то начала любить такимъ образомъ, пріучила себя вѣрить, что она можетъ соединить удовольствіе обожанія друга съ полнымъ исполненіемъ обязанностей къ мужу, когда Финіасъ пришелъ къ ней съ разсказомъ о любви своей къ Вайолетъ Эффингамъ. Урокъ, которому она научилась тогда, былъ очень тяжелъ — и такъ труденъ сначала, что она никакь не могла вынести его. Ея гнѣвъ на его любовь къ желанной невѣстѣ ея брата былъ заглушенъ ея огорченіемъ, что Финіасъ любитъ другую, когда прежде любилъ ее. Но силою воли она побѣдила это огорченіе, это чувство отчаянія въ своемъ сердцѣ, и почти научила себя надѣяться, что Финіасъ успѣетъ заслужить любовь Вайолетъ. Онъ этого желалъ — почему же ему не имѣть того, чего онъ желаетъ — ему, котораго она такъ нѣжно обожала? Не его была вина, что она не жена его. Она захотѣла устроить иначе, и не была ли она обязана помочь ему теперь въ настоящей цѣли его благоразумныхъ желаній? Она преодолѣла въ сердцѣ затрудненіе относительно ея брата, но не могла совершенно преодолѣть другого затрудненія. Она не могла рѣшиться говорить за него съ Вайолетъ; она еще не пріучила себя къ этому.
Теперь ее обвинялъ въ обожаніи къ Финіасу ея мужъ — ее «съ множествомъ другихъ», между которыми разумѣется была включена и Вайолетъ. Не лучше ли соединить этихъ двухъ? Не останется ли ея другомъ мужъ ея друга? Не перестанетъ ли она тогда любить его? Не будетъ ли она тогда въ большей безопасности, чѣмъ теперь?
Когда она одна преодолѣвала такимъ образомъ свои затрудненія, она еще не могла перестать любить его — она еще не находилась въ безопасности.
Глава XLV. Четыре обожателя миссъ Эффингамъ
Въ одно утро, въ началѣ іюня, лэди Лора пріѣхала къ лэди Бальдокъ и спросила миссъ Эффингамъ. Слуга ввелъ ее въ большую гостиную, когда она опять спросила миссъ Эффингамъ.
— Кажется, миссъ Эффингамъ здѣсь, сказалъ человѣкъ, отворяя дверь.
Миссъ Эффингамъ тутъ не было. Лэди Бальдокъ сидѣла тутъ совсѣмъ одна, и лэди Лора примѣтила, что она попала въ сѣти, которыя особенно желала избѣгнуть. Лэди Бальдокъ открыто не ссорилась съ лэди Лорой Кеннеди или съ лордомъ Брентфордомъ, но она была убѣждена, что всѣ неприличные поступки ея племянницы Вайолетъ покровительствовали всѣ Стэндиши вообще, и слѣдовательно на Стэндишей слѣдовало смотрѣть какъ на враговъ. Мысли ея были порядочно перепутаны, потому что она не знала, котораго изъ жениховъ ей слѣдовало болѣе опасаться, лорда Чильтерна или мистера Финна — но она смотрѣла на нихъ обоихъ какъ на одинъ и тотъ хе источникъ беззаконія, и не глубоко заглядывая въ продѣлки лэди Лоры, не рѣшивъ, оскорбляетъ ли ее лэди Лора тѣмъ, что навязываетъ своего брата въ женихи миссъ Эффингамъ или подсовываетъ соперника своему брату — все-таки она знала, что обязана показывать холодность къ двумъ домамъ на Портсмэнскомъ сквэрѣ и на Гросвенорской площади. Но затрудненія ея были очень велики и можно сказать, что лэди Бальдокъ была поставлена въ несправедливое и жестокое положеніе. Въ концѣ мая она намѣревалась оставить Лондонъ и отвезти дочь свою и Вайолетъ въ Бэддингамъ — или въ Брайтонъ, если онѣ предпочитаютъ, или въ Швейцарію.
— Брайтонъ въ іюнѣ! воскликнула Вайолетъ.
— Не будетъ ли восхитительно провести мѣсяцъ въ Швейцаріи? сказала миссъ Боригэмъ.
— Пожалуйста не оставайтесь для меня въ Лондонѣ, тетушка, отвѣчала Вайолетъ: — но я не думаю, чтобы я уѣхала прежде чѣмъ разъѣдутся другіе. Я могу имѣть комнату въ домѣ Лоры Кеннеди.
