Въ половинѣ двѣнадцатаго онъ былъ у лорда Брентфорда, который принялъ его съ пріятной улыбкой и съ пожатіемъ руки совершенно дружелюбнымъ.
— Любезный Финнъ, сказалъ онъ: — это доставляетъ мнѣ самое искреннее удовольствіе — величайшее удовольствіе на свѣтѣ. Наши отношенія относительно Луфтона, разумѣется, дѣлаютъ это вдвойнѣ пріятнымъ для меня.
— Я не знаю, какъ мнѣ васъ благодарить, лордъ Брентфордъ.
— Нѣтъ, нѣтъ, нѣтъ! Это заслужили вы сами; когда мастеръ Мильдмэй спросилъ меня, не считаю ли я васъ самымъ лучшимъ изъ молодыхъ членовъ на нашей сторонѣ въ нижней палатѣ, я конечно сказалъ, что совершенно согласенъ съ нимъ. Но я взялъ бы слишкомъ много на себя, я поступилъ бы безчестно, еслибъ позволилъ вамъ думать, будто это предложилъ я. Еслибы онъ попросилъ меня рекомендовать, я назвалъ бы васъ; это я говорю откровенно. Но онъ не просилъ. Онъ не просилъ. Мистеръ Мильдмэй самъ назвалъ васъ.
«— Какъ вы думаете, сказалъ онъ: — вашъ молодой другъ Финнъ, займетъ мѣсто въ казначействѣ?» Я сказалъ ему, что я это думаю. «А какъ вы полагаете, продолжалъ онъ: полезное было бы это мѣсто?» Тогда я осмѣлился сказать, что нисколько не сомнѣваюсь въ этомъ отношеніи, — что я знаю васъ на столько, чтобы быть увѣреннымъ, что вы будете помогать либеральному правительству. Потомъ сказали нѣсколько словъ о вашемъ мѣстѣ въ нижней палатѣ и мнѣ поручили написать вамъ — вотъ и все.
Финіасъ былъ признателенъ, но не черезчуръ, и держалъ себя прекрасно въ этомъ свиданіи. Онъ объяснилъ лорду Брентфорду, что разумѣется цѣль его служить странѣ и получать плату за свои заслуги — и онъ считалъ себя счастливымъ, что его выбрали въ началѣ его каррьеры для парламентскаго мѣста. Онъ постарается исполнить свою обязанность и можетъ съ увѣренностью сказать о себѣ, что не станетъ ѣсть хлѣбъ лѣности. Дѣлая это увѣреніе, онъ думалъ о Лоренсѣ Фицджибонѣ. Лоренсъ Фицджибонъ ѣлъ хлѣбъ лѣности, а между тѣмъ получилъ повышеніе. Но Финіасъ ничего не сказалъ лорду Брентфорду о своемъ лѣнивомъ другѣ.
Кстати, Финнъ, продолжалъ лордъ Брентфордъ: — давно вы видѣли Чильтерна?
Я давно его не видалъ, сказалъ Финіасъ, покраснѣвъ до ушей.
Не получали отъ него писемъ?
— Нѣтъ — не получалъ. Когда я послѣдній разъ слышалъ о немъ, онъ былъ въ Брюсселѣ.
— Ахъ — да! онъ теперь гдѣ-то на Рейнѣ. Я думалъ, что такъ какъ вы съ нимъ коротки, то можете быть, вы съ нимъ переписываетесь. Слышали вы, что мы устроили насчетъ денегъ лэди Лоры?
— Слышалъ. Лэди Лора говорила мнѣ.
— Я желалъ бы, чтобы онъ воротился, грустно — почти торжественно сказалъ лордъ Брентфордъ. — Такъ какъ это важное затрудненіе преодолѣно, я принялъ бы его охотно и сдѣлалъ бы для него пріятнымъ мой домъ, еслибъ могъ. Я очень желаю чтобы онъ пристроился и женился. Не могли ли бы вы написать къ нему?
Финіасъ, не смѣя сказать лорду Брентфорду, что онъ поссорился съ лордомъ Чильтерномъ — отвѣчалъ, что онъ къ нему напишетъ.
Уходя онъ чувствовалъ, что обязанъ получить отвѣтъ отъ Вайолетъ Эффингамъ. Если будетъ нужно, онъ готовъ былъ разойтись съ лордомъ Брентфордомъ, даже еслибъ ему пришлось лишиться должности и мѣста.
