Я сказалъ, что относительно разговора его сѣмя не было брошено на безплодную почву. Но я не знаю, бросалъ ли онъ даже сѣмя. Всѣ предметы для разговора выбирала эта дама.
— Мистеръ Финнъ, сказала она: — чего бы я ни дала, чтобы быть членомъ британскаго парламента въ настоящую минуту!
— Почему же именно въ эту минуту?
— Потому что можно сдѣлать кое-что. Единственный недостатокъ въ жизни женщины то, что она не можетъ дѣйствовать въ политикѣ.
— Которую же сторону взяли бы вы?
— Какъ! здѣсь въ Англіи? спросила мадамъ Гёслеръ, я по этому выраженію, такъ же какъ и по двумъ другимъ тому подобнымъ, Финіасъ сталъ сомнѣваться, соотечественница ля ему эта дама или нѣтъ. — Право это трудно сказать, политически я желала бы быть на сторонѣ Тёрнбёлля — подавать голосъ за все — за балотировку, за право женщинъ подавать голосъ, за неограниченное право устроивать стачки, за воспитаніе всѣхъ и каждаго и уничтоженіе епископскихъ мѣстъ.
— Какая большая программа! сказалъ Финіасъ.
— Это правда, мистеръ Финнъ, но я желала бы этого. Мнѣ кажется однако, что я почувствовала бы искушеніе погрузиться въ убѣжденіе, что я могла бы проповѣдывать мои воззрѣнія не опасаясь, что ихъ приведутъ въ исполненіе. Вѣдь между жизнью и теоріей всегда есть разница, мистеръ Финнъ.
— И такъ удобно имѣть теоріи, которыя такъ удобно исполнять, сказалъ Финіасъ.
— Не-правда-ли? Мистеръ Паллизеръ, вы примѣняете къ жизни ваши политическія теоріи?
Въ эту минуту Паллизеръ сидѣлъ совершенно молча между лэди Гэртльтопъ и дочерью герцога, и слегка подпрыгнулъ на стулѣ при этомъ внезапномъ обращеніи къ нему.
— Я говорю о теоріяхъ вашей нижней палаты, мистеръ Паллизеръ. Мистеръ Финнъ говоритъ, что очень хорошо имѣть передовыя идеи, потому что никто не обязанъ дѣйствовать по нимъ практически.
— Это, мнѣ кажется, очень опасная доктрина, сказалъ Паллизеръ.
— Но пріятная — такъ по-крайней-мѣрѣ говоритъ мистеръ Финнъ.
— По-крайней-мѣрѣ очень обыкновенная, сказалъ Финіасъ.
— Что касается меня, серьезно сказалъ Паллизеръ: — мнѣ кажется, я всегда стараюсь примѣнить къ практикѣ всѣ тѣ политическія доктрины, за которыя я стою въ теоріи.
Во время этого разговора лэди Гэртльтонъ сидѣла, какъ-будто пи одно слово не доходило до ея ушей. Она по понимала мадамъ Максъ-Гёслеръ и не любила ее. Паллизеръ, сказавъ свою маленькую рѣчь, обернулся къ дочери герцога и спросилъ ее что-то о Лонгройстонскихъ оранжереяхъ.
— Я вызвала слово мудрости, сказала мадамъ Максъ-Гёслеръ почти шопотомъ.
— Да, сказалъ Финіасъ: — и заставили думать министра, что я самый неосновательный политикъ. Вы можетъ быть уничтожили всѣ мои надежды въ жизни, мадамъ Максъ-Гёслеръ.
— Позвольте мнѣ надѣяться, что я не сдѣлала этого. На сколько я могу понять образъ дѣйствія вашего правительства, домогающіеся мѣстъ успѣваютъ главное потому, что сдѣлаются необыкновенно непріятны лицамъ имѣющимъ власть. Если человѣкъ можетъ попадать мѣтко, его непремѣнно посадятъ на скамью казначейства — ни для того, чтобы онъ могъ мѣтко попадать въ другихъ, но для того, чтобы онъ пересталъ попадать въ тѣхъ, которые находятся тамъ. Я не думаю, чтобы люди выбирались для того, что они полезны.
— Вы строги ко всѣмъ намъ.
— Право, на сколько я могу видѣть, одинъ человѣкъ такъ же полезенъ, какъ и другой. Но шутки въ сторону — мнѣ говорятъ, что вы непремѣнно сдѣлаетесь министромъ.
Финіасъ чувствовалъ, что онъ краснѣетъ. Можетъ ли быть, чтобы за-глаза о немъ говорили какъ о человѣкѣ, который можетъ возвыситься въ своемъ политическомъ положеніи?
