— Никогда.
— Будете. Еслибъ вы его не любили, вы никогда не обвинили бы его въ страсти къ этой женщинѣ.
— Я его не обвиняла. Почему ему не жениться на мадамъ Максъ Гёслеръ? Это именно приличная партія для него. Онa очень богата.
— Онъ никогда не женится на ней. Вы будете его женою.
— Лора, какая вы капризная! У васъ два дорогихъ друга и вы настаиваете, чтобы я вышла за нихъ обоихъ. За котораго мнѣ выйти прежде?
— Освальдъ будетъ здѣсь дня черезъ два, и вы можете выходить за него, если хотите. Онъ навѣрно будетъ дѣлать вамъ предложеніе. Но я не думаю, чтобы вы вышли за него.
— Я сама этого не думаю. Я примкну къ мистеру Миллю, стану стоять за женскія нрава и буду искать мѣста депутата. Супружество никогда не казалось мнѣ очаровательнымъ, и честное слово, оно не дѣлается привлекательнѣе отъ того, что я вижу въ Лофлинтерѣ.
Такимъ образомъ Вайолетъ и лэди Лора разсуждали между собою объ этихъ вещахъ, но Вайолетъ никогда не показывала своей пріятельницѣ своихъ картъ, а лэди Лора показала ей свои. Лэди Лора разсказала почти все, что было разсказать — говорила или откровенно правду, или также откровенно неправду. Вайолетъ Эффингамъ чуть-было не полюбила Финіаса Финна, но она не сказала этого своей пріятельницѣ. Одно время она почти рѣшилась отдать себя и все свое богатство этому авантюристу. Она думала, что онъ добрѣе лорда Чильтерна, и убѣдила себя, что ей необходимо выйти или за того, или за другого. Хотя она говорила о томъ, что не выйдетъ замужъ, она знала, что это практически невозможно. Всѣ окружающіе ее — Бальдоки и Брентфорды — сдѣлаютъ такую жизнь невозможною для нея. Кромѣ того, въ такомъ случаѣ что же она будетъ дѣлать? Хорошо было говорить о пренебреженіи къ свѣту и о томъ, чтобы зажить своимъ домомъ — но ей было вполнѣ извѣстно, что этотъ планъ годится развѣ только для того, чтобы испугать ея любезную тетку. А можетъ ли она довольствоваться жизнью съ лэди Бальдокъ и миссъ Боригэмъ? Разумѣется, она можетъ сдѣлать удовольствіе своей теткѣ, принявъ предложеніе лорда Фауна или мистера Эпльдома; но ей казалось, что лордъ Чильтернъ или Финіасъ гораздо лучше ихъ. Думая объ этомъ, она начала чувствовать, что лордъ Чильтернъ или Финiасъ долженъ быть ея мужемъ, но не шепнула даже своей мысли ни мужчинѣ, ни женщинѣ. На дорогѣ въ Лофлинтеръ, гдѣ, какъ она знала, встрѣтится съ лордомъ Чильтерномъ, она старалась убѣдить себя, что ея мужемъ будетъ Финіасъ, но лэди Лора испортила все своею ложью. Была минута передъ этимъ, когда Вайолетъ чувствовала, что Финіасъ пожертвовалъ истиной любви, къ которой она считала его способнымъ, для взглядовъ мадамъ Гёслеръ; но она упрекала себя за эту мысль, обвиняя себя не только въ ревности, но и въ сумасбродномъ тщеславіи. Неужели тотъ, кому она отказала, не долженъ и говорить съ другой женщиной? Это было ударомъ для лэди Лоры, и Вайолетъ это знала. Этотъ благородный обожатель, этотъ пылкій любовникъ тотчасъ прельстился ею, какъ только ему не удалось съ ея пріятельницей. Лэди Лора восторженно выражалась въ своей дружбѣ; такая платоническая привязанность могла быть очень хороша; объ этомъ долженъ заботиться Кеннеди. Но сана она чувствовала, что такія выраженія не согласовались съ ея идеями одной пользоваться своимъ обожателемъ. Потомъ она опять вспомнила блестящіе голубые глаза мадамъ Гёслеръ.
