— Развѣ онъ никогда не объяснялся съ вами самъ?
— Милая моя, я не разсказываю чужихъ тайнъ. Мнѣ кажется, если онъ объяснялся, то успѣхъ его былъ такъ малъ, что онъ поручилъ хлопотать объ этомъ другимъ.
— Онъ мнѣ не поручалъ. Онъ не давалъ мнѣ никакого порученія.
— Такъ зачѣмъ же вы пріѣхали?
— Затѣмъ… право я не знаю, какъ мнѣ сказать это вамъ. Относительно Освальда произошли такія вещи, которыя заставили мистера Финна объясниться со мною.
— Я все знаю — это на счетъ ихъ дуэли? Сумасброды! Я нисколько не обязана имъ — нисколько! Представьте себѣ, еслибы тетка моя узнала, какую жизнь заставила бы она меня вести, Густавъ все знаетъ и я чувствую, что завишу отъ его состраданія. Изъ за-чего они поссорились?
— Не могу отвѣчать на это — хотя знаю настолько ихъ обоихъ, чтобы быть увѣренной, что виноватъ былъ Чильтернъ.
— Какъ это странно, что вы бросили вашего брата.
— Я не бросала его. Вы примете предложеніе Освальда, если онъ посватается опять?
— Нѣтъ, почти вскрикнула Вайолетъ.
— Когда такъ, я надѣюсь, что мистеръ Финнъ будетъ имѣть успѣхъ. Я желаю ему успѣха во всемъ. Вы можете знать все. Онъ мой Фебъ, Аполлонъ.
— Это очень для меня лестно — соображая, въ какое положеніе вы желаете поставить вашего Феба въ настоящую минуту.
— Послушайте, Вайолетъ, я вамъ вѣрна, дайте же мнѣ допытаться отъ васъ правды. Этотъ человѣкъ любитъ васъ, и мнѣ кажется, онъ васъ достоинъ. Онъ не влюбленъ въ меня, но онъ мой другъ. Какъ другъ его и вѣря его достоинствамъ, я желаю ему успѣха почти больше всего на свѣтѣ. Послушайтесь меня, Вайолетъ; я не вѣрю тѣмъ причинамъ, па которыя вы сейчасъ ссылались, чтобы не сдѣлаться женою этого человѣка.
— И я также.
— Я это знаю. Посмотрите на меня. У меня сердце не такъ нѣжно какъ у васъ, и я думала, что могу удовлетворить себя честолюбіемъ, не заботясь о своемъ сердцѣ, и вышла замужъ только для того, чтобы имѣть то, что вы называете положеніемъ. Мой мужъ очень богатъ, министръ и, вѣроятно, будетъ пэромъ. И онъ женился на мнѣ въ то время, когда у меня не было ни шиллинга.
— Онъ былъ очень великодушенъ.
— Послѣ онъ потребовалъ моихъ денегъ, сказала лэди Лора: — но это все-равно. Я пріѣхала говорить не о себѣ — развѣ только просить васъ не поступать такъ, какъ поступила я. Все, что вы сказали о бѣдности и происхожденіи этого человѣка, не значитъ ничего.
— Рѣшительно ничего, отвѣчала Вайолетъ. — Только одни слова, годныя для такихъ людей, какъ моя тетка.
— Ну такъ что же? Если вы любите его…
— А! но если я его не люблю? Вы очень подробно разузнаете мои тайны. Скажите мнѣ, Лора, вѣдь этотъ молодой красавецъ былъ когда-то вашимъ обожателемъ?
— А вы думаете, что я не могу сохранять чужія тайны такъ хорошо, какъ вы?
— Какая польза въ тайнахъ, Лора, когда мы были уже такъ откровенны? Онъ сначала учился любви съ вами, а потомъ обратился ко мнѣ. Будемъ за нимъ наблюдать я посмотримъ, кто будетъ третій. Мнѣ тоже онъ на столько нравится, что я надѣюсь, что онъ наконецъ безопасно пристанетъ къ берегу.
