драться, драться, драться!
Фниіасъ почувствовалъ въ эту минуту, что эта дуэль уничтожитъ всѣ его политическія надежды. Англичане мало дерутся на дуэляхъ въ настоящее время. Тѣ, которые рѣшаются на это, считаются дураками. А дуэль между нимъ и сыномъ лорда Брентфорда должна была, по его мнѣнію, разлучить его съ Вайолетъ съ лэди Лорой, съ лордомъ Брентфордомъ и съ его городкомъ. Но какъ онъ могъ отказаться?
— О чемъ вы думаете, сэръ, когда вамъ дѣлаютъ такое предложеніе? сказалъ свирѣпый и красный лордъ.
— Я думаю, достанетъ ли у меня мужества представать изъ себя осла.
— Вы говорите, что не желаете здѣсь пума. Это для того, чтобы ускользнуть.
— Вы придираетесь ко мнѣ для того, чтобы меня обидѣть, Чильтернъ.
— Нѣтъ, сэръ. Я просто хочу, чтобы вы не вмѣшивались въ то, на что я одинъ имѣю право, какъ вамъ давно извѣстно.
— Но вы не имѣете на это права.
— Когда такъ, вы должны драться со мною.
— Вамъ лучше прислать ко мнѣ какаго-нибудь вашего пріятеля, а я назначу своего, съ которымъ онъ увидятся.
— Разумѣется, я это сдѣлаю, если вы обѣщаете выйти со мною на дуэль. Мы можемъ быть въ Бельгіи черезъ два часа и воротиться еще скорѣе — то-есть, если кто-нибудь изъ насъ останется въ живыхъ.
— Я выберу пріятеля и разскажу ему все, и тогда будетъ такъ, какъ онъ мнѣ скажетъ.
— Да — какого-нибудь стараго дурака. Можетъ быть, мистера Кеннеди.
— Конечно, это будетъ не мистеръ Кеннеди. Вѣроятно, я попрошу Лоренса Фицджибона устроить мнѣ это дѣло.
— Можетъ быть, вы увидитесь съ нимъ сейчасъ, такъ что Кольпипперъ можетъ съ нимъ условиться сегодня. Позвольте мнѣ увѣрить васъ, мистеръ Финнъ, что дуэль между нами будетъ, каковы бы ни были понятія вашего пріятеля мистера Фицджибона объ этомъ.
Тутъ лордъ Чильтернъ хотѣлъ-было уйти, но воротился опять.
— И помните, сказалъ онъ: — я жалуюсь на то, что вы поступили вѣроломно со мною — отвратительно вѣроломно — а не на то, что вы влюбились въ эту дѣвицу.
Тутъ свирѣпый и красный лордъ отворилъ дверь и ушелъ.
Финіасъ, оставшись одинъ, пошелъ въ парламентъ, гдѣ было утреннее засѣданіе. Дорогой онъ долженъ былъ рѣшить одинъ важный вопросъ: справедливо ли было обвиненіе, что онъ поступилъ вѣроломно со своимъ. другомъ? Когда онъ думалъ объ этомъ въ Сольсби, поскакавъ туда, чтобы броситься къ ногамъ Вайолетъ, онъ увѣрялъ себя, что письмо, которое онъ написалъ къ лорду Чильтрну, можетъ даже назваться рыцарскимъ по своей добросовѣстности. Онъ увѣдомилъ лорда Чильтерна о своемъ намѣреніи въ то самое время, какъ это намѣреніе было принято, а потомъ говорилъ о лордѣ Чильтернѣ за глаза, какъ нѣжный другъ могъ говорить о другомъ. Еслибъ миссъ Эффингамъ выказала хоть малѣйшее намѣреніе принять предложеніе лорда Чильтерна, онъ сознался бы себѣ, что обстоятельства его положенія дѣлаютъ для него невозможнымъ сдѣлаться соперникомъ своего друга, Но неужели онъ долженъ отказаться навсегда получить то, чего онъ желалъ, потому что лордъ Чильтернъ также желалъ этого — тогда какъ онъ зналъ хорошо, что лордъ Чильтернъ не можетъ этого получить? Всего этого для него было достаточно въ Сольсби. Но теперь обвиненіе въ фальшивости, сдѣланное противъ него его другомъ, раздавалось въ ушахъ его и дѣлало его несчастнымъ. Конечно, это была правда, что лордъ Чильтернъ не отказался отъ своихъ надеждъ, что онъ говорилъ вѣроятно гораздо откровеннѣе Финіасу относительно этихъ надеждъ, чѣмъ какому бы то ни было другому человѣку на свѣтѣ. Если было справедливо, что онъ поступилъ фальшиво, тогда онъ долженъ исполнить всякое требованіе лорда Чильтерна — кромѣ добровольнаго отреченія отъ этой дѣвицы. Онъ долженъ драться, если этого потребуютъ, даже еслибъ эта дуэль была причиною его погибели.
Когда онъ пришелъ въ парламентъ, вчерашняя сцена вернулась къ нему и многіе подходили поздравлять его. Монкъ взялъ его за руку и сказалъ нѣсколько словъ. Мильдмэй кивнулъ ему головой, Грешэмъ привѣтствовалъ его, Плантадженетъ Паллизеръ прямо сказалъ ему, что онъ произнесъ хорошую рѣчь. Какъ все это было бы пріятно, еслибъ въ его сердцѣ не было воспоминанія объ его страшномъ затрудненіи — сознанія, что его принуждаютъ къ нелѣпости, которая положитъ конецъ всѣмъ этимъ пріятнымъ обстоятельствамъ! Для чего свѣтъ въ Англіи такъ строгъ противъ дуэли? Впрочемъ, когда онъ теперь обдумывалъ объ этомъ дѣлѣ, дуэль можетъ быть лучше всего разрѣшала затрудненіе. Если лордъ Чильтернъ его не застрѣлитъ, онъ можетъ продолжать ухаживать за миссъ Эффингамъ безъ всякой помѣхи съ этой стороны. А если его застрѣлятъ, какая въ этомъ бѣда кому-нибудь кромѣ него самого?
