бокую обиду, и мадамъ Гёслеръ говорила себѣ часто, что ей было бы пріятно отмстить тѣмъ, кто обошелся съ нею съ презрѣніемъ. Она думала, что сдѣлавшись герцогиней Омніумъ, она можетъ отмстить легко. Лэди Гленкора обращалась съ нею хорошо, и она не имѣла такого чувства противъ лэди Гленкоры. Сдѣлавшись герцогиней Омніумъ, она будетъ нѣжнымъ другомъ лэди Гленкоры, если лэди Гленкора согласится. Но если маленькій поединокъ между ними окажется необходимъ, то разумѣется поединокъ долженъ быть. Въ такомъ важномъ дѣлѣ женщина разумѣется не ждетъ фальшивыхъ чувствъ въ другой женщинѣ. Она и лэди Гленкора поймутъ другъ друга и, конечно, будутъ другъ друга уважать.
Я сказалъ, что она сидѣла, стараясь рѣшиться на что-нибудь. Ничего на свѣтѣ не бываетъ такъ трудно, какъ рѣшиться. Кто не желалъ, чтобы возможность и преимущество выбирать были отняты отъ него въ какомъ нибудь важномъ кризисѣ его жизни и чтобы его поведеніе было ему предписано, такъ или иначе, какой-нибудь божественной властью, еслибы это было возможно — или хоть даже случайностью? Но человѣкъ не смѣетъ бросить жребій и положиться на случай. Такимъ образомъ, когда мадамъ Гёслеръ просидѣла цѣлый часъ, поджавъ ноги, такъ что онѣ устали, она еще не рѣшилась. Она должна была положиться на свое внутреннее побужденіе, когда наступитъ важная минута. На свѣтѣ не было ни души, къ которой она могла бы обратиться за совѣтомъ, а когда она спрашивала совѣта у себя, совѣтъ не являлся.
Черезъ два дня герцогъ пріѣхалъ опять. Онъ обыкновенно пріѣзжалъ по четвергамъ — рано, чтобы не застать другихъ гостей; и онъ уже узналъ, что когда онъ тутъ, другихъ гостей вѣроятно не примутъ. Какъ лэди Гленкора пробралась, сказавъ слугѣ, что ея дядя тутъ, онъ не понималъ. Хотъ визитъ былъ сдѣланъ въ четвергъ, и теперь онъ пріѣхалъ въ субботу — приславъ наканунѣ, съ сожалѣніемъ долженъ я сказать — скороспѣлаго винограда изъ своей оранжереи съ запиской. Виноградъ былъ очень хорошъ, но записка сумасбродна. Было три строчки о виноградѣ, который росъ въ саду какой-то виллы, гдѣ жила и умерла какая-то несчастная королева, а потомъ посткриптумъ въ одну строчку, извѣщавшій, что герцогъ заѣдетъ на слѣдующій день. Не думаю, чтобы онъ имѣлъ намѣреніе прибавить это, когда начиналъ записку; но дѣти, когда имъ хочется любимой игрушки, такъ капризничаютъ и плачутъ!
Разумѣется, мадамъ Гёслеръ была дома. Но даже тогда она еще не рѣшилась. Она рѣшила только то, что она заставитъ его высказаться прямо и не тотчасъ дастъ отвѣтъ.
— Вы убѣжали намедни, герцогъ, такъ скоро, потому что не могли устоять отъ очарованія этого мальчика, сказала она, смѣясь.
— Онъ очень миленькій мальчикъ — но не оттого, отвѣчалъ герцогъ.
— Такъ отъ чего же? Ваша племянница увела его такъ скоро. Она пріѣхала и уѣхала, и васъ взяла въ полминуты.
— Она помѣшала мнѣ въ то время, когда я думалъ кое-о-чемъ, сказалъ герцогъ.
— Ни о чемъ не слѣдуетъ много думать — такъ глубоко. Мадамъ Гёслеръ играла кистью винограда, съѣдая по одной, по двѣ виноградинки съ тарелки китайскаго фарфора, стоявшей на столѣ, и герцогъ думалъ, что онъ никогда не видалъ такой граціозной и вмѣстѣ съ тѣмъ такой естественной женщины.
— Не хотите ли отвѣдать вашего собственнаго винограда? Онъ превкусный, отзывается горестями бѣдной королевы.
Герцогъ покачалъ головой, зная, что желудокъ его не позволяетъ ему ѣсть фрукты въ разное время.
— Никогда не думайте, герцогъ. Я убѣждена, что это не можетъ принести никакой пользы. Это просто значитъ сомнѣваться, а сомнѣніе всегда ведетъ къ ошибкамъ. Безопаснѣе всего въ свѣтѣ не дѣлать ничего.
— Я самъ такъ думаю, сказалъ герцогъ.