Лордъ Чильтернъ пріѣхалъ наканунѣ Рождества и былъ принятъ съ отверзтыми объятіями сестрой и съ тѣмъ раздражительнымъ расположеніемъ, которое такая дѣвушка, какъ Вайолетъ, можетъ показать такому человѣку какъ лордъ Чильтернъ, когда она не хочетъ дать ему той другой привязанности, которой жаждетъ его сердце. Мужчины были вѣжливы другъ къ другу, но очень холодны. Они называли другъ друга Кеннеди и Чильтернъ, но даже и это дѣлаюсь не безъ усилія. Утромъ на Рождество Кеннеди пригласилъ своего шурина идти въ церковь.
— Я никогда не хожу, отвѣчать лордъ Чильтернъ.
Кеннеди вздрогнулъ и на лицѣ его изобразился ужасъ. Лэди Лора выказала огорченіе, Вайолетъ Эффингамъ отвернулась и улыбнулась. Когда они шли по парку, Вайолетъ заступилась за лорда Чильтерна.
— Онъ хотѣлъ только сказать, что не ходитъ въ церковь въ Рождество.
— Я не знаю, что онъ хотѣлъ сказать, замѣтилъ Кеннеди.
— Намъ не надо говорить объ этомъ, сказала лэди Лора.
— Конечно, согласился Кеннеди.
— Я сама была съ нимъ въ церкви, сказала Вайолетъ, можетъ быть не думая, что привычки раннихъ лѣтъ могли относиться къ настоящей жизни молодого человѣка.
Рождество и слѣдующій день прошли, а лордъ Чильтернъ ничѣмъ не обнаруживалъ своихъ намѣреній; на слѣдующій день онъ уѣзжалъ, но не прежде двухъ часовъ пополудни. Обѣ женщины не говорили пи слова съ-тѣхъ-поръ, какъ онъ пріѣхалъ, о томъ, о чемъ онѣ думали обѣ. Много было говорено о томъ, какъ было бы желательно, чтобы онъ доѣхалъ въ Сольсби, но онъ не хотѣлъ дать обѣщанія. Сидя въ комнатѣ лэди Дары, между ними обѣими, одъ отказалъ дать обѣщаніе.
— Я не поддаюсь па принужденіе, сказалъ онъ, обратившись къ Вайолетъ: — и потому вамъ лучше меня не принуждать.
Глава LII. Первый ударъ
Хотя лордъ Чильтернъ провелъ цѣлыхъ два дня въ одномъ домѣ съ Вайолетъ, не возобновляя своего сватовства, онъ пріѣхалъ въ Лофлинтеръ сдѣлать это и твердо составилъ планъ. Послѣ завтрака въ послѣднее утро онъ пошелъ наверху къ сестрѣ въ ея комнату и немедленно обратился къ ней съ просьбой Лора, сказалъ онъ: — будь добренькой, сойди внизъ и скажи Вайолетъ, чтобы она пришла сюда.
Лэди Лора смотрѣла на него и улыбалась.
— И помни, продолжалъ онъ: — что ты сюда приходить не должна. Я долженъ быть съ Вайолетъ одинъ.
— Но если Вайолетъ не придетъ? Молодыя дѣвицы обыкновенно не приходятъ къ молодымъ людямъ такихъ случаяхъ.
— Да, но я ставлю ее такъ высоко между молодыми женщивами, что думаю, здравый смыслъ научитъ ее, что послѣ всего случившагося между нами я имѣю право просить свиданія, и что оно будетъ гораздо удобнѣе здѣсь, чѣмъ въ огромныхъ, пустыхъ комнатахъ внизу.
Неизвѣстно, какія убѣжденія употребила ея пріятельница, но Вайолетъ пришла. Она дошла до двери одна и храбро отворила ее. Она обѣщала себѣ, когда шла по корридору, что не промѣшкаетъ ни одной минуты, когда возьмется за ручку двери. Прежде она пошла въ свою комнату, и выходя изъ нея, посмотрѣлась въ зеркало и остановилась тамъ на минуту — думая, что надо сдѣлать что-нибудь, или пригладить волосы, или поправить ленту, или цѣпочку подъ брошкой. Дѣвушка желаетъ быть красивой передъ своимъ обожателемъ, даже если намѣрена отказать ему. Но она остановилась только на одну минуту, а потомъ пошла, не дотронувшись ни до чего. Она покачала головою и сложила руки, пошла скоро и отворила дверь.
— Вайолетъ, какъ вы добры! сказалъ лордъ Чильтернъ, стоя спиною къ камину и не сходя съ этого мѣста.
— Лора сказала мнѣ, что вы думаете, что это я сдѣлаю для
васъ, вотъ почему я и сдѣлала.