Лоренса Фицджибона не было въ парламентѣ, и Финіасъ отыскивалъ его въ клубахъ, въ которыхъ онъ бывалъ — оставивъ ему записку въ каждомъ, такъ какъ онъ его не нашелъ. Онъ оставилъ также записку ему въ его квартирѣ въ Герцогской улицѣ.
«Я долженъ видѣть васъ сегодня вечеромъ. Я буду обѣдать въ клубѣ Реформъ — пожалуйста приходите туда.»
Послѣ этого Финіасъ пошелъ на Портсмэнскій сквэръ по приглашенію лэди Лоры. Тамъ онъ увидалъ Вайолетъ Эффингамъ, встрѣтившись съ нею первый разъ послѣ того, какъ онъ разстался съ нею на парадной лѣстницѣ въ Сольсби. Разумѣется, онъ говорилъ съ нею и, разумѣется, она была любезна съ нимъ. Но ея любезность была только улыбка, а разговоръ только нѣсколько словъ. Въ комнатѣ были многіе, но не довольно для того, чтобы можно было разговаривать наединѣ — такъ какъ это бываетъ возможно на большомъ вечерѣ. Лордъ Брентфордъ былъ тамъ, и Бонтины, и Баррингтонь Ирль, и лэди Гленкора Паллизеръ, и лордъ Кэнтринъ съ молодою женой. Очевидно, это было собраніе либераловъ, полуобщественное, полуполитическое — такъ устроенное, что дамы могли чувствовать, что имъ позволено интересоваться политикой и даже имѣть на нее нѣкоторое вліяніе. Потомъ пришелъ и Паллизеръ. Финіасъ однако былъ болѣе всего пораженъ тѣмъ, что тутъ былъ Лоренсъ Фицджибонъ, а Кеннеди не было. Финіасъ былъ совершенно убѣжденъ, что еслибъ такое собраніе произошло до замужства лэди Лоры, то Кеннеди былъ бы тутъ.
— Я долженъ говорить съ вами, когда мы уйдемъ, шепнулъ Финіасъ на ухо Фицджибону. — Я оставилъ вамъ записки по всему городу.
— Ну, дуэль у васъ, я надѣюсь, сказалъ Фицджибонъ.
Какъ пріятно было это собраніе, или было бы пріятно, еслибъ Финіаса не преслѣдовалъ кошмаръ! Всѣ говорили такъ, какъ-будто совершенное согласіе и совершенное довѣріе царствовали между ними. Тутъ были все важныя лица — министры и прелестныя женщины — жены и дочери знатнѣйшихъ англійскихъ вельможъ. Финіасъ Финнъ, отбросивъ всякую мысль о Киллало, чувствовалъ себя однимъ изъ нихъ. Какъ могъ Ло говорить, что онъ поступилъ нехорошо?
На диванѣ возлѣ него, такъ что онъ могъ бы коснуться ноги ея своею, сидѣла Вайолетъ Эффингамъ, и когда онъ перевѣсился черезъ свой стулъ, разсуждая о биллѣ Мильдмэя съ этимъ закоренѣлымъ политикомъ лэди Гленкорою, Вайолетъ посмотрѣла на него и улыбнулась. О Боже! еслибъ лордъ Чильтернъ и онъ могли бросить жребій, кому изъ нихъ ѣхать въ Патагонію и остаться тамъ десять лѣтъ, и кому имѣть женою Вайолетъ Эффингамъ въ Лондонѣ!
— Пойдемте Финіасъ, если вы намѣрены уйти, сказалъ Лоренсъ Фицджибонъ.
Финіасъ разумѣется долженъ былъ уйти, хотя лэди Гленкора все еще говорила о радикализмѣ, а Вайолетъ Эффингамъ все невыразимо улыбалась.
Глава XXXVIII. Дуэль
— Я зналъ, что это дуэль! — Ей-Богу зналъ! сказалъ Лоренсъ, стоя на углу Оркадской и Оксфордской улицъ, когда Финіасъ разсказывалъ ему свою исторію: — я былъ увѣренъ въ этомъ по тону вашего голоса, мой милый; мы не должны этого допустить, вотъ и все — если можно.
Тутъ Финіасъ сталъ продолжать и кончилъ свою исторію.
— Я не вижу никакого выхода изъ этого, право не вижу, сказалъ Лоренсъ.
Въ это время Финіасъ началъ уже думать, что эта дуэль самый лучшій способъ выпутаться изъ затрудненій. Это былъ способъ дурной, но все-таки способъ, а онъ не видалъ никакого другого.
— Что касается до того, что вы дурно обошлись съ нимъ, это вздоръ, сказалъ Лоренсъ: — чтб же придется дѣлать дѣвушкамъ, если одному человѣку нельзя присвататься, какъ только отказано другому? Я вотъ что скажу вамъ теперь. Если вы увѣрены въ вашей рукѣ, то самое лучшее мѣсто правое плечо.
Финіасъ, хотя не былъ увѣренъ въ рукѣ своей, но хотѣлъ прицѣлиться въ своего противника какъ слѣдуетъ. Но онъ счелъ за нужное не говорить объ этомъ ничего Лоренсу Фицджибону.