— Гораздо безопаснѣе. Но если вы не имѣете достаточнаго самообладанія, чтобы сидѣть спокойно, никогда не компрометировать себя никакой опасностью — тогда сдѣлайте прыжокъ въ темнотѣ, или скорѣе нѣсколько прыжковъ. Я терпѣть не могу поступать осторожно.
— Однако надо же подумать, будешь имѣть успѣхъ или нѣтъ.
— Всегда этому вѣрьте. Помните, я совсѣмъ не совѣтую вамъ двигаться. Спокойствіе — мой идеалъ въ жизни-спокойствіе и виноградъ.
Герцогъ сидѣлъ нѣсколько времени молча, спокойно по наружности, и глядѣлъ на свою любимую игрушку, какъ она ѣла виноградъ. Не успѣла она съѣсть и полдюжины виноградинокъ, какъ онъ подумалъ, что виноградъ этотъ какъ будто нарочно созданъ для этой женщины — она такъ мило ѣла его. Но надо же ему было заговорить наконецъ.
— Вы думаете ѣхать въ Комо? спросилъ онъ.
— Я вамъ сказала, что я не думаю никогда.
— Но я долженъ получить отвѣтъ на мое предложеніе.
— Мнѣ кажется, я отвѣчала вашей свѣтлости на это.
Тутъ она оставила виноградъ и повернулась такъ, что онъ не могъ видѣть ея лица.
— Но къ дамѣ можно обращаться съ просьбой два раза.
— О, да! И я вамъ очень признательна, зная, какъ далеко отъ вашего намѣренія сдѣлать мнѣ вредъ. Мнѣ немножко стыдно, что я погорячилась намедни. Но все-таки отвѣтъ можетъ быть только одинъ. Есть наслажденія, въ которыхъ женщина должна отказать себѣ, какъ бы ни были они восхитительны.
— Я думалъ… началъ герцогъ и остановился.
— Ваша свѣтлость сказали, что вы думали…
— Марія, человѣку въ мои лѣта непріятно получать отказъ.
— Какому человѣку пріятно получать отказъ отъ женщины въ какія бы то ни было лѣта? Женщину, отказывающую въ чемъ бы то ни было, тотчасъ назовутъ жестокой — еслибъ даже отъ нея требовали ея собственной души.
Теперь она обернулась къ нему и наклонилась впередъ съ своего кресла, такъ что онъ могъ дотронуться до нея, еслибъ протянулъ руку. Онъ протянулъ руку и дотронулся до нея.
— Марія, сказалъ онъ: — вы мнѣ откажете?
— Какъ я могу отвѣтить вамъ, милордъ? Я откажу вамъ во многихъ бездѣлицахъ и много важныхъ даровъ охотно вамъ отдамъ.
— Но самый важный даръ?
— Милордъ, вы должны высказаться прямо. Я совсѣмъ не умѣю отгадывать загадки.
— Можете вы вынести спокойную жизнь на итальянскомъ озерѣ съ старикомъ?
Онъ взялъ ее за руку.
— Нѣтъ, милордъ — ни съ старикомъ, ни съ молодымъ; для меня лѣта не значатъ ничего.
Тогда герцогъ всталъ и сдѣлалъ формальное предложеніе.
— Марія, вы знаете, что я васъ люблю. Я самъ не понимаю какъ въ мои лѣта я могу чувствовать такую прискорбную любовь.
— Такую прискорбную любовь!
— Прискорбную, если она не будетъ удовлетворена. Марія, я прошу васъ быть моей женой.
— Герцогъ Омніумъ, такое предложеніе отъ васъ!
— Да, отъ меня. Моя герцогская корона у вашихъ ногъ. Если вы позволите мнѣ поднять ее, я надѣну ее на васъ.
Тутъ она отошла отъ него и сѣла поодаль. Минуты черезъ двѣ онъ подошелъ къ ней и положилъ руку на ея плечо.
— Вы дадите мнѣ отвѣтъ, Марія?
— Вы вѣрно не подумали объ этомъ, милордъ.
— Нѣтъ, я много объ этомъ думалъ.
— А ваши друзья?
— Милая моя, я магу поступить по своему желанію и въ этомъ и въ другомъ. Дадите вы мнѣ отвѣтъ?
— Конечно, не теперь, милордъ. Подумайте, какое высокое положеніе и какую великую перемѣну предлагаете вы мнѣ. Дайте мнѣ два дня на размышленіе и я отвѣчу вамъ письменно. Я такъ взволнована теперь, что должна оставить васъ.
Онъ подошелъ къ ней, взялъ ея руку, поцѣловалъ въ лобъ и отворилъ для нея дверь.