Тогда лэди Бальдокъ, положеніе которой было трудно и жестоко, рѣшилась остаться въ Лондонѣ. У нея въ рукахъ была воспитанница, надъ которой она не имѣла положительной власти, но относительно которой она должна была исполнять свой долгъ. Лэди Бальдокъ не была способна пренебрегать своимъ долгомъ, а между тѣмъ она знала, что исполненіе ея долга будетъ совершенно безполезно. Вайолетъ выйдетъ за уличнаго бродягу, если захочетъ. Бѣдная лэди Бальдокъ совершенно безполезно запаслась двумя тетивами, двумя превосходнѣйшими тетивами для своего лука — двумя тетивами, изъ которыхъ каждой миссъ Эффингамъ слѣдовало бы остаться довольной: лордъ Фаунъ молодой пэръ, не очень богатый, но съ средствами достаточными, чтобы содержать жену, человѣкъ съ возрастающей репутаціей и во всѣхъ отношеніяхъ достойный уваженія, хотя вигъ, и мистеръ Эпльдомъ, одинъ изъ самыхъ богатыхъ коммоноровъ въ Англіи, тоже прекрасный консерваторъ и членъ парламента. Ему было пятьдесятъ лѣтъ, но на видъ не болѣе тридцати-пяти, и онъ былъ — такъ по-крайней-мѣрѣ часто увѣряла лэди Бальдокъ — страстно влюбленъ въ Вайолетъ Эффингамъ.
— Да, кажется она дома, сказала лэди Бальдокъ въ отвѣтъ на вопросъ лэди Лоры о Вайолетъ. — Но я не знаю. Она рѣдко говоритъ мнѣ, что она намѣрена дѣлать — а иногда опа выходитъ пѣшкомъ совершенно одна.
Лэди Бальдокъ была самая неблагоразумная старуха, всегда открывавшая свободный путь своимъ врагамъ, неспособная воздержаться, чтобы не бранить людей въ глаза и за глаза, въ ту минуту, когда эта брань могла наиболѣе повредить ея собственнымъ интересамъ.
— Однако, мы увидимъ, продолжала она.
Она позвонила въ колокольчикъ и черезъ нѣсколько минутъ Вайолетъ была въ комнатѣ. Еще черезъ нѣсколько минутъ онѣ пошли наверхъ въ комнату Вайолетъ, несмотря на открыто обнаруженный гнѣвъ лэди Бальдокъ.
— Я почти жалѣю, зачѣмъ она родилась на свѣтъ, сказала лэди Бальдокъ дочери.
— О, мама! не говорите этого.
— Конечно, я желала бы никогда ее не видать.
— Это дѣйствительно, что она очень васъ тревожитъ, мама, симпатически сказала миссъ Боригэмъ.
— Въ Брайтонъ! Какой вздоръ, говорила лэди Лора.
— Разумѣется, это вздоръ. Представьте себѣ, ѣхать въ Брайтонъ! А потомъ онѣ предложили Швейцарію. Еслибъ вы могли слышать, какъ Августа восхищалась возможностью провести вечеръ въ Швейцаріи! А я такая неблагодарная! Мнѣ кажется, онѣ провели бы три мѣсяца со мною въ самомъ отвратительномъ мѣстѣ, какое я могла бы предложить — даже въ Китаѣ — еслибы я пожелала. Такъ онѣ желаютъ увезти меня отъ лондонскихъ опасностей!
— Но вы не поѣдете?
— Нѣтъ! я не поѣду. Я знаю, что я очень негодная, но я не могу не чувствовать, что не могу быть добра, не будучи въ то же время большой дурой. Я должна или ссориться съ тетушкой, или уступать ей; если я буду уступать, какая жизнь мнѣ предстоитъ! — и я послѣ презирала бы самое себя.
— Какой же особенной опасности вы подвергаетесь теперь?
— Я не знаю; — я полагаю, она боится васъ. Я сказала ей, что если она уѣдетъ, я переѣду къ вамъ. Я знала, что это заставитъ ее остаться.
— Я желала бы, чтобъ вы переѣхали ко мнѣ, сказала лэди Лора.
— Я этого не сдѣлаю.
— Почему же?
— Потому что это было бы непріятно мистеру Кеннеди.