— Благодарю, моя дорогая. Это старая исторія, Вайолетъ, а я такъ плохо выражаюсь.
— Должно быть, и я плохо выражаюсь, такъ какъ не могла заставить васъ понять.
— Кажется, я понялъ. Вы всегда выражаетесь ясно, а я хотя говорить не могу, но не тупоголовъ. Я понялъ. Но пока вы не замужемъ, есть еще надежда — если только вы мнѣ не скажете, что уже отдали себя другому.
— Я этого не сдѣлала.
— Такъ какъ же я могу не надѣяться? Вайолетъ, я высказалъ бы вамъ, еслибъ могъ, ясно всѣ мои чувства. Три раза говорилъ я себѣ, что не буду думать о васъ болѣе; я старался убѣдить себя, что мнѣ лучше остаться холостымъ.
— Но я не единственная женщина на свѣтѣ.
— Для меня вы единственная — рѣшительно какъ будто другой не было на свѣтѣ. Я живу всегда одинъ, но вы всегда со мною. Если вы откажете мнѣ теперь, я уѣду — и буду жить сумасбродно.
— Освальдъ, что вы хотите сказать?
— Я хочу сказать, что я уѣду въ какую-нибудь отдаленную часть свѣта, гдѣ могу быть убитъ или вести жизнь исполненную приключеній. Но я сдѣлаю это просто съ отчаянія. Это будетъ не оттого, что я не знаю, насколько можетъ быть лучше и выше жизнь па родинѣ человѣка въ моемъ положеніи.
— Такъ не говорите объ отъѣздѣ.
— Я не могу остаться. Сознайтесь, Вайолетъ, что я никогда вамъ не лгалъ. Я думалъ о васъ и день и ночь. Чѣмъ равнодушнѣе вы были ко мнѣ, тѣмъ болѣе я васъ любилъ. Вайолетъ, попытайтесь полюбить меня.
Онъ подошелъ къ ней и взялъ ее за обѣ руки со слезами на глазахъ.
— Скажите, что вы попытаетесь полюбить меня.
— Это не то, сказала Вайолетъ, отвернувшись, но не отнимая отъ него рукъ.
— Что не то, милая?
— То, что вы называете попытаться.
— Вы не желаете попытаться?
Освальдъ, вы такъ запальчивы, такъ упрямы, я васъ боюсь, васъ боятся всѣ. Почему вы не написали къ вашему отцу, какъ мы васъ просили?
— Я напишу къ нему сейчасъ, теперь, прежде чѣмъ уйду изъ этой комнаты, и вы продиктуете это письмо.
Онъ выпустилъ ея руки, когда она назвала его запальчивымъ, но теперь опять ихъ взялъ, и она позволяла это.
— Я отложилъ только до-тѣхъ-поръ, пока опять поговорю съ вами.
Нѣтъ, лордъ Чильтернъ, я не буду диктовать вамъ.
— Но вы будете меня любить?
Она молчала и смотрѣла въ землю, все не отнимая отъ него рукъ.
— Но я не думаю, чтобы онъ зналъ, какъ много выигралъ онъ.
— Вы прежде любили меня немножко, продолжалъ онъ.
— Правда — я любила.
— А теперь? Теперь все перемѣнилось?
— Нѣтъ, сказала она, отступая отъ него.
— Какъ же тогда? Вайолетъ, скажите мнѣ прямо. Хотите вы быть моей женой?
Она не отвѣчала ему и онъ стоялъ съ минуту и смотрѣлъ на нее. Потомъ бросился къ ней, схватилъ въ свои объятія, расцѣловалъ ее всю — лобъ, губы, щеки, потомъ обѣ руки и опятъ губы.
— Ей-Богу — она моя! сказалъ онъ.
Потомъ онъ отошелъ къ ковру передъ каминомъ и сталъ спиною къ ней. Вайолетъ, будучи такимъ образомъ брошена сѣла на диванъ. Она не могла теперь опровергать горячаго увѣренія, которое онъ произнесъ насчетъ своего успѣха. Это была правда. Она сомнѣвалась, сомнѣвалась, сомнѣвалась. Но теперь она не должна была сомнѣваться болѣе. Она была совершенно увѣрена, что можетъ любить его. Она могла сдѣлать его совершенно счастливымъ, увѣривъ его въ этомъ; а что касается другого вопроса, того страшнаго вопроса, можетъ ли она положиться на него — теперь ей