Глава XLVI. Ловушка
Финіасъ конечно не имѣлъ желанія свататься черезъ посланницу — изъ вторыхъ рукъ. Онъ не давалъ никакихъ порученій лэди Лорѣ и, какъ читателю извѣстно, ничего не зналъ, что дѣлалось и говорилось за него. Онъ просилъ у лэди Лоры только доставить ему случай говорить самому, и просилъ объ этомъ почти съ убѣжденіемъ, что эта просьба сдѣлаетъ пріятельницу его врагомъ. Онъ не зналъ, что происходило въ сердцѣ лэди Лоры, и не имѣлъ понятія о томъ, какъ она желала помочь ему. Она никогда не говорила ему, что охотно пожертвуетъ для него своимъ братомъ, и разумѣется не сказала, что она готова также пожертвовать для него собою. Когда она написала къ нему въ одно утро въ іюнѣ, что Вайолетъ будетъ на Портсмэнскомъ сквэрѣ одна въ этотъ день — назначивъ часъ и объясняя, что миссъ Эффингамъ пріѣдетъ туда видѣться съ нею и съ ея отцомъ, но что въ этотъ часъ она будетъ непремѣнно одна — даже тогда зналъ ли онъ, какъ много приготовлялась она сдѣлать для него? Короткая записочка была подписана «Л», а потомъ былъ длинный постскриптумъ:
«Спросите меня. Я пріѣду позже, но я сказала, чтобы васъ попросили подождать. Я не могу дать вамъ надежды на успѣхъ, не если вы хотите допытаться — вы можете это сдѣлать. Если вы не придете, я буду знать, что вы передумали. Я не стану думать о пасъ хуже и ваша тайна будетъ мною сохранена. Я дѣлаю то, о чемъ вы меня просили, только потому что вы меня просили. Сожгите эту записку тотчасъ — потому что я прошу объ этомъ.»
Финіасъ уничтожилъ записку, разорвавъ ее на мелкіе куски, какъ только прочелъ въ другой разъ. Разумѣется, онъ пойдетъ на Портсмэнскій сквэръ въ назначенный часъ; разумѣется, онъ воспользуется этимъ случаемъ. Онъ не имѣлъ большой надежды; — но даже хотя не имѣлъ надежды, онъ все-таки воспользуется этимъ случаемъ.
Когда лордъ Брентфордъ говорилъ съ Финіасомъ объ его повышеніи, онъ просилъ также новаго лорда казначейства сообщить кое-что его сыну. Финіасъ нашелъ себя вынужденнымъ обѣщать сдѣлать это, и сдѣлалъ. Письмо было довольно трудно написать — но онъ написалъ. Давъ обѣщаніе, онъ считалъ себя обязаннымъ сдержать его.
«Любезный лордъ Чильтернъ, началъ онъ: «не думаю, чтобы наша послѣдняя встрѣча не позволяла мнѣ обратиться къ вамъ письменно. Я теперь пишу къ вамъ по порученію вашего отца, который ничего не слыхалъ о нашемъ маленькомъ дѣлѣ.»
Тутъ онъ объяснилъ подробно желанія лорда Брентфорда, какъ самъ онъ понималъ.
«Пожалуйста пріѣзжайте домой, кончалъ онъ письмо: «относительно В. Э. я считаю себя обязаннымъ сказать вамъ, что я намѣренъ еще попытать счастье, но не имѣю никакого основанія надѣяться, чтобы счастье поблагопріятствовало мнѣ. Послѣ дня на пескахъ я встрѣчалъ ее только въ обществѣ. Я знаю, вы съ удовольствіемъ услышите, что моя рана не была опасна, и думаю, что вы также съ удовольствіемъ услышите, что я сталъ ногою на лѣстницу повышенія. — Всегда вашъ
«ФИНІАСЪ ФИННЪ.»
Теперь онъ долженъ былъ попытать счастья — хотя онъ писалъ лорду Чильтерну, что онъ не имѣетъ никакой причины надѣяться, чтобы это счастье поблагопріятствовало ему. Онъ пpямo пошелъ изъ своей канцеляріи на Портсмэнскій сквэръ, рѣшивъ, что онъ переодѣваться не станетъ, а только вымоетъ руки и причешетъ волосы, какъ будто идетъ въ парламентъ, и постучался въ дверь графа именно въ часъ, назначенный лэди Лорой.
— Миссъ Эффингамъ, сказалъ онъ: — я такъ радъ, что нашелъ васъ одну.