— Тѣ, которые вамъ сказали, очень добры, неловко отвѣчалъ онъ; — но я не знаю кто это. Я никогда но поднимусь такимъ образомъ, какъ вы говорите, то-есть браня тѣхъ, кого я поддерживаю.
Послѣ этого мадамъ Максъ-Гёслеръ обернулась къ Грею, который сидѣлъ съ другой стороны возлѣ нея, и Финiасъ на минуту былъ оставленъ въ молчаніи. Онъ пробовалъ сказать нѣсколько словъ лэди Гэртльтонъ, но лэди Гэртльтопъ только граціозно наклонила голову, соглашаясь съ его мнѣніемъ. Потомъ онъ занялся своимъ обѣдомъ.
— Что вы думаете о миссъ Эффингамъ? вдругъ спросила его мадамъ Максъ-Гёслеръ.
— Что я думаю о ней?
— Вы знаете ее, я полагаю?
— О да! — я знаю ее; она очень дружна съ моими друзьями Кеннеди.
— Я такъ слышала. Мнѣ говорятъ, что множество мужчинъ сходятъ по ней съ ума. Вы не изъ числа ли ихъ?
— О да! я не прочь быть въ числѣ этого множества. Признаться въ этомъ ничего не значитъ.
— Но вы восхищаетесь ею?
— Разумѣется, отвѣчалъ Финіасъ.
— А! я вижу, что вы шутите. А я восхищаюсь. Говорятъ, будто женщины никогда не восхищаются другими женщинами, но я искренно восхищаюсь миссъ Эффингамъ.
— Она дружна съ вами?
— О нѣтъ! я не смѣю сказать этого. Я провела съ нею прошлою зимою одну недѣлю въ Мачингѣ и, разумѣется, встрѣчала ее въ домахъ; она кажется мнѣ самой независимой дѣвушкой, какую я когда-либо встрѣчала въ моей жизни. Я думаю, что ничто не заставитъ ее выйти за человѣка, если она не будетъ любить его и уважать, а мнѣ кажется, это очень рѣдко можно сказать о дѣвушкѣ.
— Я также это думаю, отвѣчалъ Финіасъ.
Потомъ онъ помолчалъ съ минуту прежде чѣмъ продолжалъ.
— Я не могу сказать, чтобы коротко зналъ миссъ Эффйнгамъ, но судя но тому, сколько я ее видѣлъ, мнѣ кажется вѣроятнымъ, что она совсѣмъ не выйдетъ замужъ.
— Весьма вѣроятно, отвѣчала мадамъ Максъ-Гёслеръ и опять обернулась къ Грею.
Черезъ десять минутъ послѣ этого, когда дамамъ настала пора уходить, мадамъ Максъ-Гёслеръ опять обратилась къ Финіасу и, прямо смотря ему въ лицо, сказала:
— Желала бы я знать, придетъ ли время, мистеръ Финнъ, когда вы мнѣ разскажете о вашей поѣздкѣ въ Бланкенбергъ?
— Въ Бланкенбергъ?
— Да, въ Бланкенбергъ. Я не спрашиваю теперь. Но когда-нибудь спрошу.
Тутъ лэди Гленкора встала съ своего мѣста и мадамъ-Максъ Гёслеръ ушла вмѣстѣ съ другими.
Глава ХLI. Лордъ Фаунъ
Какое дѣло мадамъ Максъ-Гёслеръ до его поѣздки въ Бланкенбергъ? думалъ Финіасъ, сидя молча между Паллизеромъ и Греемъ, и зачѣмъ она, совершенно для него посторонняя, осмѣлилась сдѣлать ему такой вопросъ? Но такъ какъ разговоръ скоро послѣ ухода дамъ обратился на политику я сдѣлался общимъ, Финіасъ на время забылъ мадамъ Максъ-Гёслеръ и бланкенбергскую поѣздку, и внимательно прислушивался къ словамъ министровъ, время отъ времени самъ произнося слова два. Но засѣданіе въ столовой Паллизера продолжалось не долго и Финіасъ скоро очутился въ толпѣ пріѣзжавшихъ гостей въ верхнихъ комнатахъ. Цѣль его была встрѣтиться съ Вайолетъ Эффингамъ, но еслибъ это ему не удалось, онъ билъ не прочь сказать еще нѣсколько словъ съ мадамъ Максъ-Гёслеръ.
Онъ прежде всѣхъ встрѣтился съ лэди Лорой, съ которой еще не говорилъ, и остановившись съ ней на нѣсколько минуть, спросилъ о своей сосѣдкѣ за столомъ.
— Скажите мнѣ, лэди Лора, кто эта мадамъ Максъ-Гёслеръ, и почему я прежде никогда не встрѣчался съ нею?