Глава XLIV. Финіасъ и его друзья
Кажется, друзья нашего героя болѣе радовались его самого его повышенію. Онъ имѣлъ свиданіе съ Мильдмэемъ и послѣ этого долженъ былъ сообщить мистриссъ Бёнсъ, что ему надо перемѣнить квартиру.
— Я такъ любила ухаживать за вами, мистеръ Финнъ! говорила мистриссъ Бёнсъ, вытирая глаза передникомъ. — Право, это не оттого, что я получала отъ васъ плату, и другіе будутъ платить тоже, но мы такъ къ вамъ привыкли, мистеръ Финнъ.
Вѣроятно, мистриссъ Бёнсъ сама не знала, что пригожество ея жильца нравилось ея женскимъ глазамъ и трогало ея женское сердце. Еслибъ кто-нибудь сказалъ, что мистриссъ Бёнсъ влюблена въ Финіаса, это были бы ужасныя сплетни, а между тѣмъ она была влюблена по-своему. И Бенсъ это зналъ — по-своему.
— Полно, старая дура, сказалъ онъ: — ты плачешь о немъ потому, что онъ высокъ какъ сажень.
— Я плачу совсѣмъ не о томъ, хныкала бѣдная женщина: — но старыя лица пріятнѣе новыхъ и пріятно имѣть въ своемъ домѣ джентльмэна.
— Къ чорту джентльмэновъ! закричалъ Бёнсъ.
Но гнѣвъ его былъ возбужденъ не любовью его жены къ Финіасу, а тѣмъ, что она употребила непріятное для него выраженіе.
Вечеромъ въ этотъ день Финіасъ пошелъ къ мистриссъ Ло, въ увѣренности, что она и ея мужъ порадуются его успѣху. Она сердилась на него за то, что онъ поставилъ себя въ такое положеніе, гдѣ надо было тратить деньги, а не пріобрѣтать. Ло, а особенно мистриссъ Ло не хотѣли вѣрить, чтобы онъ могъ достигнуть какого-нибудь успѣха. Теперь онъ успѣлъ, когда могъ получать жалованье, изъ котораго могъ откладывать; навѣрно его старые друзья Ло будутъ ему сочувствовать. Но мистриссъ Ло оказалась къ нему строга и даже отъ Ло онъ не могъ получить никакого утѣшенія.
— Разумѣется, я васъ поздравляю, холодно сказалъ Ло.
— А вы, мистриссъ Ло?
— Ну, мистеръ Финнъ, я думаю, что вы начали съ дурного конца. Я думала это прежде, думаю это и теперь. Я не нахожу, чтобы мѣсто въ казначействѣ было для молодого человѣка хорошею каррьерой, если только онъ нe имѣетъ своего собственнаго состоянія, чтобы поддерживать такую жизнь.
— Видите, Финіасъ, сказалъ Ло: — министерство вещь такая невѣрная.
— Разумѣется; но такъ какъ я вступилъ въ парламентъ, то Bсе-таки это успѣхъ.
— Если вы называете это успѣхомъ, сказала мистриссъ Ло.
— Вы намѣревались продолжать вашу профессію, сказалъ Ло.
Финіасъ не могъ сказать имъ, что онъ передумалъ и намѣренъ жениться на Вайолетъ Эффингамъ, которая вѣроятно предпочтетъ для своего мужа жизнь парламентскую, а не адвокатскую.
— Вѣрно вы теперь бросили совсѣмъ, продолжалъ мистеръ Ло.
— Пока, сказалъ Финіасъ.
— Да — и я боюсь навсегда, сказала мистриссъ Ло. — Вы никогда не воротитесь къ труду послѣ вашей праздности въ казначействѣ. Но разумѣется тысяча фунтовъ въ годъ значитъ что-нибудь, хотя человѣкѣ могъ имѣть ихъ только на полгода.
Въ этотъ вечеръ оказалось, что Ло намѣревался быть депутатомъ отъ мѣстечка, которое оставилъ Моттрэмъ и въ которомъ думали, что консерваторы одержатъ верхъ.
— Вы видите, Финіасъ, сказалъ Ло: — что я слѣдую по вашимъ стопамъ.
— Вы поступаете въ парламентъ во время вашей профессіи?
— Именно, сказала мистриссъ Ло.
— И дѣлаете первый шагъ къ тому, чтобы сдѣлаться генеральнымъ прокуроромъ?
— Это можетъ быть, сказалъ Ло: — но это бываетъ только послѣ двадцатилѣтняго усиленнаго труда. Для себя собственно мнѣ вce равно, буду ли я имѣть успѣхъ или нѣтъ. Мнѣ хотѣлось, бы дожить до того, чтобы сдѣлаться вице канцлеромъ. Вамъ я могу объ этомъ говорить. Но я не увѣренъ, лучшая ли дорога парламентъ къ уголовному суду.