— Да, отвѣчала она, смѣясь. — Я одна — бѣдная, беззащитная дѣвица. Но я не боюсь ничего. Я имѣю сильныя причины думать, что лордъ Брентфордъ гдѣ-нибудь неподалеку. Помфретъ, буфетчикъ, знавшій меня съ младенчества, тоже можетъ считаться хозяиномъ.
— Съ такими союзниками вамъ нечего бояться, отвѣчалъ Финіасъ, стараясь подражать ея шутливому тону.
— Даже и безъ нихъ, мистеръ Финнъ, мы, беззащитныя женщины, въ нынѣшнее время такъ самонадѣянны, что наши покровители отступаютъ отъ насъ, видя, что мы больше въ нихъ не нуждаемся. А съ вами — чего же я могу бояться?
— Ничего — такъ я надѣюсь.
— Было время, и не очень давно, когда считали очень опаснымъ оставлять наединѣ молодыхъ мужчинъ и дѣвицъ. Но приличіе теперь не такъ раболѣпно, и добродѣтель, нравственность, скромность и все тому подобное одержали верхъ. Вы тоже такъ думаете?
— Я увѣренъ въ этомъ.
— А все-таки я не люблю, когда мнѣ разставляютъ ловушку, мистеръ Финнъ.
— Ловушку?
— Да, лопушку. Здѣсь нѣтъ западни? Если вы это скажете, я признаюсь въ своей глупости и буду просить у васъ прощенія.
— Я не совсѣмъ понимаю, что вы называете ловушкой.
— Вамъ сказали, что я здѣсь?
Онъ помолчалъ прежде чѣмъ отвѣтилъ:
— Да, мнѣ сказали.
— Я называю это ловушкой.
— Развѣ я въ этомъ виноватъ?
— Я не говорю, что вы разставили ловушку, но вы воспользовались ею.
— Миссъ Эффингамъ, разумѣется, я воспользовался ею. Вы должны знать — мнѣ кажется, вы должны знать — что я буду говорить вамъ то, что давно заставляло меня желать подобнаго случая.
— И поэтому вы прибѣгли къ помощи вашего друга?
— Это правда.
— Въ такихъ случаяхъ вамъ не слѣдуетъ никогда не говорить ни съ кѣмъ, мистеръ Финнъ. Если вы сами не можете хлопотать за себя, никто не можетъ хлопотать за васъ.
— Миссъ Эффингамъ, вы помните нашу поѣздку верхомъ въ Сольсби?
— Очень хорошо — какъ будто это было вчера.
— И вы помните, что я сдѣлалъ вамъ вопросъ, на который вы еще не отвѣчали?
— Я отвѣчала — какъ умѣла, чтобы сказать вамъ правду не оскорбивъ васъ.
— Было необходимо — необходимо, чтобы я былъ сильно огорченъ или совершенно счастливъ. Вайолетъ Эффингамъ, я пришелъ просить васъ сдѣлаться моей женой, — сказать вамъ, что я васъ люблю, и просить васъ полюбить меня взаимно. Какова бы ни была моя участь, этотъ вопросъ долженъ быть сдѣланъ и отвѣтъ долженъ быть данъ. Я не надѣялся услыхать отъ васъ, что вы любите меня…
— Чего же вы надѣялись?
— Немногаго — но возможности, что вы скажете мнѣ это впослѣдствіи.
— Еслибъ я любила васъ, я сказала бы вамъ это теперь — сейчасъ. Даю вамъ слово въ этомъ.
— Вы не можете никогда полюбить меня?
Какъ можетъ женщина отвѣчать па такой вопросъ? Я думаю, что никогда. Я не думаю, чтобы я пожелала когда-нибудь имѣть васъ своимъ мужемъ. Вы просите отъ меня откровенности и я должна быть откровенна.
— Не оттого ли…
Онъ остановился, самъ не зная, какой вопросъ намѣренъ быль сдѣлать.
— Причини никакой нѣтъ, кромѣ той, которая должна заставить всякую дѣвушку отказать всякому мужчинѣ, котораго она не любитъ. Мистеръ Финнъ, я могла бы насказать вамъ много пріятныхъ вещей обо всѣхъ предметахъ кромѣ этого, потому что вы мнѣ нравитесь.
— Я знаю, что ничѣмъ не могу оправдать моего предложенія.
— Вы имѣете все, чѣмъ оправдать его — но-крайней-мѣрѣ, я обязана это предполагать. Если вы любите меня — вы оправданы.