— Это будутъ два вопроса, мистеръ Финнъ, но я отвѣчу на оба какъ могу. Вы не встрѣчались съ нею прежде потому, что она была въ Германіи прошлую весну и лѣто, а въ третьемъ году вы не такъ много бывали въ свѣтѣ, какъ послѣ того, все-таки вы должны были видѣть ее, какъ мнѣ кажется. Она вдова австрійскаго банкира и большую часть жизни провела въ Вѣнѣ. Она очень богата и имѣетъ небольшой домъ въ Парковскомъ переулкѣ, гдѣ принимаетъ такъ разборчиво, что считается честью быть приглашеннымъ къ мадамъ Максъ-Гёслеръ. Враги ея говорятъ, будто отецъ ея былъ нѣмецкій жидъ, служившій въ Англіи у вѣнскихъ банкировъ. Говорятъ также, будто она вышла во второй разъ замужъ за австрійскаго графа, которому платитъ въ годъ извѣстную сумму, чтобы онъ не жилъ съ нею. Но объ этомъ, кажется, никто не знаетъ ничего. Извѣстно то, что мадамъ Максъ-Гёслеръ тратитъ въ годъ семь или восемь тысячъ фунтовъ стерлинговъ и не даетъ ни одному мужчинѣ возможности даже сдѣлать ей предложеніе выйти за него. Прежде ее избѣгали, но теперь она бываетъ почти вездѣ.
— Она не бываетъ на Портсмэнскомъ сквэрѣ?
— О нѣтъ! лэди Гленкора зашла гораздо дальше насъ. Мы люди отсталые, судя по тому, какъ теперь идетъ свѣтъ.
Тутъ Финіасъ началъ ходить по комнатамъ, стараясь найти случай привлечь на пять минутъ вниманіе миссъ Эффингамъ. Въ то время какъ лэди Лора разсказывала ему исторію мадамъ Максъ-Гёслеръ, глаза его бродили вокругъ и онъ примѣтилъ, что Вайолетъ стояла въ дальнемъ углу большой передней, на которую открывались лѣстницы. Онъ видѣлъ также, что она разговариваетъ съ лордомъ Фауни, неженатымъ пэромъ, лѣтъ двадцати, съ безподобными усами, съ небольшимъ состояніемъ и съ начинающейся политической репутаціей. Лордъ Фаунъ говорилъ съ Вайолетъ во весь обѣдъ и Финіасъ началъ думать, что ему хотѣлось бы еще разъ съѣздить въ Бланкенбергъ для того, чтобы подраться на дуэли съ его сіятельствомъ на пескахъ. Когда лэди Лopa кончила говорить, глаза его обратились въ большую открытую дверь, на то мѣсто, гдѣ стоялъ его кумиръ.
— Это безполезно, другъ мой, сказала лэди Лора, дотронувшись до его руки. — Хотѣлось бы мнѣ растолковать вамъ, какъ это безполезно, потому что тогда вы можетъ быть были бы счастливѣе.
На это Финіасъ не отвѣчалъ, но пошелъ бродить по комнатамъ. Почему это безполезно? Неужели Вайолетъ выйдетъ за человѣка только потому, что онъ лордъ?
Черезъ полчаса ему удалось пробраться къ тому мѣсту, гдѣ все еще стояла Вайолетъ, а возлѣ нея лордъ Фаунъ.
— Я насилу до васъ добрался, сказалъ ей Финіасъ.
— А теперь, когда вы здѣсь, вы должны остаться, потому что отсюда невозможно выбраться, отвѣчала она. — Лордъ Фаунъ дѣлалъ попытку разъ шесть, но потерпѣлъ прискорбно неудачу.
— Я остался совершенно доволенъ, сказалъ лордъ Фаунъ: — болѣе чѣмъ доволенъ.
Финіасъ думалъ, что и онъ долженъ былъ сказать миссъ Эффингамъ какую-нибудь особенную причину, зачѣмъ онъ старался до нея добраться, но ему нечего было сказать. Еслибъ тутъ не было лорда Фауна, онъ немедленно сказалъ бы ей, что ждетъ отвѣта на вопросъ, который онъ сдѣлалъ ей въ лѣсу Сольсби, но онъ не могъ этого сдѣлать въ присутствіи благороднаго помощника государственнаго секретаря. Она приняла Финіаса съ пріятной улыбкой, смотря на него именно съ такимъ видомъ, какъ въ то утро, когда онъ разстался съ ними послѣ поѣздки верхомъ. Она не выразила ни гнѣва, ни даже равнодушія при его приближеніи. Но все-таки ему было почти необходимо объяснить, почему онъ ее искалъ.