— Нисколько. Если вы только акуратно будете приходить къ утренней молитвѣ и станете ходить съ нимъ въ церковь въ воскресенье вечеромъ, онъ будетъ въ восторгѣ отъ васъ.
— Что онъ сказалъ, когда мадамъ Максъ была у васъ?
— Ни слова. Мнѣ кажется, онъ не зналъ, кто она. Кажется, онъ разспрашивалъ потомъ, судя по тому, что онъ мнѣ сказалъ вчера.
— Что онъ сказалъ?
— Ничего особеннаго — только одно слово. Я пріѣхала сюда не для того, чтобы говорить о мадамъ Максъ или о мистерѣ Кеннеди.
— О чемъ же вы пріѣхали говорить? спросила Вайолетъ, засмѣявшись и съ разгорѣвшимися щеками, хотя нельзя было сказать, что она покраснѣла.
— Разумѣется, объ обожателѣ, сказала лэди Лора.
— Желала бы я, чтобъ вы оставили меня въ покоѣ съ моими обожателями. Вы хуже чѣмъ тетушка. Она по-крайней-мѣрѣ разнообразитъ свои предложенія. Ей уже надоѣлъ бѣдный лордъ Фаунъ, потому что онъ вигъ.
— Кто же теперь ея фаворитъ?
— Старикъ Эпльдомъ — который мнѣ чрезвычайно нравится; право мнѣ кажется, я огласилась бы сдѣлаться мистриссъ Эпльдомъ, чтобы избавиться отъ непріятностей, еслибъ онъ не красилъ усовъ и не подбивалъ ватой своего платья.
— Онъ броситъ эти вещи, если вы его попросите.
— У меня не достанетъ духа. Кромѣ того, теперь не время ему дѣлать предложеніе; его любовь всегда начинается осенью.
— Это деревенская болѣзнь, против которой онъ заваленъ, когда бываетъ въ своихъ клубахъ.
— Ну, Вайолетъ, я похожа на вашу тетку.
— Похожи на лэди Бальдокъ?
— Въ одномъ отношеніи. Я тоже разноображу мои предложенія.
— Что вы хотите сказать, Лора?
— Именно то — что если вы захотите выйти за Финіаса Финна, я скажу, что вы правы.
— Боже великій! для чего я должна выйти за Финіаса Финна?
— Только по двумъ причинамъ: потому что онъ любитъ васъ и вы…
— Нѣтъ, я это опровергаю. Я его не люблю.
— Мнѣ казалось, что вы любите его.
— Это была ваша фантазія, но честное слово, я этого не могу понять. Онъ былъ вашъ большой пріятель.
— Какое же это имѣетъ отношеніе? спросила лэди Лора.
— И вы бросили вашего брата, Лора!
— Вы его бросили. Неужели онъ долженъ вѣчно дѣлать предложеніе и получать отказъ?
— Я не знаю, почему ему этого не дѣлать, если сообразить, какъ это мало доставляетъ ему хлопотъ; это беретъ у него полчаса въ полгода, давая ему время пріѣхать и уѣхать въ кэбѣ.
— Вайолетъ, я васъ не понимаю. Неужели вы отказывали Освальду такъ часто оттого, что онъ не проводилъ цѣлые часы на колѣняхъ передъ вами?
— Совсѣмъ нѣтъ. Его натура должна измѣниться къ худшему, прежде чѣмъ онъ будетъ въ состояніи дѣлать это.
— Для чего же вы ставите ему въ упрекъ то, что онъ не посвящаетъ вамъ больше времени?
— Для чего вы пріѣхали сватать меня за мистера Финіаса Финна? Вотъ что я желаю знать. Мистеръ Финіасъ Финнъ, насколько мнѣ извѣстно, не имѣетъ никакого состоянія, кромѣ жалованья, которое онъ теперь будетъ получать отъ правительства. Мистеръ Финіасъ Финнъ, кажется, сынъ провинціальнаго доктора въ Ирландіи и имѣетъ семь сестеръ. Мистеръ Финіасъ Финнъ католикъ. Мистеръ Финіасъ Финнъ влюбленъ — или билъ недавно — въ другую женщину; мистеръ Финіасъ Финнъ такъ мало влюбленъ въ эту минуту, что онъ даже поручаетъ свое дѣло посланницѣ. Въ этомъ пикто не можетъ имѣть успѣха, кромѣ наслѣднаго принца.