Глава LXI. Еще дуэль
Въ это время герцогъ Омнiумъ и племянникъ его Паллизеръ должны были рѣшить между собой какія-то дѣда, и Паллизеръ пріѣхалъ къ дядѣ утромъ послѣ того дня, когда герцогъ такъ компрометировалъ себя своимъ предложеніемъ. Паллизеръ пріѣхалъ по условію съ Фотергиллемъ, повѣреннымъ въ дѣлахъ герцога, и надѣялся встрѣтить его тамъ. Но Фотергилля у герцога не было, и дядя сказалъ племяннику, что дѣло отложено. Тогда Паллизеръ спросилъ о причинѣ, не приписывая большой важности своему вопросу — а герцогъ послѣ минутной нерѣшимости отвѣчалъ, приписывая большую важность своему отвѣту:
— Дѣло въ томъ, Плантандженетъ, что я можетъ быть женюсь и тогда это дѣло надо будетъ устроить другимъ образомъ.
— Вы женитесь? спросилъ удивленный племянникъ.
— Нѣтъ, я не женюсь, но могу жениться. Послѣ того какъ я говорилъ объ этомъ дѣлѣ съ Фотергиллемъ, я передумалъ. Для тебя это не составитъ большой разницы. Ты гораздо богаче меня.
— Я думаю не о деньгахъ, герцогъ, сказалъ Плантадженетъ Паллизеръ.
— О чемъ же ты думаешь?
— Просто о томъ, что вы сказали мнѣ. Я вовсе не имѣю намѣренія вмѣшиваться.
— Надѣюсь, Плантадженетъ.
— Но я не могъ выслушать подобнаго извѣстія отъ васъ безъ нѣкотораго удивленія. Надѣюсь, все что вы сдѣлаете будетъ способствовать къ вашему счастью.
Вотъ все, что было между дядей и племянникомъ, и разумѣется, племянникъ передалъ своей женѣ, что сказалъ ему дядя.
— Онъ опять былъ у ней вчера, сказала лэди Гленкора: — больше часа. И цѣлое утро одѣвался прежде чѣмъ поѣхалъ Къ ней.
— Онъ не помолвленъ съ нею, а то онъ сказалъ бы мнѣ, замѣтилъ Плантадженетъ Паллизеръ.
— Я думаю, ко впрочемъ узнать нельзя. Теперь я сомнѣваюсь только въ одномъ — на кого дѣйствовать, на нее или на него.
— Я не вижу, чтобы ты могла сдѣлать пользу въ томъ или другомъ случаѣ.
— Ну, мы посмотримъ. Если эта женщина такова, какою я ее считаю, мнѣ кажется, я могу сдѣлать съ нею что-нибудь. Я никогда не считала ее дурной женщиной — никогда. Я подумаю объ этомъ.
Тутъ лэди Гленкора оставила своего мужа и не совѣтовалась съ нимъ послѣ какъ ей поступить. Онъ билъ занятъ парламентскими дѣлами, и лэди Гленкора думала, что ей лучше взять въ свои руки дѣло герцога и мадамъ Гёслеръ, не ожидая помощи отъ него.
«Какъ я была глупа, сказала она себѣ: «пригласивъ ее въ Мачингъ, когда тамъ былъ герцогъ!»
Мадамъ Гёслеръ, оставшись одна, почувствовала, что теперь опа должна рѣшиться. Она просила дать ей два дня. Промежуточный день былъ воскресенье, а въ понедѣльникъ она должна послать отвѣтъ. Во всякомъ случаѣ она могла не рѣшаться одинъ вечеръ — въ субботу — и играть, такъ сказать, герцогской короной, лежавшей на ея колѣняхъ. Она родилась дочерью провинціальнаго стряпчаго, а теперь на ней хочетъ жениться герцогъ — и герцогъ такой, который считался выше другихъ герцоговъ! По-крайней-мѣрѣ, ничто не могло лишить ее этого удовольствія. Какое намѣреніе ни приняла бы она въ концѣ концевъ, она собственными средствами дошла до такого успѣха, о которомъ воспоминаніе всегда будетъ доставлять ей сильное удовольствіе. Быть герцогиней Омніумъ значило много, но отказаться отъ возможности сдѣлаться герцогиней Омніумъ также значило что-нибудь. Во весь вечеръ, во всю ночь и на слѣдующее утро она играла герцогской короной. Въ два часа пришелъ къ ней Финіасъ. Именно въ это время Финіасъ часто бывалъ у нея — иногда съ новымъ намѣреніемъ совершенно забыть Вайолетъ Эффингамъ, а иногда вознамѣрившись продолжать свою осаду, какъ бы ничтожна ни была надежда на успѣхъ. Онъ теперь услыхалъ, что Вайолетъ и лордъ Чильтернъ дѣйствительно поссорились, и разумѣется желалъ, чтобы ему совѣтовали продолжать осаду. Когда онъ вошелъ и сказалъ слова два, которыя не имѣли никакого отношенія къ Вайолетъ Эффингамъ, мадамъ Гёслеръ тотчасъ овладѣло сильное желаніе не играть болѣе герцогской вороной. На свѣтѣ для нея било кое-что получше герцогской к