— Но очень важно вступить въ парламентъ посредствомъ своей профессіи, сказала мистриссъ Ло.
Вскорѣ послѣ этого Финіасъ ушелъ, чувствуя себя огорченнымъ и несчастнымъ. Но на слѣдующее утро онъ былъ принятъ на Гросвенорской площади съ торжествомъ, которое достаточно вознаградило его. Лэди Лора написала къ нему, чтобы онъ пришелъ, и онъ нашелъ у нея Вайолетъ Эффингамъ и мадамъ Максъ-Гёслеръ. Когда Финіасъ вошелъ въ комнату, первое чувство его было сильная радость при видѣ Вайолетъ Эффингамъ. Потомъ онъ удивился, что мадамъ Максъ-Гёслеръ находится въ этомъ маленькомъ обществѣ. Лэди Лора сказала ему на обѣдѣ у Паллизера, что они, на Портсмэнскомъ сквэрѣ, не такъ далеко зашли, чтобы принимать мадамъ Максъ-Гёслеръ — а между тѣмъ эта дама находилась теперь въ гостиной Кеннеди. А Финіасу казалось вѣроятнѣе найти ее на Портсмэнскомъ сквэрѣ, чѣмъ на Гросвенорской площади. Дѣло въ томъ, что Вайолетъ Эффингамъ привезла мадамъ Максъ-Гёслеръ — разумѣется, съ согласія лэди Лоры, но согласія, даннаго съ большой нерѣшимостью.
— Чего вы боитесь? спросила ее Вайолетъ.
— Я ничего не боюсь, отвѣчала лэди Лора: — но слѣдуетъ выбирать своихъ знакомыхъ сообразно правиламъ, строго изложеннымъ для себя.
— Она очень умная женщина, сказала Вайолетъ: — и всѣ ее любятъ; но если вы думаете, что это будетъ непріятно мистеру Кеннеди, разумѣется вы правы.
Тутъ лэди Лора согласилась, говоря себѣ, что ей не слѣдуетъ спрашивать одобренія мужа о каждомъ новомъ знакомствѣ.
— Вотъ идетъ побѣдоносный герой, сказала Вайолетъ самымъ веселымъ голосомъ.
— Я такъ рада, что мистеръ Финнъ получилъ повышеніе, сказала мадамъ Максъ-Гёслеръ. — Я имѣла удовольствіе разсуждать съ нимъ долго о политикѣ и осталась совершенно имъ довольна.
— Намъ такъ пріятно, мистеръ Финнъ, сказала лэди Лора: — мистеръ Кеннеди говоритъ, что это самое лучшее назначеніе, какое только могли сдѣлать, а папа совершенно гордится этимъ.
— Вы депутатъ лорда Брентфорда? спросила мадамъ Максъ-Гёслеръ.
Этотъ вопросъ не совсѣмъ понравился Финіасу и онъ былъ принужденъ извинить его, вспомнивъ, что мадамъ Максъ-Гёслеръ такъ долго жила внѣ Англіи, что навѣрно не знаетъ теоріи и системы британской конституціи. Вайолетъ Эффингамъ, какъ мало ни знала она политику, никогда не сдѣлала бы такого неблагоразумнаго вопроса.
Но вопросъ этотъ былъ обойденъ, и Финіасъ съ непринужденной граціей подчинился лести, поздравленіямъ и почти ласкамъ трехъ дамъ. Ихъ добродушный энтузіазмъ билъ во всякомъ случаѣ лучше сатиры Бёнса или мудрости мистриссъ Ло.
Финіасъ сидѣлъ довольно долго, спрашивая себя, прядетъ ли Кеннеди и что онъ скажетъ мадамъ Максъ-Гёслеръ, если придетъ. Онъ зналъ, что ему безполезно выжидать случая остаться хоть на минуту съ Вайолетъ Эффингамъ. Его единственная возможность на успѣхъ въ этомъ отношеніи была бы въ многолюдной комнатѣ, на какомъ-нибудь балѣ, гдѣ онъ могъ бы пригласить ее танцовать съ нимъ; но казалось, судьба была къ нему жестока, потому что такой возможности не представлялось. Кеннеди не выходилъ и мадамъ Максъ-Гёслеръ съ Вайолетъ уѣхали, оставивъ Финіаса съ лэди Лорой. Каждая изъ нихъ сказала ему ласковое слово уѣзжая.